Соль на твоих ранах

Где то в дали от цивилизации, посреди океана располагался остров. Он был почти необитаемым и даже некоторые географы не догадывались о его существовании. И вот, в этом тихом месте жили Марина и Шарко. Еще с детства они были вместе, и казалось, что ничего не сможет их разлучить, но все же, рано или поздно все заканчивается. День на острове прошел как обычно, шумно, суетливо, наполненный криками и взрывами. Зиг снова пытался похитить Марину, построив очередную нелепую катапульту, а Шарко привычным движением отправил его в полет до самого вулкана. Марина весело смеялась, хлопая в ладоши, а у Шарко внутри всё сжималось от глухой, тянущей боли. Сейчас наступила ночь. Марина уже спала в своем домике на песке, похожим на огромный замок, тихонько посапывая. А Шарко не мог уснуть. Бессонница мучала его уже неделю. Все мысли были забиты чувствами к Зигу. Он бесшумно вышел из комнаты, а затем и из дома. На песчаном пляже, освещенном серебряным светом луны, сидел Зиг. Он выглядел жалко: весь в синяках после сегодняшней встречи с кулаками Шарко, голодный, уставший, он пытался замотать лапу обрывком водоросли. Шарко замер, глядя на него. Сердце акулы бешено заколотилось. Он ненавидел себя за то, что делает Зигу больно. Он ненавидел эти правила игры, в которых они должны быть врагами. Ему хотелось выйти на сушу, забрать у него этот дурацкий бинт, обнять его крепкое, хоть и худое тело, и пообещать, что больше никто и никогда его не тронет. Но он не мог. Казалось, можно просто бросить Марину и жить счастливо, но нет. Зиг вряд ли отреагирует должным образом на его чувства и скорее всего просто посмеется, подумав что это шутка. А реакции Марины он боялся еще сильнее. Русалка была дочерью Посейдона и в любой момент могла сделать так, что бы он стер Шарко с лица земли. И вот, исходя из этого Шарко был обречен вечно притворяться и скрываться. Акула медленно подошёл ближе и спрятался за пальму. Зиг услышал шорохи и мгновенно напрягся, испуганно оглядываясь в поисках камня или палки для защиты. Но когда он увидел в лунном свете Шарко, в его глазах отразился не страх, а глубокая, бесконечная обида. Когда то давно, они с Шарко были самыми близкими друзьями, но с появлением Марины в их жизни все координально изменилось Шарко понял, что прятаться больше нет смысла, его все равно уже заметили. Он медленно вышел из-за ствола пальмы, держа плавники открытыми ладонями вперед - жест абсолютного мира, который он никогда не использовал днем. Зиг судорожно прижал к себе раненую лапу, отползая назад, пока не уперся спиной в поваленный ствол кокосовой пальмы. В его глазах, тускло мерцающих в лунном свете, читался немой вопрос: "Зачем ты пришел? Разве тебе не хватило дня?" - Зиг... - тихо позвал Шарко. Его мощный голос, обычно заставляющий весь остров дрожать, сейчас звучал хрипло и почти умоляюще. - Пожалуйста, не убегай. Я не причиню тебе вреда. Гиена горько усмехнулся, показав клыки. Он перевел взгляд со своего перебинтованного грязной водорослью предплечья на огромную фигуру акулы. Днем этот гигант безжалостно швырял его в жерло вулкана под веселый смех Марины, а сейчас пришел говорить о мире? Это выглядело как издевательство. Но Шарко не двигался с места. Он медленно опустился на колени прямо в мокрый песок, чтобы не казаться таким огромным и угрожающим. Из-за пазухи он достал чистую, мягкую ткань и горсть целебных синих водорослей, которые тайно собирал на глубине — они отлично снимали боль и лечили ожоги. - Ты плохо завязал, - Шарко указал на лапу Зига. - Водоросли с берега сухие, они только стянут кожу и сделают хуже. Позволь мне... помочь. - Сам разберусь. - Тихо и недовольно буркнул Зиг. Он не воспринимал помощь от того, кто постоянно делает ему больно - Зиг, пожалуйста. - Шарко был настойчив. Зиг замер. На секунду в его ушах зазвучал голос из далекого детства, когда они прятались в пещерах от шторма, и Шарко так же тихо разговаривал с ним, делясь добычей. Тоска по тем временам на мгновение пересилила обиду. Гиена медленно, очень осторожно протянул раненую лапу вперед, хотя всё его тело дрожало от напряжения. Шарко едва заметно выдохнул. Он подполз ближе, стараясь не делать резких движений. Его огромные руки с перепонками и когтями, способные разломать пополам корабль, сейчас коснулись худой конечности Зига с невероятной, почти невесомой нежностью. Он аккуратно снял старую водоросль. Зиг тихо зашипел от боли, когда рана открылась. - Тише... потерпи, я знаю что неприятно. - сорвалось с губ Шарко прежде, чем он успел себя проконтролировать. Он быстро приложил прохладные лечебные водоросли к обожженной коже. Зиг почувствовал мгновенное облегчение. Боль начала