Совсем не сказочное путешествие

Первое время было трудно. Дни были бесконечно длинными, хотя в сказках понятие дня и правда растяжимое: в дни сюжетных событий дни удлинялись, а когда кто-то путешествовал, дни сокращались до минут. Вид гоблинов пугал при каждом появлении, и я предпочитала уборку личным заданиям отдельных гоблинов, когда мне приходилось или глазеть на них, в лучшем случае, или прикасаться к ним, от чего чуть не вырывало. Самый сложный был для меня первый день. Я только привыкала к постоянной физической работе: то перетаскивала камни с места на место, то дочищала до блеска все поверхности. Нелепые поручения вроде принести какое-то зелье, которое им достать было легче, чем мне допрыгивать и пытаться не уронить при этом, или развеселить заскучавшего гоблина песнями и танцами я делала неохотно. Гоблины замечали моё недовольство и постоянно наказывали, за каждый вздох нанося ножом царапины. Когда я не выдержала и отказалась есть суп, бульон которого имел ещё более ужасный запах, чем гоблины, меня зажали снова в те пластины, где я была вначале, и избивали так сильно, словно я совершила какое-то преступление. Я не сразу смогла двигаться даже когда меня отпустили: настолько сильными были удары. Самое обидное было то, что не съеденный суп ничего им плохого не делал – только я оставалась голодной, но предпочитала это отравлению. Однако с этого момента я поняла, что сопротивляться даже самым нелепым наказаниям было бесполезным. Каждый день я осторожно спрашивала про зелье у страшего гоблина, показывая на рисунок, который носила всегда собой, но получала отказ. Надежда угасала, но не пропадала. Только было страшно, что я останусь здесь навсегда, если меня неверно поняли. В очередной раз намывая полы до блеска (в целом, я занималась тем же, чем могла при наказании), я услышала голос. Как я была рада, услышав человеческий, а не гоблиновский голос. – ... принцесса? ... должен забрать... - еле расслышала я и направилась в сторону доносившегося голоса, но меня остановил грозный гоблин. Он громко зарычал и топнул ногой так сильно, что я свалилась с ног. Похоже, мне нельзя было уйти. Я вежливо улыбнулась и снова взялась за половую тряпку. И всё-таки я не могла упустить шанс выбраться отсюда. Хотя бы вернуться живой, хотя бы без зелья, но живой... Я закричала изо всех сил. Гоблин вскочил с камня, на который только присел, и закрыл мне рот своей скользкой ладонью. Я поморщилась и отскочила, вытирая рот, и гоблин, видимо, принял это за оскорбление. Его лицо стало ещё уродливее и злее, он одним шагом подошёл ко мне и с размаху ударил меня по лицу. Я взвыла бы от боли, но боялась произнести что-нибудь и снова рассердить гоблина. Я надеялась, что меня было слышно, что меня спасут. Но потом оглянулась на вход, загороженный огромным камнем, и надежда пропала. Никакой принц (принцы почему-то никогда не обладают магией, а это бы им не помешало) не попадёт сюда. Я продолжила уныло мыть полы, но со стороны входа раздался громкий стук. Через мгновение крепкий камень чудом разломился, и показался невысокий молодой парень, очень похожий на Миллера. Только на нём была корона и золотая мантия, а вот лошади, как у любого принца, не было. Видимо, я свихнулась за пару дней проживания у гоблинов, поэтому захотелось увидеть даже ненавистного одноклассника. Не успела я сообразить, как меня снова схватила волосатая зелёная рука. Меня потянуло от выхода, и надежда, только возникшая, снова пропала, но тут меня потянуло в противоположную сторону, хотя и не так сильно. Меня держал принц и улыбался, но мне это напомнило фирменную ухмылку Миллера. Я вздрогнула от воспоминания о нём. Сейчас, стоя наразрыв в две стороны, я не могла рассуждать о том, настоящий был этот принц или нет. Гоблин резко отпустил меня. Он задыхался от какого-то белого дыма, который вкусно пах ванилью и неясно почему вызывал такой эффект. Принц потащил меня в сторону от выхода, и только потом я заметила, что он забрал что-то с полки и стремительно направился наружу. Когда мы вышли, я радостно выдохнула. Здесь было светло, и я смогла разглядеть лицо принца. Заметив, что это Миллер, я открыла рот от удивления. – Думала, я так не могу? - видя моё замешательство, усмехнулся Джон. – А сразу нельзя было так сделать? - ударив его, недовольно пробурчала я, не понимая, зачем провела столько времени – почти неделю – у гоблинов. – Хотел тебе немного попортить жизнь, Фьюжн. Так приятно смотреть на твой жалкий вид теперь, - рассмеялся он, отчего я только сильнее нахмурилась. – Благодарю, что хотя бы не бросил, - сухо сказала я, только теперь заметив, что вся моя форма выглядит оборванной и грязной, а на коже куча мелких царапин и синяков от ударов гоблинов. – Неприятные существа, да? - заглядывая мне в глаза, спросил Миллер. – Ты не лучше, - процедила сквозь зубы я, зная, что он в любом случае прочитает мои мысли. Он усмехнулся и протянул мне яблоко. Я удивлённо приняла его и с аппетитом съела. Яблоко было особенно сладким, с необычным привкусом вишни. У гоблинов я ела только какую-то жижу, похожую на кашу, но склизкую, как их кожа. Я мечтала поесть фруктов, и Миллер похоже прочёл моё мысленное желание. Наверное, он бывает хорошим, но редко. – Так зачем тебе это зелье? - поинтересовалась я по дороге обратно, думая, что вступила с Джоном уже в довольно доверительные отношения. Миллер помолчал, а потом неожиданно спросил: – Что ты чувствуешь ко мне? Я покраснела отчего-то и пожала плечами. – Да вроде ничего особого. Но ты бываешь хорошим человеком, - чувствуя, что почему-то хотелось дольше смотреть ему в глаза, хотя раньше боялась пересечения взглядов, сказала я. Джон был привлекательнее, чем я думала. Его забота временами показалась мне такой особенной, что я теперь каждый раз, глядя на Миллера на обратном пути, чувствовала прилив тепла в груди и невольно улыбалась. Он не такой плохой человек. Почему не знаю, но чувствую...

***

Вернувшись в школу, я вспомнила, в каком виде, только после пристального взгляда библиотекаря. – Я тебе больше не нужна? - уточнила я, укутываясь в такую же дырявую мантию и надеясь дойти до дома, не привлекая лишнее внимание. Он не ответил и протянул свою чистую мантию. Я не успела сказать спасибо, как он ушёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как горят уши. Всё это очень странно.