with you

Шум премьеры давит на виски. Приятное предвкушение разливается по телу, ведь это первая премьера сериала – в принципе первого киношного проекта. Но от того, как здесь много людей, в основном, профессионалов, хочется сбежать. Излишнее внимание окутывает с ног до головы, и в горле застывает тревога. – Эй, ну ты чего? Испугался? – хлопает Никиту по плечу Ваня. Он оборачивается и встречается взглядом с карими, до чёрта глубокими, глазами. На миг он даже забывает, что они в общественном месте, и смотрит чуть дольше положенного. – Сам понимаешь... Первая премьера. – У всех у нас была она. Первая и незабываемая. У меня колени тряслись, чесслово, – Ваня усмехается и поправляет отросшие после съёмок волосы. – Но ты давай, не раскисай. Я рядом. Ирка тоже где-то тут бегает. «Главное, что ты рядом. Только не оставляй меня одного», – проносится в голове у Никиты, и он невольно улыбается своим мыслям, наблюдая, как Ваня машет кому-то рукой в толпе, но от него так и не отходит. Официальная часть уже прошла. Красная дорожка, на которой приходилось держать лицо и делать вид, что совсем не страшно. Незаметно протирать глаза от вспышек камер. Искать затуманенным взглядом русую макушку, чтобы поддерживать себя. Просмотр первой серии подарил надежду, что Затмение станет таким же успешным сезоном, как и первый. А речь съёмочной группы была наполнена каким-то нервно-приятным туманом. К счастью, Никите не пришлось толкать речь. Этим занялся более опытный актёр – Ваня. И здесь Никита мог без зазрения совести просто смотреть на него. Все смотрели. Но он... Он надеется, что его влюблённый взгляд не попал ни на один кадр этих безумных фотографов. Сейчас большая вероятность, что напрыгнут журналисты, поэтому Никите действительно лучше держаться рядом с Ваней. – Не бросишь меня в толпе журналистов? – с надеждой спрашивает он. – Да разве я могу? Брось, в любом случае, тебя не съедят. В этот момент к ним подбегает девушка с микрофоном-петличкой и бейджиком «Пресса», свисающим с шеи. Рядом с ней парень, который готовится всё снимать на телефон. – Добрый вечер! Можно задать пару вопросов? – обращается она к обоим. Ваня сжимает локоть Никиты, подбадривая, и тот вздыхает, надевая маску профессионального актёра. – Конечно. – Отлично. Вы же играете двух следователей. Ваши герои тоже станут друзьями в итоге, как и вы в жизни? Ваня и Никита переглядываются. Ох, если бы она только знала, как далека от правды. – Это уже спойлер, – Ваня старается улыбаться так, чтобы журналистка не заметила подвоха. – В любом случае узнаете и кто друзьями стал, и кто врагами, и кто маньяк, – только в финале. Никита сглатывает, чуть опустив взгляд в пол. – Да, будем ждать финала, – журналистка делает небольшую паузу, скорее всего, вспоминая о следующем своём вопросе. – Никита, а скажите, каково это работать с такими крупными звёздами, как Иван и Ирина Старшенбаум? – Крупная звезда... – хмыкает Янковский. – Ну давай колись. – На самом деле, я ожидал худшего, – признаётся Никита, но чувствует, как от волнения покалывает на кончиках пальцев. – Думал, ну вот, я совсем молодой, без опыта... будет очень сложно играть с профессионалами. Такого уровня... Но нет. Мы подружились, часто зависали вместе. И было на удивление легко. – Я думаю, вы по первой серии поняли, что он нас может затмить. Если уже этого не сделал. Никита наигранно закатывает глаза, но улыбается. Ваня продолжает дальше что-то говорить, рассказывать, шутить, но он уже будто не слышит, пропадая в этом голосе. Журналистка вскоре, удовлетворившись ответами, тепло улыбается, прощается и исчезает. – Надеюсь, нападения прессы больше не будет. – А что, уже смутился от одного вопроса? – хмыкает Ваня. Никита улыбается уголком губ, ловя пронзительный взгляд Вани. Сердце заходится бешеным табуном, отчего и мурашки, бегущие по спине, сродни электрическому току. Хочется утонуть в глазах напротив и никогда больше не всплывать. Полностью затеряться в них не позволяет появление Иры. Она подбегает к ним и улыбается так радостно, как никогда бы себе не позволила Надежда Райкина. К счастью, Ира в жизни – это совершенно другой человек. – Ну как у вас тут дела? – спрашивает она, заправляя за ухо кудрявую прядь волос. – Лично я просто кайфую. Давно не была на премьерах, приятно вновь в это