«Сладкая» жизнь

Не дождавшись от омеги внятных объяснений, Хантер продолжил. — Сегодня же прекратишь пить эту дрянь. Теперь ты даже из дома без нашего ведома не выйдешь. Алан побледнел ещё сильнее. Его дыхание сбилось, и он сделал шаг вперёд, сам не понимая, что движет им. Только животный инстинкт заставлял его искать хоть какой-то способ спастись. Он рухнул на колени прямо на ковёр, и его пальцы вцепились в запястье Хантера с отчаянной, почти сумасшедшей силой. — Пожалуйста… не заставляйте! — Его голос срывался на рыдания, и слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями воды, стекающими с мокрых волос. — Вы… вы найдёте себе нормального омегу! Красивого, уверенного, который сам будет хотеть вас! Который будет мечтать о детях от вас! Зачем вам я?! Толстый и трусливый! Отпустите меня… Я просто исчезну, и вы никогда обо мне не услышите… Его слова лились потоком, бессвязные, отчаянные, полные искренней, неподдельной мольбы. Но вместо жалости они вызвали только ярость, которая копилась в Джейсоне все эти месяцы. Альфа взорвался. Его лицо исказилось гримасой бешенства, а рык, вырвавшийся из груди, был настолько пугающим, что Алан на мгновение замер, парализованный животным страхом. — Что ты несёшь, сука?! — зарычал он, хватая Алана за ещё влажные волосы и рывком поднимая его на ноги. Его пальцы вцепились в пряди с такой силой, что Алан вскрикнул от боли. — «Найдёте лучше»? Ты серьёзно сейчас это говоришь?! Он швырнул Алана на кровать. Полотенце, не удержавшись, слетело и упало на пол, оставляя омегу совершенно обнажённым. Алан попытался отползти, вжаться в изголовье, но Джейсон уже навалился сверху всем своим весом, прижимая его к матрасу с такой силой, что Алан не мог даже вздохнуть. — Ты наш! — рычал Джейсон, грубо раздвигая его ноги широкой ладонью. — Наш, понял? Сука! Четыре месяца тайком жрал таблетки, чтобы не залететь?! Ты думал, мы не узнаем?! Джейсон крепко держал омегу за шею, и Алан чувствовал, как его кожу опаляет дыхание разъярённого альфы. Хантер, до этого стоявший неподвижно, подошёл ближе. Серые глаза, теперь потемнели от злости — редкое и пугающее зрелище, которое Алан видел всего несколько раз, и каждый из них заканчивался плохо. — Ты предал нас, Алан. Каждое утро смотрел нам в глаза и лгал. Алан закричал, вцепившись дрожащими пальцами в простыню, комкая её в отчаянных попытках найти хоть какую-то точку опоры, когда Джейсон вошёл в него. Альфа не дал ему времени привыкнуть, сразу начал яростно двигаться. Сопровождая толчки с ударами ладоней по ягодицам. — Ты родишь нам детей, — рычал он, вгоняясь, с той первобытной мощью, которая не оставляла места для сомнений. — Столько, сколько мы захотим. Ты понял меня?! Алан плакал, захлёбываясь слезами. Его тело сотрясалось от грубых, безжалостных толчков, а он сам дрожал, как осиновый лист, не в силах справиться с этой жестокой реальностью. — Пожалуйста… — выдохнул он едва слышно, когда Джейсон на мгновение остановился, чтобы сменить угол. — Пожалуйста… больно… Джейсон, прости… я больше не буду… обещаю…только остановись… Хантер, не произнося ни слова, схватил Алана за подбородок, сжав челюсть с такой силой, что омега застонал от боли, а затем вошёл в его рот — до самой глотки, без привычной осторожности, которую обычно проявлял. — Соси, — приказал он, и насилие со стороны Хантера ударило по Алану сильнее, чем жестокость Джейсона. — Соси и думай о том, что ты натворил. Алан задыхался и стонал — не от удовольствия, а от боли и переполняющего унижения. Как же он ненавидел альф в этот момент. Мечтал, чтобы эта пытка быстрее закончилась. Джейсон первым достиг пика, глубоко вгоняя узел. Алан замычал вокруг члена