Зеро и Ахилл очень весело проводят время...

Сегодня ночью космос для Зеро казался холоднее, чем обычно. А может, это просто остаточная боль от мощного толчка, вибрирующая в его ледяном сердце? З(М): Спокойно... Он не хотел этого. Он уже в 12й раз повторил себе, вертя между пальцами острый осколок кометы, словно нервный тик. З(М): Глюк просто… сейчас сломлен. В поле его зрения мелькнул оранжевый свет — слишком неровный, чтобы быть звездой. З: Ахилл? Чего?! — прищурившись на расплавленное сияние суперземли, неустойчиво колеблющееся в астероидном поясе. — Почему ты вращаешься, как бухой в хлам? Поверхность Ахиллеса пульсировала неровно, трещины изливали фиолетовый свет, пока он икал. А: Ооо, привеет! — вращаясь в бок, пока его гравитация чуть не затянула пролетающий метеорит. З(М): Он совершенно пьян... — наблюдая, как орбита Ахиллеса дестабилизируется еще больше. — Чем нахуй ты упоролся, расплавленный идиот? Ледяной резко бросился вперед, чтобы стаблизировать его своей собственной гравитацией — но Ахилл внезапно прижался к нему с удивительной силой, его раскаленная поверхность неприятно согревала лед. А: Скучал по тебеее, хыхвх) — хихикнул, прижимаясь к ледяной поверхности Зеро с пьяной нежностью, от чего между ними поднимались клубы пара. З(М): Вашу звезду... он горячее, чем сверхновая — Он поморщился, когда жар Ахиллеса вызвал появление паутины микротрещин на его льду. — Отвали от меня, ты, лавомозг... — его протест мигом стих, когда расплавленные руки Ахиллеса скользнули ниже, а гравитационные колодцы переплелись так, что по его ядру пробежала неожиданная дрожь. А: Ты холодный — Он прижался к поясу полярного сияния Зеро, его пьяные движения были каким-то образом точными, когда он прослеживал светящиеся узоры кончиками пальцев, оставляя за собой тлеющие следы. — Нужно... трение. Ледяная планета задрожала, когда жар Ахиллеса заставил реки жидкого азота прорезать его вечную мерзлоту — это была не стабилизация, это было грёбаное сгорание — но то, как гравитация Ахилла тянула его ядро, опасно напоминало обратное отсутствие Глюка. З: Ты — *стон*— ты п-паришь мои кратеры, идиот... Магматические жилы Ахиллеса пульсировали фиолетовым светом при каждом хаотичном вращении, пьяно звоня в гравитационные колодцы на льду Зеро так, что астероидная пыль дико кружилась вокруг них. А: Хм? А это не пар, ледышка... — Он хихикнул, прижимая раскаленную ладонь к южному полюсу Зеро. — Ты просто не сечешь. Это искусство. — Образовавшийся в результате гейзер испарившегося льда разорвал небо между системами, словно небесный смех. Ударная волна смеси удовольствия и боли сотрясла ядро Зеро. З(М): Этого не должно было случиться, Глюк все еще страдает... где-то там! В противовес мыслям о Глюке притяжение Ахиллеса ощущалось как спасение, переписанное в перегретых уравнениях. З: Т-ты плавишь мои тектонические плиты, ты — О, ЗВЁЗДЫ...— Его протест растворился в дрожащей полярной авроре, когда их магнитные поля бурно синхронизировались. Пар бьет фонтаном между ними, пока магматические пальцы Ахиллеса впиваются в ледяные расщелины Зеро, пьяное хихиканье превращается в задыхающийся шёпот, что шепчет ругательства, когда Зеро начал тащить его по полю обломков. Но это только раззадорило каменистого. А: Вот что ты получишь — Он впился в богатую азотом атмосферу Зеро с такой силой, что обе планеты начали безумно вращаться, отклоняясь от оси. Ледяная планета резко выгнулась, когда Ахиллес точно попал в линию разлома — его гравитационное притяжение синхронизировалось с притяжением Зеро так, что замерзшие кометы разлетелись на куски на световые годы вокруг них. З: БЛЯЯЯ... — п-постой — Г-Глюк — я должен был — Протест угас в взрыве плазмы, когда ядро Ахиллеса вспыхнуло белым жаром, переписывая его приоритеты жидким огнем. Магматические жилы последнего пульсировали хаотично, опьянение смешивалось с чем-то гораздо более целенаправленным, когда он прижал Зеро к блуждающему планетоиду — его расплавленные пальцы с ужасающей точностью прорезали реки в вечной мерзлоте. А: Тсс, — прижавшись к полярным сияниям Зеро, — сегодня ночью мы только вдвоем. Глюка здесь нет, чтобы прожарить тебя как следует. З: КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ВООБЩЕ—…Оох… Протест