Скрипка и гитара

***

— Успеем до четырех часов? — картаво спросила красная и растрепанная Есения Тимченко, запрыгнув в черный "Мерс" вместе с чехлом от скрипки в руках. Невыносимо красивая, как буря, и невероятно чудесная. Светлые, немного запутанные из-за ветра и снежинок волосы качнулись.       Кое-кто опаздывал в музыкалку.       Уже смирившись с растерянной, беспорядочной и совершенно лишенной всякой дисциплины девчонкой, водитель Сережа — Сергей Владиславович — кивнул и надавил на газ. Мерс тронулся с места. Зимняя Москва пролетала все быстрее в окнах машины — белые снежинки превращались в хлопья. Другие авто пролетали быстро-быстро, мимо-мимо…       Легковушка остановилась около белого здания из кирпича — музыкальная школа. Приехали. — До вечера, Есен-ня Дмитрна, — кратко отчеканил Сергей, и наконец заглушил двигатель.       Есения мигом выскользнула из машины, махнув белесыми волосами, и упорхнула внутрь заведения. Мерс же остался стоять на парковке. — О, Сенька явилась! — звонко крикнула Катька Морозова, выйдя из-за угла. Рыженькая, громкая девчонка с кудрявыми косами и своим нравом. — Как доехала? Готова к уроку? Впервые не опоздала. Ну, почти... — и глянула на часы. Четверть пятого. — Отстань, — улыбаясь, фыркнула Сеня в ответ. Шутливо. И повесила белую шубку на крючок в раздевалке. — Я сегодня в хорошем настроении. Даже можно сказать чудесном… Какая-то гряда удовольствий сегодня! — Опять твои сложные слова… Ну-ка делись! — Катя повела подругу под руку за собой и обе вошли в кабинет. — Мама… Мама сегодня приготовила панкейки, а папа взял билеты в… — начала Еся восторженно, будто болтала о сказке, но ее перебил стук указки. Вредная старуха!       Девчонки вздохнули. Пришлось встать по своим местам — иначе бы Лариса Руслановна закатила истерику.       Тимченко, Сенечка-то, взяла скрипку из чехла, смычок… И понеслось. Катька заиграла на фортепиано, Макар Юсупов — на саксофоне, а Васька Титова запела. — …Эх, зима-зима, скрип саней! Эх, мороз-мороз… Все сильней!… — довольно противный голосок, отрицать нельзя. Фальшивый на высоких нотах и басовый на низких.       Сеня поморщила нос и переглянулась с Катей. Надо же — та тоже не была в восторге от этого вокала. Морозова надулась, как шарик от хохота.       Лариса Руслановна, преподаватель музыки, снова постучала указкой по столу: да сколько можно? — Что за смешинки? Живо замолчали! Василиса, продолжай петь! — хриплый, прокуренный годами голос старушки. — Извините, Ларис Русланна, — из-за вежливости выдала Морозова. — Отставить. Продолжаем! — и класс снова загудел музыкой. Васька зашлась пением, а учительница легонько двигала головой в ритм скрипки. — …А в глазах у нас — небо, синь! — завыла Вася, уже срываясь на какой-то поросячий визг. Не стоило ей идти в музыку.       Оркестр наконец прекратился — прошел уже целый час. Время летит. Есения еле как выдохнула, отложив смычок со скрипкой в чехол, и огляделась: Катя собирала свои вещи, хмурясь своим мыслям, Вася крутилась перед зеркалом, пытаясь убедить себя в том, что широкий нос ей даже идет, а Макар… смотрел в окно. — Спорим, сегодня за нашей Васенькой, как обычно, приедет Санечка? — выдала Катюша, подойдя к Сене поближе. — Сопливая романтика… — Точно приедет! — кивнула Сенька, тихо смеясь. — А ты вообще видела, как он на тебя смотрел вчера? Кажись, Васенька ему уже и не так интересна…       Вася скрипнула зубами, но вмешиваться не стала. Себе пока что дороже. — Не неси бред, идем. — Тимченко наконец вышла из кабинета, ведя подругу за собой под руку. Обе натянули свои курточки и вышли из здания — на улице уже толпа.       Саня. Александр Усманин. Лысый гопничек в "Адидасе" и выбитым зубом спереди — парень Василисы. Весь из себя опасный, широкоплечий, высокий… Гроза района. Алинка. Пирогова Алина — прыщавая девчонка, вполне безобидная. Подружка Макара. О ней толком никто ничего не знает… Загадочная. Или просто стесняется?       И, разумеется, Сережа. Водитель. Стоял у Мерса и глядел в пол — как обычно мрачный и слишком серьезный даже для суровой погоды. — Сережа! О, Сережа... — Есения наконец подбежала к водителю, помахала ему рукой и выдохнула, будто только что не из музыкалки вышла, а прямиком из адского котла. Отчасти — так и было. — Здрасьте. И до свиданья! — вежливо улыбнулась Катька, и пошла к своему водителю. Причуды богатеньких.

***

      И вот, Сенька уже сидит в машине и рассказывает, насколько же Вася ужасно поет: — Срывает голос, так еще и фальшивит! Такой вредный скрип в конце каждой строчки, как… Как вилкой по дорогой посудине!       А Сергей кивает. Что еще делать-то? Зарплата — не шутки.

***

      Телефон загудел в тишине огромной квартиры семейки Тимченко. На экране высветилось «Катька». Есения взяла трубку: — Алло? — начала блондинка, лежа в своей комнате. — Не поверишь, Фень! — задребезжало в трубке. — К нам завтра пацан придет. Ро-окер. Какой же он, наверное, м… О, а вдруг он такой же аппетитный, как…       Не договорила. — Стоп! Ты мне за этим звонишь, Морозова?! — рявкнула Сенька в трубку, садясь на край своей кровати. Простыня легонько прогнулась. — Да! Ну ты представь, какой же он будет клевый. Редко эмо у нас встретишь! Он эмо, да! Не спрашивай. Я уже знаю о нем ВСЕ! — затараторила Екатерина. — Замолчи, Морозова! Мне плевать на твоих патлатых! Я уже не могу сосчитать, сколько у тебя подобных было! — Отстань… — обиженно буркнула рыжая. — М, ага! — засмеялась Еся. — Ой, мне пора! До завтра, подружка! — Пока… — ответила Тимченко, но в трубке послышались только гудки. Почему-то сердце забилось чаще. Перемены в жизни она любила.       Нельзя сказать, что Сенечка у нас боязливая. Она просто… эмоциональная.