Под лунным светом

Мы друг друга нашли святою весной — В воде встретились наши венки, Нашим храмом стал полог лесов, А молитвой — песнь и стихи. Даже древний лес очарованным был Твоей ангельской красотой, Голос твой хрустальным звоном вторил Родникам с серебристой водой. ("Хрустальный хор", Сколот) Наутилоид в аду. Пролетая через планы, воздушная колесница пожирателей разума оказалась в итоге на одном из кругов ада, в Аверно, и в образованные когтями драконов пробоины корпуса хлынули бесы и комбионы. Она очнулась в капсуле, скованная со всех сторон. Воняло адовой серой. Она забивалась в нос, слезила глаза, драла горло. Не было ни единой души, кроме теней за спинками кресел. Шэдоухарт дернулась в своем заточении, подняв руки и ударив по темному стеклу. Ничего. Даже шум, казалось, был приглушен для нее, заточенной внутри. Пленница иллитидов. Артефакт. Гитьянки. Отряд, посланный храмом во Имя Ее, чтобы его добыть. Селуниты на хвосте, посланные за ними. Шэдоухарт выжила. Она одна. А потом оказалась в лапах иллитидов и в голове ее теперь сидел паразитический гость-личинка, из-за которой она могла превратиться в иллитида через пару дней. Чудовищно. Болезненно. Разорванное тело - оболочка, что сползет с новорожденного. Разум - то, что будет утеряно навсегда. Шэдоухарт вновь ударила кулаками по стеклу. Сжала зубы. Взмолилась Шар: " - Владычица, прошу, услышь меня. Прошу, дай мне сил выбраться отсюда и выполнить твой приказ. Прошу..." - Кто-нибудь! Пожалуйста! Вытащите меня отсюда! Движение на периферии зрения. Темные фигуры, блеск стали - отражение огня на запятнанных кровью мечах. Гибкая и быстрая воительница-гитьянки, скользнувшая в зал с высоко поднятым носом. Враг... Вторая - более массивная. Человек в броне? Нет, в обрывках доспехов. В том, что осталось после столкновения с гитами и иллитидами. Серебро и лазурь, знакомый профиль паладина. Порванная кольчуга и двуручный меч, носимый на плече. Белые волосы, свойственные селунитам. Селунит - богиня Шар, тот самый - поворачивает голову, пристально смотря на нее голубыми глазами. Тот, что пытался ее схватить. Шэдоухарт отшатывается обратно в капсулу. Паладин Селунэ, сучьей, проклятой богини. Паладин, который пытался похитить ее вместе с артефактом, когда весь отряд Шэдоухарт пал. Она смотрит на Шэдоухарт пару долгих, очень долгих секунд. А потом начинает идти прямо к ней. - Черт! Нет! Убирайся, твою мать! Селунитка осматривает капсулу, а потом смотрит на устройство рядом с ней. И на Шэдоухарт. И имеет наглость ей улыбнуться, словно не собирается перерезать шаритке горло в следующую же секунду. - Нам нужно уходить. Брось ее! У нас нет времени на отстающих. Да! Голос разума гитьянки сейчас спасет Шэдоухарт. Паладин разворачивается к гиту. Пожимает плечами. - Нам нужны все силы для борьбы с иллитидами. Гит оскаливается. Думает. Сдается. Шэдоухарт готовится дать отпор. - Кань'янк! Ты права, истик. Шэдоухарт вздыхает, обессиленно обмякая в капсуле. Ей конец. Ей точно конец. Паладин убьёт ее и заберет с собой артефакт, для чего бы он не нужен был их храму, а потом уйдет, оставив ее остывающее тело... Проходит минута. Она падает. Громко, быстро, с криком. Чужие руки подхватывают ее почти что у мясистого пола, затягивая в крепкие объятия, в которых она вьется, как змея, шипя и плюясь. - Попалась. Ну и юркая же ты. Паладин ослепительно улыбается. Шэдоухарт хочется пырнуть ее ножом. Только сейчас, вблизи, рядом с ее лицом, Шэдоухарт видит, что один глаз у нее искусственный и блёклый. Губы, как и бровь, и переносицу, рассекают длинные, отточенные шрамы. Будто бы ее не ранили в бою. Будто бы их высекали специально. - Отпусти меня! Шэдоухарт ревет, впиваясь пальцами в бицепсы селунитки, отчего та издает смешок. - Не без клятвы, шаранка. Мы сейчас боремся бок о бок, а не друг с другом. Шэдоухарт раздраженно шипит, вздымаясь в объятиях. - Ладно! Клянусь Шар, что мы союзники, пока не вернемся в Фаэрун! Паладин опускает ее на ноги, отступая на шаг и протягивая руку. - Я Лианара. Шэдоухарт заминается. Чертовы селуниты... И вздыхает, пожимая чужую ладонь. - Шэдоухарт. Паладин улыбается ярче. Когда паладин подбрасывает двуручник в руках, стремясь ворваться в рубку, откуда слышатся звуки боя, гитьянки оттягивает ее назад. Шэдоухарт чуть не влетает носом в чужую спину и смрад Аверно частично - и слишком быстротечно - перебивается знакомым запахом дождя и мяты. - Рубка уже близко. Когда мы войдем, вы будете делать так, как скажу я. Паладинша наклоняет голову вбок, напоминая побитую собаку. Шэдоухарт выходит из-под ее локтя, куда Лианара запихнула жрицу по боевой привычке. Надо же, подставляет спину своему врагу! Чему там учат этих глупых селунитов? Точно не тому, как нужно сражаться со свирепыми гитами или что не стоит подставлять шариту беззащитную спину. Спину... Ее руку тут же прошивает болью, от которой Шэдоухарт сжимает зубы. На гита она буквально рычит: - С какой это стати ты командуешь? Я сама себе хозяйка. Лианара бросает на нее взгляд, морща нос и поднимая ладонь. Целительная магия теплом омывает ее и концентруется там, куда селунитка положила свою руку. Гит рычит в ответ. Взгляд Лианары смягчается. - Лаэ'зель знает иллитидов лучше нас. Шэдоухарт пихает паладина в бок и отбрасывает ее ладонь. Ей не нужна помощь. Не от селунита.