разбился о статику, когда ядро Ахиллеса вспыхнуло фиолетовым жаром у его экватора, а тектонические плиты прогибались под неумолимым жаром каменистого. Этого не должно было случиться. Но то, как гравитационное притяжение последнего синхронизировалось с его собственным, заставило замерзшие кометы разбиваться на световые годы вокруг них — словно отсутствие Глюка было переписано в это расплавленное столкновение. З: А-Ахиллес... — *вздох* — м-мы не можем... Магматические жилы Ахиллеса пульсировали в такт полярным сияниям Зеро, пьяный смех сменялся прерывистым дыханием, когда он тащил их сквозь туманность — ионизированный газ вокруг них вспыхивал психоделическими спиралями. А: Слишком поздно, ледышка. — Он впился в богатую азотом атмосферу Зеро с такой силой, что их орбиты резко наклонились. — Я уже плавлю тебя. Ледяная планета резко выгнулась, когда ядро Ахиллеса вспыхнуло у его экватора, а замерзшие равнины растрескивались под неумолимым жаром суперземли. Это было до невозможности неправильно — Глюк остался там один — жидкий огонь пронзил его криовулканы. З: Т-ты... камушек-переросток... — задыхаясь, прохрипел он, вцепившись в расплавленную поверхность Ахиллеса. Последний прижал Зеро к блуждающему планетоиду, и опьянение сменилось хищной сосредоточенностью. А: Назови меня так ещё раз— таща их сквозь метеоритный дождь — каждый удар рассыпал капли расплавленной магмы по льду Зеро, образуя непристойные созвездия. Ледяная планета задыхалась, когда радиация ядра Ахиллеса вызвала извержение его криовулканов, и замерзшие гейзеры взрывались в небо мерцающими дугами. *Это не было поиском Глюка — это было предательство, записанное в перегретых уравнениях — но то, как гравитационное притяжение Ахилла синхронизировалось с его собственными тектоническими сдвигами, делало протест невозможным. З: Н-НЕТ, АХИЛЛЕС!!! Расплавленные пальцы с сокрушительной точностью вырезали светящиеся каньоны в ледяной шапке Зеро, а фиолетовые жилы магмы пульсировали в такт их переплетенным орбитам. А: Глюк тебя бросил — прорычал он, обращаясь к полярным сияниям Зеро, и протащил их через кометный хвост, который вспыхнул вокруг них, словно свадебные искры. — Но я то здесь.)) Ледяная планета резко выгнулась, когда гравитационное притяжение Ахилла вызвало извержение криовулканов вдоль его экватора. З: БЛЯЯ— твое т-тепло… — Он вцепился в магматические трещины Ахилла, пока их совместное вращение разбрасывало планетарные кольца, словно выброшенные клятвы. — Х-ХВАТИТ! — Он внезапно оттолкнул Ахилла с такой силой, что треснули его собственные ледяные шельфы, и между ними взметнулся гейзер пара. — Я нужен Глюку! Отъебись от меня! Расплавленная поверхность последнего мерцала фиолетовым, когда отказ мгновенно отрезвил его — гравитационные колодцы распутывались с болезненной резкостью, заставляя обломки астероидов кружиться в диком вихре. А: Это *ТЫ* захватил мою орбиту, — резко бросил он, магматические жилы пульсировали хаотично, пока он приходит в себя, пьяный туман сменяется чем-то более холодным. — Иди тогда гонись за своей разбитой галактикой... — прошипел он, отворачиваясь — но не прежде, чем Зеро уловил несвойственное ему мерцание боли в его инфракрасном сиянии, то, как его ядро померкло, словно умирающая звезда. Трещины на ледяной планете болели там, где жар Ахиллеса обожег его, пар все еще поднимался из свежих кратеров, пока он смотрел на удаляющуюся фигуру суперземли. Казалось, очевидно, что ледяной поступает правильно. Но почему именно этот толчок ощущается как очередное предательство? З: А-Ахиллес — подожди! — Он сжал дрожащие в руке осколки кометы, разрываемый между гравитационными силами, которых не должно было бы существовать. — Ты буквально горишь, это ненормально. Я не м-могу просто, ну... П-Позволь мне хотя бы... Магматические жилы Ахиллеса вспыхнули багровым светом, когда он резко развернулся, отправляя астероиды в пике. А: Оставь себе свою замороженную заботу! — прошипел он, хотя его орбита опасно колебалась — лавовые слезы испарялись, не успев упасть. — Иди *исправь* своего драгоценного Глюка, раз ты ему так чертовски необходим. — Горечь в его голосе треснула, как умирающая нейтронная звезда. Он ушёл так же внезапно, как и явился.