Стол

Тёплый майский день мягко обволакивал город. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая улицы тёплым, ласковым светом, но жара ещё не наступила — было комфортно, почти нежно. Город жил своим привычным, размеренным ритмом. Машины текли по проспекту неспешным, но постоянным потоком: кто-то ехал на работу, кто-то возвращался домой после ночной смены, а кто-то просто наслаждался утренней поездкой. По тротуарам неспешно прогуливались люди — не толпа, а именно отдельные фигуры, каждая со своей историей. Молодая девушка в лёгком платье пила кофе на ходу, пожилой мужчина с газетой под мышкой неторопливо направлялся в сторону парка, а двое студентов о чём-то оживлённо спорили, размахивая руками. Было около десяти утра. Улица выглядела особенно красиво в этом смешении эпох. Высокие аристократические дома XIX — начала XX века выстроились ровным строем, словно старые аристократы в светлых костюмах. Их фасады сияли оттенками благородного белого, мягкого серого и приглушённого светло-зелёного. Лепнина, высокие окна с тяжёлыми рамами, кованые балконы — всё это дышало историей и спокойным достоинством. А между ними, словно современные вкрапления, уютно расположились кафе и рестораны. Чёрные матовые фасады, яркие неоновые вывески, выключенные ещё днём, но уже манящие своим дизайном, большие окна от пола до потолка и крошечные столики на тротуаре под чёрными зонтами. Оттуда уже доносился аромат свежесваренного кофе и круассанов. Вдоль всей улицы ровной шеренгой шли пышные зелёные деревья — каштаны и липы, уже полностью одевшиеся в густую листву. Их кроны слегка покачивались от лёгкого ветерка, создавая на асфальте живую игру света и тени. Между деревьями стояли старинные чугунные фонари — днём они выглядели просто элегантными чёрными столбами, но вечером превращались в главное украшение улицы. Иногда этот ритм разбавляли уютные деревянные лавочки. Рядом с каждой почти всегда стояла аккуратная урна и небольшая парковка для электросамокатов и велосипедов. Всё было по-городскому функционально, но при этом сохраняло определённый шарм и эстетику. В воздухе витала лёгкая, почти праздничная атмосфера позднего утра — когда день уже начался, но ещё полон возможностей, а город кажется одновременно и деловым, и удивительно живым. По тротуару неспешно шла девушка. Ева. Её длинные белоснежные волосы мягко покачивались на тёплом ветру, словно лунный шёлк. Лёгкая серая рубашка была слегка помята — следы долгой дороги и утренней спешки. Чёрные штаны обдувало лёгким сквозняком, а чёрные кроссовки уверенно ступали по тёплому асфальту. На голове у неё сидела тёмно-серая шляпа с тонкой светло-серой лентой, которая слегка наклонялась в такт её шагам. Ева шла, не отрывая глаз от экрана телефона. На карте мигал синий маркер — место встречи. Она слегка прищурилась от яркого солнца и тихо пробормотала себе под нос: — Должно быть, это уже совсем недалеко.. Я почти на месте. Фух... Надеюсь, Фанатик ничего там не удумал. Слова вырвались сами собой. Она тут же оглянулась по сторонам, словно проверяя, не услышал ли кто-нибудь её бормотание. Переходя дорогу на зелёный свет, Ева всё ещё смотрела в телефон, но уже чувствовала, как внутри нарастает лёгкое беспокойство. Вдруг она подняла взгляд и заметила, как на неё пристально уставилась женщина средних лет с детской коляской. Женщина стояла у края тротуара и смотрела так, будто Ева только что совершила тяжкое преступление прямо у неё на глазах. Холодный, осуждающий взгляд — смесь удивления и неодобрения. Возможно, дело было в белых волосах. Возможно, в необычном сочетании шляпы и кроссовок. А может, просто в том, как Ева выглядела — словно пришла из другого, более странного мира. Ева почувствовала, как по шее пробежали мурашки. Неловкость мгновенно сжала грудь. Она быстро отвела глаза, но ощущение чужого взгляда всё ещё жгло спину. Не выдержав, девушка ускорила шаг, почти переходя на быстрый, нервный бег. Кроссовки звонко цокали по асфальту. «Что за день сегодня…» — подумала она, пытаясь отогнать неприятное чувство. Это было словно маленькое предзнаменование. Странное, едва уловимое напряжение повисло в воздухе, как будто город на секунду затаил дыхание. Ева почувствовала лёгкий холодок между лопаток, хотя солнце продолжало ласково греть кожу. Она тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, и крепче сжала телефон в руке. — Не выдумывай, — тихо сказала она себе. — Просто