утихать, сменяясь приятным холодом. Шарко бережно обмотал лапу чистой тканью, завязывая узелок так аккуратно, чтобы он не давил на рану. Закончив, Шарко не убрал свои руки сразу. Он продолжал мягко держать лапу Зига в своих больших ладонях, согревая её своим теплом. Зиг смотрел на их соединенные руки, и в его душе бушевал ураган. Он поднял глаза на Шарко. - Почему?.. - хрипло, едва слышно спросил Зиг. - Зачем ты это делаешь, Шарко? Днем ты уничтожаешь меня ради неё... а ночью лечишь? Это странно, ты так не думаешь? Шарко вздрогнул от этого вопроса. Он медленно опустил взгляд на их руки - его огромную, сильную ладонь, в которой лапа Зига казалась совсем крошечной и хрупкой. В горле встал тяжелый ком. Он так долго скрывал это всё, так долго притворялся безжалостным защитником, что сейчас, когда Зиг заставил его открыться, Шарко почувствовал себя совершенно беззащитным. - Я... - Шарко запнулся, шумно выдыхая через нос. Горячий воздух коснулся шерсти на плече Зига. - Я сам не знаю, Зиг. Он наконец поднял голову. В его глазах, обычно холодных и грозных, сейчас отражалась такая глубокая, невыносимая тоска, что Зиг невольно притих. Обида внутри гиены на мгновение уступила место искреннему удивлению. Он никогда не видел Шарко таким... разбитым. Казалось, что у Шарко прекрасная жизнь вместе с Мариной, но сейчас он понимает, что всё не так радужно и акула явно что то скрывает от них обоих. - Днем я делаю то, что должен, - тихо, почти беззвучно произнес Шарко, качая головой. - Ты не понимаешь, Зиг. Если я перестану её защищать... Если я сделаю хоть один неверный шаг, Посейдон... он уничтожит не только меня. Он сотрет этот остров в порошок. Вместе с тобой. Вместе со всеми нами. Я заперт в этом, понимаешь? Марина никогда не поймет мою правду, а просто прикажет стереть меня с лица земли. Шарко судорожно вздохнул, и его пальцы сильнее, но всё так же бережно сжали лапу Зига. - Но каждый раз, когда мой кулак касается тебя... каждый раз, когда я вижу, как ты летишь к вулкану... мне кажется, что я умираю вместе с тобой. Я ненавижу себя за это. Ненавижу эти роли, которые нам навязали. Зиг слушал его, затаив дыхание. Шум прибоя позади казался далеким фоном. Он смотрел на Шарко и впервые за многие годы видел не врага, променявшего его на девушку, а заложника обстоятельств. Вся та злость, которую Зиг копил годами, вдруг начала таять, как пена на воде. - Откуда ты знаешь что она не поймёт? — тихо спросил Зиг, его уши жалобно прижались к голове. — Марина... Она ведь добрая. Сколько раз я пытался ее похитить и съесть и она все еще не уничтожила меня. Шарко горько, измученно усмехнулся. Он медленно протянул свободную руку и очень осторожно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по щеке Зига, стирая с нее размазанную сажу от вулкана. Зиг вздрогнул от этого неожиданного, интимного прикосновения, но не отстранился. Тепло чужой кожи успокаивало. - Это... Немного не так работает. Она привыкла, что весь мир крутится вокруг неё. Ей весело. Для неё наши драки это просто забавная игра, ей нравится смотреть на то, как ради нее кому то делают больно, по этому ты все ещё жив. Она не знает, каково это - чувствовать боль. И она никогда не поймет... - Шарко замолчал, его взгляд скользнул по губам Зига, а затем снова поднялся к его глазам. - Она никогда не поймет, почему меня тянет к ободранному, голодному гиене, а не к ней. У Зига перехватило дыхание. Сердце в его груди застучало так быстро и громко, что ему показалось, будто Шарко тоже его слышит. Эти слова... они не были прямым признанием, но в них было столько скрытого смысла, что у Зига закружилась голова. - Шарко... - прошептал гиена, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы. - Тише, - Шарко мягко прижал большой палец к его губам, прерывая его. - Тебе нужно идти спать. Скоро рассвет. И завтра... завтра нам снова придется играть свои роли. Но обещай мне... обещай, что ты будешь осторожнее. Пожалуйста. Я постараюсь бить не так сильно, но если будет нужно, я снова залечу твои раны. Зиг медленно кивнул, не сводя глаз с акулы. Шарко осторожно отпустил его лапу, поднялся на ноги и, не оборачиваясь, быстро пошел к песчанному замку, что бы вернуться к Марине. Зиг остался сидеть на песке один. Он посмотрел на свою аккуратно перевязанную лапу, прижал её к груди и впервые за очень долгое время почувствовал, что в его одиноком, голодном мире появилось что-то очень теплое. Зиг некоторое время продолжал сидеть там, под пальмой, совершенно один, но затем, когда солнце уже начало появляться на горизонте, он, прищурив глаза поплёлся в глубь тропического леса, к своему сломанному самолёту на дереве, где его всю ночь ждал Берни.