Чистый лист

Он не мог пошевелиться. Баки Барнс — Зимний Солдат, машина для убийств, легенда, выкованная «Гидрой» в крови и стали — лежал на чьих-то коленях, чувствуя, как чужие пальцы перебирают его волосы. Мягко. Почти нежно. Так, как не касался никто с тех пор, как он потерял память. Локи смотрел на него сверху вниз с выражением, которое трудно было описать. В его зелёных глазах не было злорадства. Не было насмешки. Было только спокойное, почти материнское терпение — как у взрослого, который ждёт, когда ребёнок перестанет капризничать. — Ты напряжён, — тихо произнёс Локи, проводя пальцами по виску Баки. — Твои мышцы застыли, как камень. Ты пытаешься сопротивляться, но даже не знаешь, чему. Баки смотрел на него. Его глаза — когда-то пустые, холодные, выжженные программированием — сейчас были полны боли и страха. Он пытался сжать кулаки, но руки не слушались. Он пытался оттолкнуть Локи, но его тело словно приросло к земле. — Отпусти меня, — прохрипел Баки, и голос его звучал грубо, как ржавый металл. Локи наклонил голову набок, и на его губах появилась лёгкая, снисходительная улыбка. — Ты говоришь «отпусти», но твоё тело прижимается ко мне, — мягко заметил он. — Ты хочешь уйти, но остаёшься. Ты злишься, но не бьёшь. Почему? Баки закрыл глаза, чувствуя, как внутри него поднимается волна отчаяния. Он пытался вспомнить, как освободиться. Как вырваться из чужого контроля. Но его мозг, когда-то натренированный сопротивляться любому давлению, сейчас был пуст. Локи смотрел на него так, как будто Баки был не угрозой — а игрушкой, которую он нашёл и решил оставить себе. — Потому что ты меня не отпускаешь, — выдохнул Баки, и в его голосе прозвучала сломленная нотка. Локи улыбнулся шире. Он мягко прижал Баки к своей груди, обнимая его за плечи, прижимая к себе, как ребёнка. — Молодец, — прошептал он, касаясь губами макушки Баки. — Ты начинаешь понимать. Он медленно провёл пальцами по плечу Баки — туда, где стальная рука начиналась, а плоть заканчивалась. Он дотронулся до красной звезды, до шрамов, до всего, что делало Баки тем, кем он был. — Знаешь, когда я смотрю на тебя, — продолжил Локи, поглаживая его по голове, — я вижу не солдата. Я вижу мальчика, которого забрали, сломали и собрали заново. Ты не знаешь, кто ты. Ты не знаешь, что любишь. Ты не знаешь, что ненавидишь. Он наклонился ближе, и его шёпот стал тихим, почти нежным: — Ты — чистый лист, Баки Барнс. И я буду писать на нём всё, что захочу. Баки вздрогнул. Он пытался вырваться, но тело не слушалось — каждая мышца застыла, как парализованная. Он чувствовал, как чужие пальцы гладят его по затылку, как дыхание Локи касается его кожи. — Ты не можешь сопротивляться, — тихо сказал Локи, и в его голосе слышалась тёплая, почти ласковая нотка. — Ты слишком устал. Ты слишком долго боролся. Теперь ты — мой. Баки открыл рот, чтобы ответить — но слова не пришли. Вместо этого он почувствовал, как Локи мягко поцеловал его в лоб — долгий, тёплый поцелуй, от которого по телу пробежала дрожь. — Тише, — прошептал Локи, прижимая его к себе. — Ты маленький, уставший ребёнок. Просто закрой глаза и позволь мне позаботиться о тебе. Баки смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается волна — не сопротивления, не гнева. Чувство, которое он не мог назвать. Смирение? Принятие? Или просто усталость — настолько глубокая, что у него не осталось сил бороться. Он опустил голову, прижимаясь к груди Локи. Его дыхание замедлилось. Его тело обмякло. И впервые за долгие годы — впервые с тех пор, как он перестал быть человеком — он почувствовал, что его держат. По-настоящему держат. Локи улыбнулся и положил руку ему на затылок, закрывая глаза. — Хороший мальчик, — прошептал он. — Теперь ты в безопасности. И ты никогда не будешь один. И Зимний Солдат лежал на коленях бога, чувствуя, как сила, которая когда-то управляла его телом, наконец-то уходит. Уступая место чему-то новому. Чему-то тёплому. Чему-то, что называлось властью — и одновременно покоем.