погрузиться. – Я вообще не частый гость на таких мероприятиях, но я рад, что именно сюда мне получилось прийти, – Ваня улыбается и подталкивает локтём Никиту. – А тебе, в целом, нравится? Или всё-таки страх перевешивает? – Да, Никит, это же твоя первая премьера. Не пугает эта суматоха? – Ира с таким вниманием смотрит на него, что на сердце теплеет. – Пугает. Но здесь особая атмосфера, что, кажется, я начинаю привыкать, – взгляд голубых глаз цепляется за довольное лицо Вани. – Ну конечно, – с каким-то намёком говорит Ира, и Никита нервно переводит на неё взгляд. Она лишь не перестаёт улыбаться и начинает поглядывать на обоих. Никита растерянно поджимает губы и прячет руки в карманы брюк. Янковский словно не замечает внезапно повисшего напряжения и спрашивает: – А ты Саню не видела? – Ой, да, он где-то там был. С режиссёром, что ли, разговаривал, – пожимает плечами Ира, неопределённо показывая рукой. – Я быстро. С Никитой побудь, – Ваня исчезает под недоумённые взгляды обоих. – Всё-таки сильно боишься, да? – улыбается Старшенбаум, переведя взгляд на Никиту. – Что? Нет, – но красные щёки выдают его с головой. – Из-за одной глупой фразы Вани сейчас рухнет вся моя репутация, да? Ира смеётся. – Нет, дорогой, это нормально. Я тебя понимаю, Ваня тебя понимает. И мы лишь тебя поддерживаем, расслабься, – Ира ободряюще его приобнимает, а после наклоняется и говорит тихим голосом, – Кстати, о Ване... Взгляд Иры тёплый, с хитрецой, и от него хочется провалиться сквозь землю. Никита сглатывает и будто прирастает к полу. Он сжимает кулаки в карманах, боясь даже вздохнуть. Всё так очевидно? – Я... Не понимаю, о чём ты, – слетает с онемевших губ. Ира снова смеётся, но тихо, и ведёт его к столику с шампанским. Она протягивает ему бокал, и тот с радостью осушает его. – Конечно. Просто имей в виду: если когда-нибудь понадобится совет или помощь – я рядом. – Нет, брось, очевидно, что я для него лишь друг. – Ты не знаешь точно. И, пока не спросишь... – ухмылка появляется на губах Иры. Никита хочет что-то ответить, сжимая побелевшими пальцами бокал, но рядом появляется Ваня, тоже подхватывает алкоголь и отпивает. – Тайны какие-то? Чего вы перешёптываетесь? – прищурившись, спрашивает он. – О, да так. Даю молодому поколению советы, касательно журналистов и больших премьер, – спокойно отвечает Ира и тоже присоединяется к распитию шампанского. – И как? Впитываешь, а, Никит? Никита кивает немного ошеломлённо от прошедшего разговора. Ира замечает его растерянность и заглядывает в глаза, будто прося прощения за свои слова. Никита слабо улыбается. Ира решает оставить их наедине и уходит, сославшись на то, что собирается найти подругу. – Ты какой-то смурной стал. Ирина дала слишком больные советы? – интересуется Ваня. – Нет. Янковский вздыхает и, пока никто не видит, стаскивает со стола бутылку шампанского. – Пошли, – говорит он и кивает головой в сторону тёмного коридора. Никита изумлённо хлопает ресницами. – Куда ты нас ведёшь? На стенах мелькают щитки, пожарные рукава, довольно старые потёртые афиши. Освещение будто с каждым шагом становится всё тусклее. – О, тебе понравится, – произносит с усмешкой Ваня. Никита начинает прикидывать в голове, что бы ему понравилось. Хотя, в целом, всё, что угодно, главное – с Ваней. В конце коридора старая дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён». Они останавливаются напротив неё. – Так, Вань, мы делаем что-то нелегальное? – Не бойся. Просто доверься мне. – Да доверяю я, – Никита старается сказать это как можно более равнодушно, хотя давно бы уже выложил всё своё доверие прямо ему в руки. Ваня роется в кармане брюк и выуживает оттуда старый поржавевший ключ. – Украл? – с улыбкой спрашивает Никита, боясь даже предположить, что за дверью. – Применил своё обаяние, – он вставляет ключ в замочную скважину. Дверь со скрипом поддаётся. – Знал, что тебе захочется выдохнуть от этой суеты. Договорился с администратором. Глаза Никиты расширяются. Ваня заботится о нём? Провернул какую-то аферу ради него? Быть не может... Они выходят на тёмную бетонную лестницу. – Дверь только закрой за нами. Никита подчиняется, и всё погружается во мрак. Но лишь на секунду. Ваня включает фонарик на телефоне. – Ступай осторожнее. Кивает, идёт следом. Но на втором пролёте спотыкается и