Хантера, когда обжигающая сперма начала заливать его изнутри. Хантер кончил следом, прямо в горло, заставляя Алана проглотить каждую каплю, не давая ему возможности выплюнуть. На этом альфы не остановились. Они поменялись местами, и теперь Хантер брал его сзади. А Джейсон трахал в рот, вытирая слёзы с лица омеги грубыми пальцами. — Надеюсь, ты понял, что бесполезно пытаться уйти от нас? — спрашивал Джейсон снова и снова, надеясь услышать положительный ответ. Когда всё наконец закончилось, Алан лежал между ними, совершенно разбитый, лишённый последних сил. Из него медленно вытекала сперма, растекаясь по простыне и между его дрожащих бёдер. Его тело покрывали новые синяки — отпечатки пальцев, ссадины на талии, красные следы на запястьях и бёдрах. Губы были опухшими и саднившими, а дыхание срывалось на тихие, едва слышные всхлипы. Он уткнулся лицом в грудь Хантера, не в силах даже поднять головы, и его слёзы заливали кожу альфы. Хантер гладил его по влажным, спутанным волосам, но в этом движении чувствовалась скорее собственническая ласка, чем утешение: — С завтрашнего дня мы будем проверять тебя каждый день. Если мы найдём что-то — будет хуже, чем сегодня. Намного хуже. Джейсон прижался сзади, обхватив Алана за живот и притянув к себе. — И на этот раз мы не пропустим твою течку. Ты никогда не сможешь от нас уйти, Алан. Никогда. Алан только дрожал, не в силах вымолвить ни слова. Свобода, которую он так отчаянно пытался вернуть, теперь отодвинулась ещё дальше, за горизонт невозможного. С той ночи они следили за ним в два раза бдительнее. Проверяли каждую его вещь. Просматривали запросы в интернете. Алан больше не оставался один ни на минуту — даже в туалет он ходил под пристальным взглядом одного из альф. Его дни превратились в череду бесконечного контроля. И где-то в глубине души Алан понимал — теперь альфы его уже точно не отпустят. Прошёл месяц после того рокового вечера, когда альфы нашли таблетки. Каждое утро омега просыпался с тяжёлым сердцем и пониманием, что надежда тает с каждым днём сильнее. Если Джейсон уходил на тренировку, Хантер оставался дома, сидя в гостиной с учебником или ноутбуком, но его внимание всегда было приковано к омеге. Если Хантер отправлялся в библиотеку, Джейсон не отходил от Алана ни на шаг, следуя за ним по комнатам, как цепной пёс, который не спускает глаз с добычи. — Пожалуйста… отпустите меня, — шептал Алан, глядя на них снизу вверх с влажными, покрасневшими глазами, с руками, сцеплёнными в мольбе. Голос его срывался, дрожал, превращаясь в тонкий, жалобный звук. — Я сделаю всё, что скажете. Только отпустите. Я уеду из города, исчезну навсегда, и вы никогда обо мне не услышите. Вы найдёте нормального омегу, который сам будет мечтать о детях… Каждый раз Джейсон взрывался с новой силой. — Опять за своё?! — рычал он, хватая Алана за волосы, и сжимая шею с такой силой, что омега начинал задыхаться. — Сколько можно повторять?! Ты наш! И точка! Никаких «исчезну»! Ты принадлежишь нам, и это не обсуждается! Хантер в такие моменты молчал, но становился всё холоднее с каждым днём. Вскоре на Алане живого места не осталось, он весь был покрыт синяками. Джейсон особенно не сдерживался, словно хотел силой вбить в Алана саму мысль о принадлежности, о том, что побег невозможен. — Забудь о свободе, — рычал он, двигаясь резко и глубоко. — Будешь сидеть дома и рожать нам детей. Алан плакал почти каждую ночь. Слёзы стали его постоянным спутником. Он лежал между ними, чувствуя их дыхание на своей шее, их руки, обвивающие его талию, и понимал, что его тело уже не принадлежит ему. Течка началось утром, на скучной, тягучей лекции по биологии, которую профессор читал