параноишь. Но внутри, где-то глубоко, уже поселилось смутное предчувствие: сегодняшний день будет не совсем "таким". Перед Евой открылся оживлённый перекрёсток. Солнечные лучи скользили по крышам машин, отражаясь от стёкол и создавая яркие блики. Она уверенно завернула за угол направо, продолжая путь по широкому тротуару. С каждым шагом город всё громче окружал её своими звуками. Ровный гул проезжающих автомобилей, ритмичный стук каблуков прохожих, обрывки разговоров, смех, чей-то далёкий оклик — всё сливалось в привычную, живую симфонию большого города. Эти звуки были одновременно успокаивающими и слегка тревожащими. Пройдя ещё немного, Ева повернула голову и увидела её. Небольшая светлая деревянная терраса уютно приютилась в тени старого здания. Тёплый, светлый оттенок дерева красиво контрастировал с сероватыми фасадами вокруг. К террасе вели всего несколько широких ступенек, а над входом изящно изгибалась арка, увитая тонкими зелёными ветвями. Место выглядело одновременно скромно и очень атмосферно. Ева поднялась по ступенькам, прошла под аркой и остановилась. Прямо напротив, за одним из столиков, сидел Фанатик. Он был одет не так, как обычно. На Фанатике сидел строгий чёрный пиджак, идеально подогнанный по фигуре, с тёмно-фиолетовым галстуком, который добавлял образу глубины и едва уловимой загадочности. Тёмные брюки и чёрные кроссовки завершали наряд, создавая необычную, но гармоничную смесь делового стиля и уличной свободы. Выглядело это неожиданно стильно — строго, но с лёгким бунтарским оттенком, который очень ему шёл. Однако то, что сразу же бросилось Еве в глаза и отозвалось тёплым, знакомым чувством внутри, были его волосы. Те самые длинные, пышные, слегка растрёпанные фиолетовые пряди, которые она знала так хорошо. Несмотря на строгий пиджак и галстук, волосы оставались такими же непослушными и живыми — будто их обладатель только что вышел из ветреного переулка или провёл рукой по голове в задумчивости. Они мягко падали на плечи, слегка растрепавшись на макушке, и сохраняли тот самый привычный, родной хаос, который всегда выдавал в нём Фанатика. — Ты же сказал что мы просто пообедаем.. — произнесла Ева, нелепо улыбаясь и растерянно разводя руками. Фанатик откинулся на спинку стула и улыбнулся шире, качнув головой назад. В его глазах плясали озорные искорки. — Так да, — ответил он с невинным видом. — А разве не видно? Он улыбнулся ещё шире, прищурив глаза, отчего его лицо стало обаятельным. Ева на мгновение потеряла дар речи. Её глаза забегали по террасе, по столикам, по лицам прохожих, — куда угодно, лишь бы не смотреть прямо на него. Из приоткрытого рта вырывались только тихие, несвязные звуки: — Но.. это.. эээ... Она пыталась подобрать слова, но они упорно отказывались выстраиваться в предложения. Ева замолкла на секунду. — Ладно.. Она молча опустилась на деревянный стул напротив него, стараясь не встречаться взглядом. Пальцы слегка дрожали, когда она положила телефон на край стола экраном вниз. Взгляд был прикован к узору на деревянной столешнице — Ева словно пыталась спрятаться в этих мелких трещинках и завитках. Фанатик откинулся чуть назад, заметно расслабляясь. Он взял меню в руки, пробежался глазами по строчкам и спросил непринуждённо, с привычной лёгкостью в голосе: — Ты что-нибудь будешь? Ева приоткрыла рот, будто собиралась назвать нормальное блюдо, но в последний момент слова застряли в горле. Она тихо, почти шёпотом ответила: — Просто воды… и кофе, если можно. Повисла короткая, но тяжёлая пауза. Фанатик замер. Его брови медленно сдвинулись, а взгляд стал хмурым и испытующим. Он отлично знал, что Ева не пьёт кофе. Никогда. Она даже запаха его не переносила в больших количествах. На секунду в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с беспокойством — казалось, он вот-вот выругается или спросит прямо, что с ней происходит. Но вместо этого Фанатик просто тяжело выдохнул сквозь зубы, провёл рукой по своим фиолетовым волосам и спокойно сказал: — Понял. Тогда и мне тоже кофе. Он закрыл меню и отложил его в сторону, но взгляд всё ещё оставался прикован к Еве. В воздухе повисло лёгкое напряжение, которое не могли скрыть ни тёплый ветерок, ни приятный запах свежей выпечки, доносившийся из кафе. Ева чувствовала этот взгляд кожей. Она всё так же смотрела вниз, сжимая пальцы на коленях под столом. Внутри крутилась одна мысль: «Зачем я это сказала?..» Фанатик внезапно встал