Несчастная.

Девушка выходит из учебного заведения полностью опустошенная. Рядом переходят дорогу одноклассницы, радостно восклицая и смеясь так, что их отчетливо слышно на таком большом расстоянии. Они говорят о своих отношениях, конфетно-букетный период у них только начался, поэтому и счастливые. Лера кинула на них злобный взгляд. Везёт им, они не знают того, как жить с такой тяжелой ношей отношений как у неё. И не узнают. Неторопливо и без сил она спускается по ступенькам, в голову лезут происшествие текущего дня. Это просто невыносимо. Он опять разозлился на то, что она пришла в школу в юбке. Громкие сообщения так и били по ней. Сообщения, написанные каплоксом душили тяжелее физической силы. Ей не хватает мужского внимания? Чушь. Ему бы голову полечить, в не указывать любимой девушке как ей одеваться и как себя вести. Если он ей так не доверяет, то почему просто не расстанется с ней? На глаза наворачиваются слезы и она решает быстрее добраться до дома, лишь бы не разрыдаться прямо около школы. Но только она решает ускорить шаг, как Лера чувствует на плече тяжелую руку. Это было неожиданно, поэтому она вздрагивает и резко оборачивается. Но она точно не ожидала увидеть его. Немного опешивший от такой реакции Алексей Сергеевич, учитель истории, поспешно убрал руку и нерешительно улыбнулся. Видимо, на лице Леры так сильно отразилось недоумение, что учитель выпалил: – Прости, не хотел тебя напугать. – и видя, что ученица все еще пребывает в недоумении, поспешно добавил – На уроке ты была какая-то грустная и я решил спросить все ли хорошо, но ты так резко убежала, что я всерьез испугался. Ну конечно, грустная это ещё мягко сказано. Именно на последнем уроке истории они с Кириллом и поругались, Лера даже немного плакала, так, чтобы никто не видел, но видимо ошиблась. Историк, в длинном незастегнутом пальто(торопился), через которое виднеется коричневые пиджак, стоял и ждал ответа на свой вопрос. Редкая седина на его черных волосах, давала понять, что ему явно больше сорока, хотя по лицу можно дать максимум тридцать. Вообще вся школа гадала сколько ему лет, но никто так и не узнал это. – У меня все хорошо, спасибо за беспокойство. – торопливо бросила она, опустив глаза и развернулась обратно в сторону дома. Однако Алексей Сергеевич не из робкого десятка и пошел за ней, попутно говоря, что не верит ей. ************** Сама не зная как она могла оказаться в такой ситуации, Лера неторопливо помешивала сахар, только что насыпанный в чай. Напротив неё сидел учитель истории и буравил взглядом. Как? Как она могла впустить его в дом? Ещё и родителей нет, вот бы они удивились, если бы увидели эту картину. Всю недолгую дорогу до дома он убеждал её, что ему просто необходимо убедиться, что с Лерой все нормально, еще рассказывал то, что в нынешнем году процент суицида среди подростков вырос почти в десятки раз, но она не вдавалась в подробности, она вообще его не слушала. А теперь, сидя в себя на кухне вместе с ним, не знала что делать, Алексей Сергеевич что-то говорил, но она опять его не слушала. Все мысли сейчас были заняты Кириллом. Что она делает не так? Почему он её так сильно ограничивает? Попросить доступ ко всем аккаунтам – это уже не очень нормально, но теперь он решил контролировать ее во всем. Дурацкая юбка! Все из-за неё! Взбрело же ей в голову надеть именно её. Она сама виновата. –... Так что поэтому я и… – услышала она лепет историка перед тем, как кто-то громко постучал в окно. Лера тут же вздрогнула и повернула голову к окну. Четкий силуэт сразу бросился в глаза. Это был Кирилл. Он стоял с недовольным и полным отвращения лицом, разглядывая их воркующий вид. За долю секунды, ещё не успев толком понять что происходит, слышится удар в окно, ещё один. Только с третьего раза стекло разбилось, ловкими движениями он перелез и спрыгнул с подоконника. Теперь она поняла. Кирилл хотел выловить её после школы, как уже делал много раз после ссор. Но только в прошлые разы он её ловил и затаскивал в подъезд, и уже там моля простить