Тысяча и один цветок

Неспешно обмахиваясь веером, Вэнь Кэсин прислонился к стене одного из торговых павильонов, наблюдая за прохожими. Жизнь на рынке кипела, не замирая ни на минуту. Громко кричали зазывалы, заманивая прохожих поглазеть на их товар, торговцы жарили лепешки, ловко переворачивая их прямо в воздухе, и продавали проголодавшимся прохожим. В воздухе плотной пеленой висели ароматы специй, румяного теста, терпкого чая и сладостей с лотков. Мимо Вэнь Кэсина пробежала стая мальчишек. Один из них, хохоча, остановился, порылся в кармане и выудил оттуда монетку. - Эй ты, попрошайка! – громко крикнул он. Вэнь Кэсин проследил за ним взглядом – тот обращался к нищему, развалившемуся на ступеньках чайного дома. – Я принес тебе денег, держи! – и швырнул монетку, целясь бродяге в голову. Вэнь Кэсин ожидал, что тот постарается увернуться, но нищий резко выкинул руку вперед, поймал монету на лету и, чуть повертев ее в пальцах, метнул обратно. Монета прокрутилась в воздухе, задела чей-то мешок с мукой, проделав в нем дыру, и на мальчишку-хулигана обрушился белый дождь. Тот громко взвизгнул, отчаянно протирая ладонями глаза, а торговец мукой не менее громко выругался, ища глазами виновника. Мальчишка трясущейся рукой указал на нищего: - Это он! Это он сделал! - Эй, ты! – заорал торговец, шагнув к бродяге. – А ну, плати за испорченный товар! Даже не подняв взгляд, тот не спеша вытащил из-за пояса флягу и, приложившись к ней, сделал большой глоток. Разгневанный торговец дернулся было к нищему, замахиваясь, но Вэнь Кэсин, поспешно приблизившись, перехватил его руку. - Не стоит сердиться, уважаемый, - вежливо, но твердо сказал он. – Я заплачу. Тот растерянно заморгал глазами, наблюдая, как неожиданно появившийся изящный господин в богатых одеждах вытаскивает из-за пояса кошелек и отсыпает ему горсть монет, изрядно покрывающую стоимость мешка с мукой. Взяв деньги, торговец рассыпался в благодарностях и, кланяясь, поспешно удалился, видимо, опасаясь, как бы тот не передумал. Вэнь Кэсин убрал кошелек и, вальяжно обмахиваясь веером, подошёл поближе к нищему. - Ты не хочешь сказать мне спасибо? – осведомился он, стараясь рассмотреть того получше, но из-за растрёпанной гривы волос и густой щетины мало что удавалось разглядеть. Бродяга пожал плечами. - За что? Я не просил тебя платить. - И всё же я выручил тебя, - не смутившись, продолжил Вэнь Кэсин, раздумывая о том, чтобы присесть рядом, но не решаясь из-за грязи на ступеньках. – Послушай, любезный господин… - Я не господин и далеко не так любезен, как ты думаешь, - оборвал его тот. – Послушай лучше меня, богатый мастер: шёл бы ты подальше. Если ты не заметил, я очень занят. - Чем же ты занят? - Наслаждаюсь солнцем и выпивкой, - с этими словами бродяга снова приложился к фляге. Вэнь Кэсин даже позавидовал ему - до того смачно тот глотал её содержимое. – И твоя компания не входит в мои планы. Вэнь Кэсин в задумчивости пожевал губу. - А если, - медленно сказал он, расплываясь в улыбке, - я угощу тебя выпивкой? В одной из местных лавок продают чудное сливовое вино, а ты выглядишь явным ценителем. Бродяга повернулся и в первый раз за всю беседу посмотрел прямо на него. Вэнь Кэсин наконец увидел его глаза, прежде скрытые завесой растрёпанных волос – тёмные и глубокие, они затянули его в себя, словно два омута. Засмотревшись, Вэнь Кэсин на мгновение забыл, что хотел сказать, но, когда нищий вопросительно поднял бровь, опомнился: - Ну что, по рукам? - С чего тебе угощать меня выпивкой? – подозрительно спросил тот, но Вэнь Кэсину показалось, что тон его слегка смягчился. - Видишь ли, нелюбезный не господин, - протянул он шутливо, - сегодня мне очень скучно и хочется скрасить вечер чаркой прекрасного вина. А если ещё и компания будет столь же прекрасной… Как говорят поэты, рядом с красавицей и вода сладка, ну, а со мной рядом будет красавец, который, я убежден, ничуть не хуже… - Всё, хватит, хватит, - поморщился нищий. Он помолчал, видимо, колеблясь, и Вэнь Кэсин добавил: - Обедом тоже угощу. - Ладно, твоя взяла, - вздохнул тот, поднимаясь.    *** По дороге к лавке с вином Вэнь Кэсин исподтишка наблюдал за своим спутником, отмечая про себя мельчайшие детали: слишком прямую для бродяги спину, гордый разворот плеч, легкие шаги, ловкость, с которой тот уклонялся от других прохожих на тесной улочке. А еще – Кэсин не зря считал себя знатоком – ткань его одежды, что лишь на первый взгляд казалась бедной и потрёпанной. Возможно, неискушённому взгляду было бы не за что зацепиться, но Кэсин отлично разбирался в тканях – одежды бродяги были отличного качества и пошива, а видимость поношенного тряпья им придали умышленно. Он покивал сам себе, довольный собственной наблюдательностью. Когда, уже в лавке, им принесли вино, Кэсин поднялся и, сложив руки перед собой, склонился в вежливом поклоне. - Прошу простить мои грубые манеры, уважаемый спутник. Я всё еще не представился, но теперь спешу исправить эту оплошность. Моё имя Вэнь Кэсин, но также я известен под прозвищем «Благодетель Вэнь», поскольку я и вправду не чужд благотворительности, в чем вы, несомненно, сможете убедиться сами. Бродяга вздернул бровь, многозначительно кидая взгляд на чарки с вином, и вправду источавшие благоухающий аромат. - Я понимаю, что моему дорогому спутнику не терпится приступить к дегустации, - усмехнувшись, продолжил Вэнь Кэсин. – Но не сможет ли он оказать мне любезность и представиться, дабы я мог поднять тост в его честь? Тот вздохнул так тяжело, словно все невзгоды мира обрушились на его голову, но всё же едва заметно кивнул и коротко ответил: - Чжоу Сю. Теперь мы можем выпить? Вэнь Кэсин, уже открывший было рот, дабы разразиться очередным потоком любезностей, решил все же отложить их на потом и с готовностью сел напротив. - Как и обещал, первый тост в твою честь, мастер Чжоу. Он пригубил вино, наслаждаясь вкусом и не забывая из-под полуприкрытых ресниц наблюдать за Чжоу Сю. Тот выпил свое вино быстро и небрежно, но от Вэнь Кэсина не ускользнуло, как вначале тот слегка вдохнул аромат, а длинные сильные пальцы обхватили чарку жестом, не свойственным простолюдинам. Когда Чжоу Сю поставил свою чарку обратно, Вэнь Кэсин потянулся к кувшину, чтобы вновь её наполнить, и будто бы случайно столкнул его со стола. Но не успел кувшин долететь до пола, как был подхвачен быстрым движением Чжоу Сю. Он со стуком поставил кувшин на стол, придвигая его к Вэнь Кэсину, но тот и глазом не моргнул, просто расплылся в улыбке и налил им обоим вина. - Мастер Чжоу, у меня к тебе предложение. Иди ко мне на службу. - Службу? - В мою личную охрану, - пояснил тот. Тот окинул его подозрительным взглядом. - На тебя что, покушаются? - Пока нет, - уклончиво сказал Вэнь Кэсин. – Но ты же знаешь, мастер Чжоу, как это опасно: быть таким красивым, богатым и одарённым талантами, как я. - И скромным. - Отнюдь, скромность в число моих талантов не входит, - сладко улыбнулся Вэнь Кэсин. – Однако же и её отсутствие я недостатком не считаю. Соглашайся, мастер Чжоу. Я не пожалею тебе жалованья, ты будешь прекрасно одет, сыт и… – тут он чуть склонился к нему, понизив голос. – Если тебе захочется общества прекрасных дев… - Не интересует. - Или прекрасных юношей… - Не интересует. - Тогда, - Вэнь Кэсин драматично понизил голос, - я предложу тебе компанию, от которой ты не сможешь отказаться. - Ты имеешь в виду свою? - Ах, нет, - рассмеялся тот, обмахиваясь веером. – Хотя я рад, что ты считаешь меня столь неотразимым. Но я имел в виду не себя. - А что же тогда? - Компанию прекрасного вина. - По рукам.   *** Дом у избалованного молодого господина оказался роскошным, впрочем, Цзышу этому совершенно не удивился. Только богатей мог позволить себе, поддавшись сиюминутному капризу, нанять встреченного на улице бродягу в качестве своего телохранителя. Что Вэнь Кэсин о нем знал? Ровным счетом ничего, кроме, разве что, прозвища. Так зачем он ему понадобился? Цзышу понимал, разумеется, что выдал свои умения в боевых искусствах. Возможно, Кэсина терзало любопытство: как мог кто-то вроде оборванца Чжоу Сю обладать подобными талантами? Но разве одного любопытства достаточно, чтобы впустить незнакомца в свой дом и доверить ему свою жизнь? Странно, очень странно. Впрочем, Вэнь Кэсин и был странным. С первого взгляда он производил впечатление пустоголового повесы, которому слишком тяжелый кошелек оттягивает карман. Любил выпить, вкусно закусить, вставлял к месту и не к месту пышные цитаты из философских трактатов и вычурные, боги знают кем написанные стихи, впрочем, классикой тоже не гнушался.  Он был очень красив, так, что становилось больно глазу, но, вместо того, чтобы чуть смягчить свою пронзительную красоту мягкими красками, наряжался в яркие ткани и пеструю вышивку, словно попугай. И все же было в нём что-то, что смущало и сбивало с толку Чжоу Сю. Он был… странным, да, и вместе с тем непонятным, словно река, у которой не удавалось разглядеть дна. Не бойкий горный ручеёк, бегущий по камням, а таинственные воды в глубине леса. С виду безмятежные, что они скрывали в своей глубине? Поэтому Чжоу Сю решил быть с ним поосторожнее. Мало ли что. Все равно сроки его спора с Цзин Бэйюанем уже почти истекли. Он мог позволить себе немного поразвлечься. *** Три месяца назад. - Цзышу, друг мой, ты совершенно зря ушел в отставку, - потягивая ароматное вино, заметил Бэйюань, откинувшись в кресле. – Дворцовые интриги держат в форме, знаешь ли. - Ты знаешь, что я думаю об этой «форме», - отозвался тот, пригубив свое вино. – Сыт по горло и дворцом, и интригами, и службой. - Тебе повезло, что принц так просто отпустил тебя, - заметил Бэйюань. - Дуань Пэнцзю подсуетился – не без моей помощи, разумеется. Он, конечно, скользкий тип, но дело свое знает. Его амбиции не позволят ему так просто опростоволоситься, а это главное, что меня волнует. - И всё же зря ты ушел, - снова вздохнул Бэйюань. – Ты, конечно, неплохо устроен, но неужто не скучаешь по пышным приёмам у императора? - Они у меня в горле сидят. Признаться, пока у меня есть хорошее вино и ясное небо над головой, мне больше ничего не нужно. До того я устал от этой суеты. - Ты ещё скажи, что можешь ночевать на улице, - усмехнулся тот. - Хочешь, поспорим? – сверкнул глазами Чжоу Цзышу. – На погреб твоего лучшего вина. Я три месяца проживу, как простой бродяга, буду ночевать под мостом и ходить в лохмотьях. Цзин Бэйюань вскинул бровь. - А если я выиграю спор? - Тогда весь следующий год буду сопровождать тебя на приёмы у министра Ли, которого, как ты знаешь, я терпеть не могу. Тот просиял, кивая.  - Идёт. *** Кто же мог тогда подумать, что накануне того самого дня, когда заканчивались эти три месяца, Чжоу Цзышу обнаружит себя в услужении у богатого нахала. Ему выделили отдельную комнату – весьма приличную для простого охранника. Там было все необходимое, и Кэсин заверил его, что, если А-Сю будет в чем-нибудь нуждаться, он немедленно предоставит ему это. Цзышу только фыркнул – после ночёвок под мостом его едва смутило бы отсутствие каких-либо дополнительных удобств. - А-Сю, я велел слугам принести тебе новую одежду. Тебе помочь с купанием или… - Благодарю, господин, - вежливо склонился в поклоне Цзышу. – Этот скромный слуга знает, как принимать ванну. Пусть даже, глядя на меня, в это сложно поверить. - Отлично, - расплылся в улыбке Кэсин. – Тогда я прикажу набрать воды. Хотя он не добавил «для нас», у Цзышу зародилось нехорошее подозрение. Поэтому, едва слуги закончили готовить ванну, он поспешно запер дверь, и, только убедившись, что Вэнь Кэсин не выскочит откуда-нибудь из-под кровати, залез в бадью. Принимать горячую ванну после многих ночей под мостом было настоящим блаженством. Цзышу довольно вздохнул, соскабливая грязь с волос и кожи. Мгновение он помедлил, решая, стоит ли сбривать бороду, но потом решил, что хуже всё равно уже не будет, и взялся за лезвие. После тщательного купания и бритья Цзышу надел чистую одежду, уложил волосы и, посмотрев на себя в зеркало, остался вполне доволен увиденным. Хотя он и не признавался в этом самому себе, все же в самой глубине души его терзало любопытство, что скажет Вэнь Кэсин, увидев его истинный облик. Одевшись, Цзышу вышел из комнаты и отправился разыскивать хозяина дома. Тот сидел на кушетке в гостиной и читал книгу. Лучи закатного солнца освещали его изящные черты, бросали тени на белую кожу, удлиняя и без того длинные ресницы. Цзышу даже остановился на миг, любуясь. Какая ирония – он рассчитывал произвести впечатление на Вэнь Кэсина, а в итоге сам попал в ловушку его красоты! Услышав шаги, Вэнь Кэсин повернул голову, встречаясь взглядом с Цзышу, и тот почувствовал, как сердце замерло где-то в горле. Несколько мгновений они смотрели друга на друга, не двигаясь, даже, кажется, не дыша. Вэнь Кэсин первым вырвался из этого странного морока. Он вопросительно поднял брови, окидывая взглядом Цзышу с головы до ног: - Приветствую, благородный господин. Чем я могу вам услужить? И Цзышу даже купился бы на его невинный взгляд, если бы не лукавая усмешка, замершая в самом уголке алых губ. - Я ищу одного избалованного господина, который нанимает кого попало себе в охранники, - ответил он, бесцеремонно усаживаясь на край кушетки. – Вы случаем его не встречали? - Понятия не имею, о ком вы, - усмешка стала шире, завладела всем лицом, превращая прекрасного небожителя под закатными лучами в уже знакомого Цзышу несносного озорника. - Тогда забудьте, - он махнул рукой, царственно, словно император своему подданному. - У вас найдется что-нибудь выпить?    *** Дни потекли неспешной чередой. Чжоу Цзышу вынужден был признаться самому себе, что жилось ему весьма вольготно: он мог спать почти до полудня, ел отличную еду, пил прекрасное вино, а его обязанности… Что ж, в основном он занимался тем, что развлекал хозяина дома. Вэнь Кэсину захотелось на прогулку? Цзышу, как личный охранник, его, разумеется, сопроводит. Господин изволит сыграть в шахматы? Цзышу составит ему компанию; сперва он пытался сделать вид, что не умеет играть, но потом сдался. Кэсину хочется поэзии? Цзышу почитает ему вслух. Хозяин желает... И так по кругу. Цзышу вздохнул. Даже на службе у императора он не чувствовал себя настолько податливой куртизанкой, удовлетворяющей каждый каприз своего чудаковатого клиента. Служба у императора... Он снова вздохнул, помотав головой, чтобы отогнать неприятные воспоминания. Нет, все же быть на побегушках у Вэнь Кэсина оказалось в тысячу раз лучше, чем плести бесконечные интриги и раз за разом окунаться в грязь придворной жизни. И Цзышу был рад, что вырвался из её алчных лап. Он хотел быть свободным – и получил эту свободу. Даже если она заключалась в том, чтобы ускользнуть из дворца, сбежать на другой конец Поднебесной и притвориться