из-за стола. Без единого слова, без объяснения. Просто отодвинул стул и направился внутрь кафе, оставив Еву одну. Она проводила его взглядом, и внутри будто что-то оборвалось. Опустошение накрыло её тяжёлой, вязкой волной. Только что между ними теплилось хоть какое-то напряжённое, но живое общение, а теперь — тишина. Унылая, тягучая тоска мгновенно заполнила грудь, сдавила горло и заставила плечи опуститься. Странное, почти физическое чувство одиночества и тревоги охватило Еву с головой, словно серое облако внезапно заслонило тёплое майское солнце. «Вот так всегда…» — горько подумала она, глядя на пустой стул напротив. Прошло не больше минуты, когда Фанатик вернулся. В каждой руке он нёс по кружке ароматного кофе. Аккуратно, почти торжественно поставил их на деревянный стол и спокойно произнёс: — Я решил всё сам принести. Ева ничего не ответила. Она лишь молча кивнула, не поднимая глаз. Пальцы осторожно обхватили тёплую кружку. Кофе был тёмным, почти чёрным, с тонкой пенкой на поверхности. Девушка смотрела в него, будто пыталась разглядеть в этой коричневой глубине своё отражение. Пар медленно поднимался вверх, щекоча лицо. Кружка грела ладони, но внутри Евы по-прежнему было холодно. Она не знала, что сказать. Не знала, как объяснить эту внезапную пустоту и почему простое «просто воды.. и кофе» вдруг всё так усложнило. Фанатик сделал первый глоток кофе и слегка поморщился — то ли от горечи, то ли от собственных мыслей. Поставив кружку обратно на стол, он посмотрел на Еву сквозь поднимающийся пар и спросил мягко, почти буднично: — Как дошла? Ева слегка пошевелилась на стуле, будто только сейчас вспомнила, что нужно отвечать. Она медленно подняла глаза на Фанатика — впервые за несколько минут посмотрела на него прямо. — Нормально.. — тихо ответила она. — Только женщина одна на меня как-то странно посмотрела. С коляской. Так уставилась, будто я у неё сумку украла. Не знаю, что она во мне такого увидела.. Фанатик молча кивнул, слегка постукивая пальцами по деревянной столешнице. Ритмичный, едва слышный стук выдавал его внутреннее напряжение. Он тяжело выдохнул и заговорил: — У меня тоже была похожая история по дороге сюда. Пока шёл, на меня пялился какой-то высокий мужик. Серьёзный такой, сердитый взгляд... Весь грозный с виду. Я сначала подумал — показалось. Но когда проходил мимо, он буквально сверлил меня глазами.. Фанатик сделал ещё один глоток кофе, на этот раз уже без гримасы, и продолжил чуть тише: — Я просто пошёл дальше, не стал задерживаться. Но краем глаза заметил, как он что-то прошипел себе под нос. Не расслышал что именно... Наверное, я ему не понравился. Или просто был не в настроении. Он замолчал. Ева сидела неподвижно, почти не дыша, и внимательно слушала каждое его слово. Странное совпадение повисло между ними тяжёлым, вязким туманом. Она опустила взгляд обратно в свою кружку и тихо проговорила: — Эти ситуации довольно похожи.. хех.. Её короткий смешок вышел сухим и неуверенным, больше похожим на вздох. Фанатик вдруг широко улыбнулся и тихо засмеялся, откинувшись на спинку стула. В его глазах снова заплясали знакомые озорные искорки. — Ну хоть сейчас ты заговорила, — сказал он уже громче, с наигранным облегчением. — А то со стороны ты выглядела такой потерянной и глупой, что я уже начал переживать. Он тихо, но заразительно засмеялся. Ева вместо того, чтобы нахмуриться или обидеться, неожиданно тоже фыркнула от смеха. Напряжение последних минут словно начало потихоньку отпускать. Она слегка отдышалась, взяла кружку в одну руку, и залпом допила остатки кофе. Поставив пустую кружку на стол, девушка снова рассмеялась — уже свободнее, легче. На её верхней губе остался заметный след от кофейной пенки — светло-коричневые «усы». Фанатик посмотрел на неё, прищурился и с трудом сдерживая улыбку, кивнул в её сторону: — Эй, ковбой, у тебя очень стильные кофейные усы получились!.. Прям как у настоящего бандита.. Ева замерла на секунду, потом поняла, в чём дело. Она неловко провела языком по верхней губе, слизывая остатки кофе, и смущённо отвела взгляд. Получилось так неуклюже, что Фанатик едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Он прикрыл рот рукой, плечи его слегка тряслись от сдерживаемого смеха. — Может, пойдём уже, глупая? — спросил он, всё ещё улыбаясь. Ева на мгновение замолкла, глядя на него. Потом улыбка снова тронула её губы — мягкая, немного застенчивая. Она молча кивнула.