монотонным, усыпляющим голосом. Сначала Алан почувствовал лёгкий жар внизу живота. Он списал это на усталость, и постоянный стресс, который сжирал его изнутри. Но через несколько минут жар усилился. Запах Алана стал ярче, ударяя в нос каждому альфе в радиусе десяти метров. Он резко побледнел, схватившись за край парты побелевшими пальцами, и почувствовал, как комната начинает кружиться. Головы Джейсона и Хантера синхронно повернулись к нему, и в их глазах загорелся тот самый хищный, голодный блеск, который Алан так боялся увидеть. — Наконец-то, — выдохнул Джейсон, и в его голосе слышалось торжество. Он уже вставал, не обращая внимания на удивлённые взгляды однокурсников. Хантер быстро, но без суеты собрал вещи, запихивая тетради и ноутбук в рюкзак. Алан попытался сопротивляться, когда они подхватили его под руки и почти вынесли из аудитории под ошеломлёнными взглядами всего потока. Его ноги подкашивались, тело горело, а течка затуманивала разум, делая его податливым. — Нет… пожалуйста… — умолял он, пока они вели его к машине. — Отпустите меня… — Заткнись, — рявкнул Джейсон, открывая заднюю дверь машины и заталкивая Алана внутрь так грубо, что тот ударился плечом о спинку сиденья. — Ты четыре месяца нас мурыжил этой хуйнёй с таблетками. Теперь будешь отрабатывать. В квартире они раздели его почти мгновенно. Алан уже обильно тек. Он плакал, чувствуя, как течка вытесняет рассудок, ослабляя волю, превращая его в раба собственного тела. Он попытался отползти по кровати, но Джейсон поймал его за лодыжку и рывком притянул обратно, переворачивая на живот. — Сейчас мы тебя хорошенечко трахнем, кексик, — прорычал он, входя в него одним грубым, резким толчком, без подготовки. — Неделю ходить не сможешь. Хантер держал его за подбородок, заставляя смотреть в глаза, жадно целуя, почти до крови. — Пожалуйста… отпусти… — всхлипывал Алан между поцелуями и стонами, пока его тело уже само подмахивало, подчиняясь инстинктам. — Никогда, — прошептал Хантер ему в губы. Они менялись местами снова и снова, не давая ему передышки. Джейсон был грубым и злым, вгонял член так глубоко, что Алан задыхался. Его руки оставляли синяки на всём теле. Хантер был чуть более сдержан, но не менее требователен. Они оба ждали момента, когда течка полностью захватит Алана, его разум отключится и останется только желание. — Глубже… дайте мне узел… — стонал он, стоя на четвереньках, пока Джейсон долбил его сзади. Первым узел распустил Джейсон. Он вонзился до самого основания, загоняя член в дырочку омеги, и зарычал, прижимаясь к спине Алана. Омега кончил с криком, дрожа всем телом, сотрясаясь от каждой пульсации. Хантер вошёл следом, пока узел Джейсона всё ещё был внутри, раздвигая его до предела, заполняя собой всё пространство. Алан закричал от ощущения полной заполненности, но течка не давала остановиться — он сам толкался назад, плача и умоляя. — Метки… — хрипло сказал Хантер, наклоняясь над плечом Алана. Они укусили его одновременно — Джейсон в левое плечо, Хантер в правое. Алан кричал, чувствуя, как их зубы разрывают кожу, а яд проникает в кровь, закрепляя их связь. Жар застилал разум, стирая границы между его собственными желаниями и волей альф. Но иногда, в короткие, мучительно ясные мгновения, когда волна отступала на несколько секунд, сознание возвращалось. Именно в эти секунды Алан цеплялся за последнюю ниточку надежды и умолял. Он не просил свободы — он знал, что это бесполезно. Он просил о другом, о том, что казалось ему единственным спасением от окончательного плена. — Пожалуйста… — хрипел он, когда Джейсон в очередной раз входил, растягивая уже опухшую, воспалённую дырочку. — Наденьте презервативы… я умоляю вас… Я