нищим, а после наткнуться на избалованного богатея и стать его игрушкой. По правде сказать, Вэнь Кэсин в качестве господина оказался не так уж и плох. Он никогда не наказывал Цзышу, не укорял, если тот недостаточно ревностно исполнял свои обязанности, даже не повышал голоса. Он просто грустно вздыхал, принимая жалобный вид и сетуя на горестную судьбу, пославшую ему столько жестокого спутника, и это было даже хуже: Цзышу немедля ощущал укол вины и желание тотчас исполнить любой каприз этого злостного вредителя, приходя в ужас от собственных душевных порывов. Однажды он наткнулся на Вэнь Кэсина в саду, когда решил уединиться там с кувшином своего любимого сливового вина. Тот сидел в беседке, окруженный кустами роз, сам в нежно-розовом ханьфу, так что Цзышу сначала не смог его разглядеть. Лишь когда Кэсин шевельнулся, картинно вздыхая, он вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив кувшин. - Лао Вэнь, ты меня напугал! - Напугал? Я? Как может что-то настолько совершенное кого-то напугать? Цзышу молча повернулся к нему спиной, рассчитывая поискать другую беседку, но ему не дали этого сделать. Кэсин поспешно поднялся и шагнул к нему, размахивая какой-то книгой, словно мечом. - Послушай, А-Сю, послушай, какие стихи я нашел! – и Цзышу ничего не оставалось, как усесться рядом и приготовиться к долгим поэтическим чтениям. Наконец, когда его голова, казалось, уже была готова треснуть от обилия цветистых метафор, а небо потемнело от подступающих сумерек, Кэсин захлопнул книгу и громко вопросил: - Что прекрасней в мире, чем луна? - Только чарка доброго вина, - буркнул Цзышу. - Это так тривиально, А-Сю. - Зато честно. Кэсин только пренебрежительно хмыкнул и потянулся к кувшину с вином, чтобы разлить его по чаркам. - Полюбуйся цветами, А-Сю! – сделав первый глоток, выспренно призвал он. – Смотри, сколько их здесь! Сотни, тысячи прекрасных цветов в моем саду… - Не сомневаюсь, что господин знает толк в цветах, - с намеком сказал Цзышу. – И может сорвать любой, какой пожелает. - Верно, А-Сю! – закивал тот. – Но мне не нужны тысячи. Мне нужен один, единственный на свете цветок. Не выдержав его пристального взгляда, Цзышу отвел глаза. Позже, когда они, выпив ещё, наслаждались легкой ночной прохладой, Кэсин задрал голову, чтобы посмотреть на небо. Там, среди густых чернильных облаков, виднелся налившийся серебром лунный диск. -А-Сю, почему луна одинока? – снова пристал к нему не желавший униматься Вэнь Кэсин. - А мне почем знать? - А я знаю, - торжественно провозгласил тот, явно намереваясь поделиться своим сакральным знанием с Цзышу. – Она одинока, потому что никто не может до нее дотянуться. Тот уже хотел ответить что-нибудь колкое, но Вэнь Кэсин посмотрел ему в глаза, и что-то в его взгляде остановило Цзышу. В который уже раз он задался вопросом, что именно скрывается за маской болтливого пустозвона в шелках. Пожав плечами, Цзышу снова потянулся к бутылке. Вино согрело его, осев приятным терпким вкусом на языке. Сам не зная, почему, он вдруг почувствовал умиротворение и покой. Ему было хорошо, здесь и сейчас, в этом месте и с этим человеком. Они с Кэсином были знакомы лишь пару месяцев, но казалось, что он знает его уже долгие годы. Нехотя, Цзышу признался самому себе, что этот молодой господин не так уж его и раздражает. Говоря по правде… даже совсем не… - А-Сю! Я хочу, чтобы ты почитал мне стихи! Подумай только, это ведь так романтично – ночь, цветы, луна и поэзия! Ну, А-Сю! Цзышу вздохнул, качая головой. Возможно, он погорячился с выводами.    *** Ему следовало бы знать, что такой пакостник, как его господин, на стихах и любовании луной не остановится. Он стал замечать, как Вэнь Кэсин, сперва просто приглядывавшийся к нему и время от времени осыпавший комплиментами, стал чаще к нему прикасаться - рука, задержавшаяся на плече, скольжение изящных пальцев, когда тот передавал ему кувшин вина, легкое полуобъятие, когда он будто бы помогал ему поправить сползший набок воротник. Сначала Цзышу пытался отстраняться, но потом махнул рукой. Что толку, если негодник всё равно настоит на своем? К тому же эти прикосновения не были ему неприятны. Даже напротив - но он старался не давать воли этим мыслям, сдерживал себя, как мог. Даже когда Вэнь Кэсин, с его искушающими улыбками и прикосновениями начал приходить к нему во сне. Даже когда от одного аромата его волос, скользнувших по щеке, у Цзышу начинала кружиться голова. Цзышу говорил себе, что это временно, это пройдёт. Кэсин красив, как небожитель, что же странного в том, что он может сводить с ума? Но это не помогало. Его влечение не проходило, лишь становилось сильнее. Однажды он увидел Вэнь Кэсина выходящим из купальни, в одном лишь тонком одеянии, которое тот незамедлительно скинул, открывая жадному взору Цзышу длинные шелковистые волосы, скользящие по спине, нежные округлые ягодицы, бусины позвонков, которые так и хотелось пересчитать пальцами... Горячее желание, словно кипяток, плеснуло под кожей, во рту пересохло, ладони загорелись от жажды прикоснуться... Цзышу с трудом сдержал себя, закусив губу и отворачиваясь. С этим надо было что-то делать. Поспешно скрывшись в своей комнате и заперев за собой дверь, он привалился к ней спиной. Под прикрытыми веками всё ещё плясали, как живые, образы Вэнь Кэсина - вот он, полуобнаженный, выходит из купальни, вот легкая ткань спадает с его плеча, скользит по талии, по бёдрам, открывая его тело взгляду и непристойным мыслям. Цзышу прерывисто вздохнул и скользнул рукой вниз, пробираясь в складки собственной одежды и сжимая налившуюся плоть. Сделав над собой усилие, он отошёл от двери и, на ослабевших ногах подойдя к кровати, почти упал на неё. Руки дрожали; он торопливо развязал завязки на одежде, нырнул ладонью внутрь, вытаскивая член. Тот был твёрдым и горячим, на алой головке выступили прозрачные капли. Прерывисто вздохнув, Цзышу погладил ствол по всей длине, сжимая у основания, а потом закрыл глаза и быстро задвигал ладонью. Вэнь Кэсин в воображении изгибался в его объятиях, гибкий, как ивовая ветвь, прекрасный, как цветок сливы. Он хрипло стонал, просил ещё, а потом замер, изливаясь жемчужными каплями себе на живот. И Цзышу кончил вместе с ним, содрогаясь и подаваясь навстречу собственной руке в последних отчаянных движениях.    *** Но самая большая пытка ждала его впереди. Однажды, уже на ночь глядя, слуга сказал Цзышу, что господин зовёт его в свои покои. Не ожидая ничего хорошего, Цзышу послушно пришел туда, и понял, что интуиция его не подвела. Вэнь Кэсин лежал на кровати в одном лёгком халате, а рядом с ним рядами выстроились бутылочки с ароматными маслами. В воздухе витал пьянящий аромат сладких благовоний. В голове Цзышу не осталось ни одной пристойной мысли. Вечер, Вэнь Кэсин, полуобнажённый, изящные ключицы виднеются в вырезе ночных одежд, волосы распущены и лежат на плечах, чувственные запахи из курильницы щекочут ноздри… - Чего господин изволит? – спросил Цзыщу, поморщившись от того, насколько хрипло прозвучал собственный голос. Вэнь Кэсин тонко улыбнулся, вмиг напомнив своему охраннику о демонах-лисах, искусителях из древних сказаний. - Господин желает, чтобы его А-Сю сделал ему массаж, - то, как это прозвучало, и слова «его А-Сю» заставили Цзышу покрыться горячим потом. Он почувствовал, как сердце забилось чаще, и прикусил губу. - Я не мастер в этом деле, я плохо разбираюсь