чуть ли не падает. Однако Ваня хватает его за руку. – Спасибо, – отвечает смущённо Никита. – Теперь не отпущу, – говорит Ваня и сжимает его руку крепче. Никита чуть ли не задыхается от таких слов и, чтобы скрыть неловкость, спрашивает: – Может, я хотя бы шампанское понесу? А то у тебя и бутылка, и телефон, и... я. Ваня хмыкает. – О, знаешь ли, я многофункциональный. Не переживай. Никита снова улыбается и наслаждается теплом ладони Вани в своей. Следующие ступени даются легче. Осторожность остаётся в каждом шаге. Наконец они достигают двери – ржавой, с погнутой ручкой. Ваня толкает её плечом, и она поддаётся. Прохладный ветер бьёт в лицо, город внизу сверкает огнями, луна выглядывает из-за облаков. Они на крыше. – Вот этого я точно не ожидал... – говорит Никита, чувствуя, как ладонь окутывает холодом. Ваня уходит дальше, к ограждению. Под их ногами хрустит мелкая крошка. В центре крыши – бетонная вентиляционная шахта с круглым раструбом. Всё такое старое, ржавое, совсем не сочетающееся с тем, что внизу, на премьере. Но сейчас важна не сама крыша, а то, что за ней. Огни ночного города подсвечивают тёмные облака, которые кажутся грязно-розовыми. Никита подходит к Ване, который вытаскивает пробку из уже открытой бутылки. – Здесь... хорошо. – Правда, расслабляет? – улыбка Вани освещает всё вокруг даже больше, чем весь город. Он протягивает Никите бутылку. Худяков припадает к ней губами и делает большой глоток. – Да, точно. Никита вдыхает побольше воздуха и прикрывает глаза, пытаясь установить в голове порядок из быстро скачущих мыслей. Бутылку берёт Ваня и тоже отпивает. Они опираются локтями о парапет и неосознанно зеркалят друг друга. Между ними льётся тишина, слышно лишь гудение города. – Я скучал, – срывается с губ Вани. Никита замирает. – Мы не виделись с той вечеринки по случаю окончания съёмок. Много же времени прошло... – Я тоже скучал, – отвечает Никита и видит, как Ваня протягивает ему бутылку. Он принимает её и вновь делает глоток. Вообще-то он не любитель шампанского, но ради этого момента можно и потерпеть. Ваня коротко улыбается с этой фразы. Ему было важно это услышать. Он опускает взгляд вниз, где уже многие уходят с премьеры, садясь в машины на парковке. Им уходить не хочется. – Спасибо, что взял ключ. Я так нервничал там, а здесь... здесь спокойно. Особенно с тобой, – полушёпотом говорит Никита. Его щёки покрываются румянцем. Возможно, он сказал лишнего. Шампанское начинает давать в голову. – Ты тоже заботился обо мне во время съёмок. Разве я могу остаться в долгу перед тобой? – А я думал, ты... рядом хочешь быть. Не из долга, – грустно усмехается Никита. – Ближе к правде, – Янковский замолкает, давая этим трём словам повиснуть в воздухе. Ваня придвигается ближе, снова делая глоток шампанского. Словно порция смелости. Никита тоже это ощущает. – Ты прав. Друг познаётся в заботе и вовремя взятых ключах, – улыбка скользит по его губам. Взгляд устремляет вниз. – Если это ключ от особенных мест, то да. – От двери на крышу? – От правды. Никита сжимает парапет сильнее, то ли боясь упасть, то ли пропасть от этого шаткого диалога. – Правды? – спрашивает он голосом с нотками хрипотцы. Ваня молчит, раздумывая. Снова делает глоток и выдаёт, выдохнув: – Мне страшно, что, если я сейчас скажу правду, ты уйдёшь, а мы так и продолжим делать вид, что просто друзья. Не просто в зал, а насовсем. А я снова останусь со своими мыслями, которые съедают с самих съёмок. И я правда скучаю просто по тому времени, как мы проводили каждый вечер вместе, наедине. А потом, после... После я понял, что сгорел. От того, как тебя не хватает. Ваня наконец смотрит на Никиту, который пытается унять нервно бьющееся сердце, вдыхая и выдыхая. Такая правда бьёт в грудь и заставляет почувствовать свежесть и надежду под рёбрами. Его взгляд как магнит, и всё-таки Никита поднимает глаза. Он видит всю смесь эмоций на лице Вани: от трясущегося страха до неумолимой надежды. И это сильнее его. – Очевидно, что я никуда не убегу. И, если ты так смотришь на меня, то и никогда, – тихо произносит Никита, сам не веря тому, что действительно происходит. Ваня расплывается в улыбке и накрывает его ладонь своей. Никита переворачивает её, переплетая пальцы. Шум города остаётся на периферии сознания, а здесь... здесь только они.