***

Фанатик и Ева вошли в подъезд старого дома и поднялись на нужный этаж. Когда Фанатик повернул ключ в замке и толкнул дверь, они практически ввалились в квартиру вместе — плечом к плечу, всё ещё посмеиваясь над чем-то по дороге. И в ту же секунду Еву словно ударило. Какой-то странный, приторно-сладкий запах мгновенно впился в нос, заполнил лёгкие и окутал голову густым, тяжёлым облаком. Это был не просто аромат — это была целая волна. Сладкий, немного химический, с нотками ванили, фруктовой карамели и чего-то ещё, неуловимо искусственного. Запах был настолько плотным, что казалось, его можно было попробовать на вкус. Фанатик шагнул внутрь как ни в чём не бывало. Для него этот запах был привычным, почти родным — он жил в нём постоянно и давно перестал его замечать. А вот Ева, которая бывала у него дома довольно редко, оказалась совершенно не готова. Она замерла на пороге, пошатнулась и невольно схватилась рукой за стену. Голова закружилась. Глаза слегка заслезились от насыщенной сладости, а в горле запершило. — Боже.. что это такое? — выдохнула она, морщась и пытаясь привыкнуть. Запах шёл отовсюду и ниоткуда одновременно: из глубины коридора, из кухни, из комнаты. Он пропитал шторы, мебель, даже воздух, казалось, стал густым и липким. Ева чуть не потеряла равновесие, сделала шаг вперёд и едва удержалась на ногах, опираясь на дверной косяк. Фанатик обернулся, увидел её реакцию и тихо хмыкнул, явно сдерживая улыбку. Ева сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь привыкнуть к густому сладкому аромату. Он всё ещё казался слишком насыщенным и странным, но уже не бил в голову так резко. Глаза перестали слезиться, а лёгкое головокружение постепенно отступало. Она моргнула пару раз и кивнула сама себе — можно идти дальше. Они прошли по коридору и вошли на кухню. Кухня у Фанатика оказалась неожиданно красивой и атмосферной. Всё пространство было выдержано в тёплых кофейных тонах: глубокий оттенок эспрессо на нижних шкафчиках, мягкий бежевый и кремовый на верхних, с акцентами тёмного дерева. Столешница из искусственного камня имитировала светлый мрамор с тонкими кофейными прожилками. Над ней висели открытые полки с аккуратной посудой и несколькими декоративными бутылочками, в которых, судя по всему, хранились разные сиропы. Большое окно пропускало много дневного света, который мягко падал на деревянный обеденный стол и уютный диванчик у стены, обитый тканью цвета капучино. На подоконнике стояло несколько небольших горшков с зеленью, а над плитой висела стильная вытяжка в чёрно-медном цвете. В воздухе витал не только тот приторно-сладкий запах, но и лёгкий фон натурального дерева и свежемолотого кофе. Фанатик остановился посреди кухни, повернулся к Еве и слегка улыбнулся: — Подожди меня здесь пару минут, ладно? Я быстро переоденусь в нормальное. Ева молча кивнула, не глядя ему в глаза. Она отвернулась в сторону окна, делая вид, что рассматривает улицу сквозь стекло. На самом деле она просто не знала, куда деть руки и взгляд. Пальцы нервно теребили край своей серой рубашки, а мысли снова начали крутиться вокруг странного запаха и всего этого дня. За спиной она услышала, как Фанатик вышел из кухни в сторону комнаты. Шаги стихли в коридоре, и Ева осталась одна. Ева сидела за кухонным столом, слегка ссутулившись, и смотрела в пустоту. Взгляд был рассеянным, отсутствующим. Она не знала, куда деть руки, о чём думать и что сказать, когда Фанатик вернётся. В голове крутилось слишком много всего: странный сладкий запах, кофейные «усы», те подозрительные взгляды на улице… Всё это создавало внутри тихий, но назойливый шум. Наконец в коридоре послышались шаги. Фанатик вернулся на кухню уже переодетым. На нём был его фирменный, такой знакомый образ: мягкий тёмно-фиолетовый свитер крупной вязки, который слегка обвисал на плечах и делал фигуру более