хочу доучиться… мне нужно закончить университет…Я…я рожу, но позже. Всего три года… Джейсон только зарычал в ответ, и его руки сжались на бёдрах Алана с такой силой, что на коже проступили тёмные, багровые синяки. Он вонзился ещё жёстче, вбивая омегу в матрас, не давая ему ни секунды передышки. — Ты серьёзно сейчас несёшь эту чушь? — прорычал он, нависая над Аланом и заставляя его прижаться лицом к подушке. — До всей этой хуйни с таблетками, я может и согласился бы. Но не сейчас! Сначала родишь, а потом доучишься. Может быть… Алан всхлипнул, чувствуя, как Джейсон загнал узел особенно глубоко, заливая очередной порцией спермы. Тепло разлилось по животу, и омега судорожно выдохнул, не в силах остановить слёзы, которые текли по щекам и падали на простыню. Но через полчаса, когда сознание снова прояснилось на несколько драгоценных мгновений, он повернул голову к Хантеру. — Хантер… пожалуйста… — слёзы снова хлынули из глаз. — Я не готов к ребёнку. Мне всего восемнадцать, я ещё сам ребёнок… Я хочу закончить учёбу, получить диплом… Дайте мне время… Хантер на секунду замер, потом наклонился ближе, целуя Алана в мокрый висок, но продолжил двигаться. — Нет, — тихо, но абсолютно твёрдо ответил он. — Мы не будем рисковать тем, что ты снова начнёшь искать способы сбежать. Ребёнок — самый надежный способ привязать тебя к нам. — Не говори так! — Алан заплакал громче, его тело содрогнулось от рыданий, и он попытался отползти, но Хантер крепко держал его за талию, не давая ускользнуть. — Я не хочу… я боюсь… я вас ненавижу… ненавижу вас… Джейсон, лежавший рядом и наблюдавший за этой сценой, не выдержал. Он схватил Алана за волосы, рывком заставляя его повернуть голову и встретиться с его тёмными, горящими яростью глазами. — Будешь сидеть дома и воспитывать наших щенков. Мы не дадим тебе ни малейшего шанса сбежать, Алан. А сейчас — раздвинь ноги шире, и послушно принимай, что мы тебе даём. Каждый раз, когда Алан начинал просить о чём-то, что противоречило их планам, Джейсон начинал давать омеге пощечины, затыкая тому рот. — Заткнись уже, — рычал он, нависая над омегой. — Единственное, чему ты теперь будешь учиться — как хорошо принимать наши хуи и воспитывать детей. Твоё будущее — это мы и наши щенки. Они заполняли его снова и снова, чтобы привязать к себе навсегда. Метки на плечах горели огнём, пульсировали болью и напоминали ему о том, что обратного пути больше нет. Когда течка немного отступила к вечеру, оставив после себя лишь тягучую, липкую усталость, Алан лежал между ними совершенно обессиленный. Его мягкий живот, округлился ещё больше от огромного количества спермы. Он тихо плакал, прижимая руки к животу, чувствуя, как внутри него пульсирует чужое тепло. — Я не хочу… — шептал он едва слышно, словно боялся, что его услышат. — Не хочу быть с вами. — А тебя никто не спрашивает, кексик. Хантер провёл пальцами по свежим, ещё кровоточащим меткам на плечах Алана, и его прикосновение было почти утешающим. Он тихо добавил, наклоняясь к уху омеги: — Смирись, Алан. И тебе самому сразу станет легче. Омега закрыл глаза, чувствуя, как слёзы снова стекают по его щекам. Он понимал, что через несколько недель, возможно, увидит на тесте две полоски, которые навсегда изменят его жизнь. Джейсон прижался к нему сзади, целуя свежий укус. — Какой ты податливый в течку, — прошептал он, и в его голосе слышалась глубокая удовлетворённость. — Сладкий мой. Хантер лежал спереди, обнимая Алана за плечи, и его пальцы поглаживали мокрые, спутанные волосы омеги. Алан только всхлипывал, уткнувшись лицом в грудь Хантера, полностью сломленный течкой. Метки горели, напоминая ему о том, что он больше не принадлежит себе.