её и обещать, что такого больше не повторится. А она как дура раз за разом велась на это. Лера так сильно была испугана, что смотрела невидящим взглядом на него. Кровь отхлынула от лица и стало по-настоящему страшно. Вдруг он её ударит? Пока она сидела неподвижно, подал голос историк, о котором Лера напрочь забыла: – Молодой человек, что происходит? Что вы себе…? – не успел учитель истории договорить, как удар по лицу тут же сбил его со стула. Кирилл, одержимый яростью, налетел на него. Алексей Сергеевич упал и парень тут же навис над ним. Удары сыпались один за другим. Сложно сказать контролировал он себя в этот момент или нет. Тем временем Лера вскочила со своего места и задалась в угол, тихо плача. Крики историка постепенно стихали и это был плохой знак. Лера смотрела на то, как её любимый человек забивает насмерть другого. На лицо Алексея Сергеевича было страшно смотреть – нос не просто сломан, от него уже практически ничего не осталось, рот открыт в безмолвном крике, глаза полны мольбы. Казалось, он проломил ему череп. Лера закрыла лицо руками и упала на пол, не в силах больше смотреть на это. Вскоре удары стали более редкими, слышались отчетливые хрусты костей. Вскоре все звуки стихли. Она осмелилась убрать руки с лица и посмотреть что творится. Учитель истории лежал в на полу неподвижно, в луже своей крови. От лица, казалось не осталось ничего, просто кровавая каша. Кровь была повсюду, на полу, стенах, самом Кирилле. Он нависал над учителем и понял, что он сделал. ********************* Сегодня ветрено. Неудивительно, на кладбище всегда так. Но было в этом и что-то расслабляющее, ветер дует в опухшее от слез и маленьких раз лицо, так, кажется менее больно. Лера стоит над могилой. Смерть вообще странная штука. Сегодня ты видишь человека живым, он разговаривает, смеется, шутит, а завтра его нет. Лера даже не слушала его в последнюю встречу, не обращала внимания на его занудные морали, не задумывалась даже, что сегодня будет стоять над могилой Алексея Сергеевича. Этого не должно было быть. Вокруг сотни, а то и тысячи могил и под каждой зарыто тело, это немного жутко. В её руке зажат букет искусственных цветов. Белые ромашки. Его любимые. Страшно вспоминать тот вечер, да и все что было потом тоже. Она до сих пор не верит. Даже не знаю, тому, что она встречалась с чудовищем, контролирующим каждый её шаг и вздох, или то, что его посадили на восемь лет по 105.2 статье, за особо жестокое убийство. На глаза накалились слёзы. Могила перед глазами поплыла. Фотография на ней будто смотрела прямо в душу. Аккуратно положив цветы, Лера бросилась бежать оттуда со всех ног. Она так больше не может. ******************* Петля уже туго завязана на люстре. Лере оставались считанные минуты. Дрожащими ногами встала на хлипкую табуретку, взяла в руки петлю и забросила на шею. Она думала об этом долго, даже надеялась не дожить до этого года, но все решилось иначе. Не было жалко никого, только саму себя. Она даже не оставила записки, где написала бы хоть два слова о том, о сём, чтоб не скучали, она всех любит и блабла. Осталось сделать всего шаг и она будет мертва. Всего-то, не сложно. Зажмурив глаза, она резко спрыгнула с табуретки и та упала, теперь шансов встать обратно уже не было, если только веревка не порвётся. Веревка натянулась и последовал хруст шеи, а затем жгучая боль. Странно, что многие думают, если повесится, то смерть наступит от удушения; на самом же деле от того, что ломается шея, а удушение это как приятный бонус, который не даст шанса на спасение. Боль была очень сильная, дышать было нечем, умирать всё-таки больно. Секунд сорок она извивалась как червяк, но смерть взяла свое и она неподвижно повисла. Её больше не было. (Ещё факт – повешенное тело с наступлением смерти расслабляется, все органы и мышцы, в том числе и мышцы заднего прохода. И получается так, что все массы выпадают и вытекают из тела на пол, так что эта смерть не так красива, как некоторые себе представляют . Я хотела это описать, но это выше моих сил.)