расслабленной. Чёрные удобные штаны и серые кроссовки завершали картину. Этот наряд был полной противоположностью строгому пиджаку и галстуку, в котором он встретил её днём. И именно этот лук был Еве гораздо ближе и роднее. Она невольно улыбнулась уголком губ, чувствуя, как внутри что-то тёплое шевельнулось. В этом свитере Фанатик выглядел настоящим собой — немного растрёпанным, уютным, с теми самыми непослушными фиолетовыми волосами, которые теперь свободно падали на плечи. Никакой деловой маски. Просто он. Тот самый, которого она знала. — Вот, теперь нормально, — сказал Фанатик, слегка разводя руками, будто показывая новый (хорошо забытый старый) образ. Ева подняла на него взгляд. Напряжение, которое сковывало её последние полчаса, немного отступило. Фанатик кивнул в сторону уютного диванчика, стоявшего неподалёку у окна, и они вдвоём перешли туда. Ева села первой, поджав под себя одну ногу, а Фанатик плюхнулся рядом, закинув руку на спинку дивана. Между ними снова повисла лёгкая, но уже более тёплая атмосфера. Они разговорились. Сначала о всякой ерунде: о том, как странно сегодня вели себя люди на улицах, потом плавно перешли к воспоминаниям. Фанатик с улыбкой рассказывал, как в прошлый раз они точно так же «случайно» застряли в одном кафе на три часа, потому что заспорили о том, какой фильм хуже всего продолжили. Ева тихо посмеивалась, поддакивая и иногда вставляя свои комментарии, постепенно расслабляясь. Ей было приятно просто сидеть вот так, рядом с ним, без напряжения. Но потом взгляд Фанатика зацепился за её тёмно-серую шляпу, которая всё ещё была на голове Евы. — Ого, — протянул он с лукавой ухмылкой. — А шляпа-то всё ещё на тебе. Серьёзный вид, прям детектив. Не успел он договорить, как резко потянулся и попытался стащить шляпу с её головы. Ева мгновенно среагировала — ойкнула и обеими руками прижала шляпу к макушке. — Не отдам! — воскликнула она, смеясь. Фанатик не отступал. Он пересел ближе и начал дурачиться по-настоящему: тянул шляпу то с одной стороны, то с другой, нарочно неуклюже, чтобы было смешнее. Ева вырывалась, хохоча и отталкивая его руки, но тоже не всерьёз. Началась какая-то глупая, совершенно бессмысленная «борьба»: будь то толкались плечами, тянули шляпу каждый в свою сторону, перехватывали руки друг друга. Оба смеялись, как дети, забыв, зачем вообще это делают. — Отдай, это теперь мой трофей! — Даже не мечтай, фиолетовый! Вся эта возня заплыла обеим в голову, тем временем совершенно не замечая, как постепенно съехали с дивана и переместились на кухню. Фанатик уже и не заметил, как в порыве дурашливого восторга вдавил Еву в стол, пытаясь во что бы то ни стало стянуть с её головы эту дурацкую, нелепую шляпу. Ева, в свою очередь, только и могла, что беспомощно барахтаться, пытаясь выскользнуть из его рук. И в какой-то миг их взгляды встретились, влажные от слёз смеха, вдруг ставшие тягучими и слащавыми, будто наполненные чем-то незнакомым, странным, почти необъяснимым, но отчего-то невероятно приятным чувством. А затем до них обоих одновременно дошло, в какой компрометирующей позе они застряли. Резко отпрянув, они кубарем скатились, с грохотом свалившись на пол. Оба одновременно отвели взгляды — резко, словно обожглись. Они старательно смотрели куда угодно, только не друг на друга: в пол, в потолок, в случайную трещинку на стене, которых даже не было, лишь бы не встретиться глазами с тем, кто только что был так близок. Повисла долгая, тягучая тишина. И в этой тишине голос Фанатика звучал глухо. — Ладно... мы знали, к чему это всё шло.. Ева не нашла в себе сил произнести ни слова. Она лишь молча кивнула — один раз, едва заметно. Губы её сжались, во рту пересохло, а все слова, такие нужные и правильные в голове, вдруг куда-то провалились, застряли в перехваченном горле колючим, невысказанным комком. Ева тяжело выдохнула — так, словно только что освободилась от чего-то очень тяжёлого. И, не глядя на него, выдавила: — Я.. я просто пойду домой. Она резко поднялась, разворачиваясь к выходу из его квартиры, туда, где за дверью начиналась нормальная жизнь. Но не успела сделать и двух шагов. Фанатик быстро обернулся, будто его ударило током. Он тоже встал, и прежде чем Ева успела отстраниться, мягко, но настойчиво взял её за руку. — Стой. Подожди.. хотя бы сейчас. Ева замерла. Медленно, словно через силу, повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза — пристально, почти вызывающе, но в глубине её взгляда дрожала неуверенность. — Ну, и чего ты от меня ждёшь? — голос её звучал с горькой усмешкой. — Чтобы я тебя засосала прямо тут? Она замолчала на пару секунд, будто сама испугалась собственных слов. А потом добавила тише, но с вызовом: — Так делают только в дурацких романтических фильмах. В реальной жизни всё намного сложнее знаешь ли.. Фанатик не отпустил её руку. Спокойно, без тени улыбки, ответил: — А я тебя об этом просил? Ева на мгновение растерялась. Губы её дрогнули. — Нет, но.. — она отвела взгляд, — ты сам знаешь... — Я тебя понял. Свет на кухне мигнул. Словно тот самый разряд напряжения обрёл свою материальную форму. — Так.. что теперь? — А что ещё надо? — Фанатик снова ответил вопросом на вопрос. — Ну.. то что мы теперь... — Встречаемся? В голове Евы вспыхнула только одна короткая, обжигающая мысль: «Что блять?». Она даже мысленно замерла, будто споткнулась о собственный мозг. Такое тупое, примитивное выражение. Серьёзно? Неужели именно это теперь будет всплывать в её памяти каждый раз, когда она вспомнит этот момент? Всего лишь из-за какого-то долбаного стола и этой нелепой, уебанской позы, в которой она оказалась? Заебись. Просто ахуенно. Ева чувствовала, как щёки заливает предательский жар. Внутри всё сжималось от стыда — острого, липкого, почти физического. Теперь это дерьмо навсегда отпечатается у неё в голове. Не красивая сцена, не остроумная фраза, не грациозный жест. А именно это: растерянное «Что блять?», стол, дурацкая поза и ощущение, будто она только что выставила себя полной идиоткой. И самое обидное — она понимала, что уже никогда не сможет это забыть. Мозг, сволочь, надёжно сохранил момент во всех унизительных деталях. — За-е-бись.. — выругалась Ева, — я просто пойду домой.. я серьёзно.. Фанатик снова засмеялся, уже в который раз за день. — Ну, ладно. Я тебя не держу.. — он с улыбкой пожал плечами, — Просто незабывай, что завтра будет тоже самое, и после завтра, и дальше.. и дальше.. и... — Фанатик не успел договорить, как тут же Нокс перебила его. — Замолкни. — грубо сказала Ева. Фантик снова засмеялся. — Ладно, ладно.. окей, иди. Но если вдруг что, ты знаешь где меня найти.. — Фанатик хитро улыбнулся. Ева уже открывала дверь, но напоследок обернулась в сторону фиолетового. — Насрать... После этих слов, дверь захлопнулась. В голове Евы осталось только одно — странное, тянущее, мутное чувство. Оно сидело где-то глубоко в груди, медленно ворочалось, как не до конца переваренный комок. Непонятное. Неприятное. То ли сожаление, то ли стыд, то ли просто тяжёлая, липкая недосказанность, от которой хотелось скривиться. Но, к счастью, это чувство не успело разрастись. Оно почти сразу было грубо затоптано простым, тяжёлым, как кирпич: «Насрать». Ева мысленно выдохнула. Да, именно так. Насрать. На всё это. На неловкость, на позу, на собственную растерянность, на то, как глупо она, наверное, выглядела со стороны. И от этой короткой, грубой мысли стало неожиданно легче. Словно кто-то внутри неё резко провёл жирную черту и сказал: «Хватит». Чувство ещё немного побурчало, поёрзало, но уже без прежней силы — придавленное, загнанное в дальний угол сознания. Насрать, — повторила она про себя, уже почти с удовольствием. И почти поверила. Почти.