в массаже, - зачастил он и отступил на шаг, надеясь улучить момент и выбежать из комнаты. Но от Вэнь Кэсина так просто было не скрыться. - Это не страшно, - мурлыкнул он, одним движением скидывая с плеч халат. Тёмно-синяя шелковая ткань сползла вниз, открывая его до пояса. – Я разбираюсь в этом за нас двоих. У Цзышу подогнулись колени. - Господин, я… - Это приказ, А-Сю, - негромко, но твердо сказал он. – Подойди. Цзышу сделал несколько шагов к кровати, говоря себе, что сейчас, вот сейчас он положит этому конец. В конце концов, он здесь не раб, просто наемный работник. Пусть Кэсин ищет себе другую игрушку, пусть… - Пожалуйста, А-Сю, - выдохнул тот, и все правильные мысли вымело из головы Цзышу. Он молча кивнул, глядя, как его господин ложится на живот, отводя волосы в сторону, как синий шелк сползает ещё ниже, едва прикрывая бедра, как красиво перекатываются мышцы под белоснежной кожей. - Возьми масло, любое, какое понравится. Цзышу всё так же молча окинул взглядом ряды бутылочек. Взял одну, вдохнул аромат. Бергамот. Нет, слишком резко. Ваниль. Слишком сладко. Миндаль… в самый раз. Впрочем, можно смешать… Он подвернул рукава ханьфу, намереваясь приступить, но Кэсин прервал его: - А-Сю, думаю, тебе будет лучше снять верхние одежды. - Что? – поперхнулся тот. - Они могут запачкаться в процессе, - пояснил Кэсин. – Сними верхнее ханьфу… впрочем, нижнее тоже можешь снять, я не возражаю. Гадая, каких именно богов он прогневал и как это искупить, Цзышу послушно стянул верхнюю одежду, оставшись в одной тонкой нательной рубашке и штанах. Он сел боком к Вэнь Кэсину, но тот снова покачал головой. - Я хочу, чтобы ты сел сверху, мне на бёдра. Так будет удобнее. Цзышу втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Воображение сразу нарисовало с десяток горячих непристойных картин, в которых он был и сверху, и снизу, и сбоку, только в этих картинах на них обоих уже не было ни халата, ни рубашки. Вообще ничего не было. - Может быть, лучше так? – сделал он последнюю попытку сохранить остатки рассудка. Но Вэнь Кэсин был неумолим. Он состроил жалобную гримасу, снова прошептал «Пожалуйста», и Цзышу уже ничто не смогло бы спасти. Он закатал рукава рубашки и взобрался на Кэсина, даже через ткань нижних одежд ощущая жар его кожи. Тот довольно выдохнул, и Цзышу поёрзал, пытаясь не так сильно прижиматься пахом к его ягодицам. Масло растеклось по ладони ароматом миндаля и ванили. Цзышу растёр его в руках, согревая, а потом положил их на спину Вэнь Кэсина. Кожа под его пальцами была гладкой и шелковистой. Цзышу начал с основания шеи, прошелся вниз, будто пересчитывая позвонки, затем снова вверх, растирая вверенное ему тело мягкими круговыми движениями. Кэсин под ним вздыхал всё громче, и в какой-то момент Цзышу показалось, что эти вдохи перешли почти в стоны. Он чувствовал, как становится жарко ему самому, как сильно на него влияет эта близость и этот человек. Ладони самовольно скользнули ниже, туда, где ткань халата едва прикрывала ягодицы, жадно прошлись по бокам, сжимая их, потом снова опустились к бёдрам и замерли. - Ты можешь убрать ткань, если она тебе мешает, - сипло пробормотал Вэнь Кэсин, нетерпеливо ёрзая под ним. – Так будет лучше… Массаж будет более… качественным… Что-то помутилось в голове Цзышу – наверное, это остатки разума покинули его. Он схватил края халата и резко дёрнул, отбрасывая в сторону, обнажая белые ягодицы и стройные ноги. Сжал соблазнительные округлости в ладонях, жадно, словно умирающий от жажды, растирая и лаская их. Кэсин громко застонал, выгибаясь под ним. Его бледная кожа порозовела, во впадинке между лопаток собрались капли пота, и Цзышу смотрел на них, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наклониться и не собрать их губами. Кэсин что-то прошептал, слишком тихо, чтобы его можно было расслышать. Цзышу напряг слух, но не смог различить ни слова. Тогда он склонился ниже, и в этот момент тот повернул голову, выдыхая ему в самые губы: - Пожалуйста… Наверное, так себя чувствуют перед тем, как шагнуть в бездну, успел подумать Цзышу, а потом его губы встретились с чужими, и жаркая сладость обожгла, затянула в себя, накрывая с головой. Кэсин стонал ему в рот, дрожа и выгибаясь, и Цзышу жадно притягивал его к себе, стремясь ощутить как можно больше этого совершенного тела. Где-то в середине поцелуя он почувствовал, как с него стягивают остатки одежды, а потом они, обнажённые, прижались друг к другу, судорожно двигая бедрами. По комнате разливался сладкий ореховый аромат, стоны и вздохи Кэсина кружили голову, и в какой-то момент всего этого стало слишком много. Цзышу прижался к Кэсину так тесно, как только мог, жалея лишь о том, что не может слиться с ним в единое целое, а потом его захлестнул оргазм. Он кончал, глуша собственные стоны поцелуем и чувствуя горячее семя любовника на своей коже.   *** На следующий день Цзышу не знал, куда девать глаза. Ему было стыдно за то, что он так легко потерял голову, что поддался чарам Вэнь Кэсина, хотя клялся самому себе, что устоит и ни за что не даст себя соблазнить. Но он решил, что отныне будет стойким и больше не падёт жертвой лисьих глаз. С таким решительным настроем он и вышел утром в гостиную. Сидя на кушетке, Вэнь Кэсин читал книгу. Цзышу мысленно приготовился, принимая каменное выражение лица, ожидая, что Кэсин кинется к нему с привычными заигрываниями, но тот и головы не повернул. Так и сидел, уставившись в книгу, словно ничего интереснее в жизни не читал. Неожиданно для самого себя Цзышу почувствовал укол обиды, и он бы посмеялся над собой, если бы этот укол не оказался таким острым. Вчера, после того, как они оба пришли в себя, он стремительно удалился, а попросту говоря, сбежал, не сказав Кэсину ни слова. И теперь в душе Цзышу царило смятение. Он уже и сам не понимал, почему так крепко держался за собственную добродетель, особенно после того, как её в объятиях Кэсина и утратил. А может, ему просто было страшно - страшно в глубине души, что избалованный, капризный молодой господин, наигравшись, выбросит его из своей постели и своего дома, а этого гордость Цзышу - и его сердце - перенести не могли. Потому он и цеплялся из последних сил за свою каменную маску - но никак не ожидал, что она ему не понадобится. Молчание затянулось. Цзышу не знал, что сказать, и стоит ли вообще говорить что-нибудь. На душе у него было тяжело. Он думал, что, отстранившись от Вэнь Кэсина, испытает облегчение, но сейчас его сердце словно придавил камень. - Будут какие-нибудь распоряжения, господин? - наконец спросил он чуть хриплым голосом, когда молчание показалось невыносимым. Кэсин кивнул, по-прежнему не поднимая головы. - Прикажи приготовить повозку. Поедем на рынок. Заставив его прождать ещё почти час, Вэнь Кэсин наконец соизволил выйти на крыльцо. Сегодня он был одет в ярко-алые, словно листья клёна, одежды, горевшие огнем на белой коже. Выглядел Кэсин, как всегда, восхитительно, но Цзышу не мог не отметить круги под глазами и общий осунувшийся вид, словно тот не спал всю ночь. Сердце кольнуло чувством вины, которое он поспешно от себя отогнал. Всё так же не глядя на него, Кэсин сел в повозку, и они покатили на рынок. Сегодня на улицах было удивительно многолюдно - народ готовился к Празднику середины осени. Везде продавали лунные пряники, шумные торговцы криками заманивали покупателей, голова кружилась от обилия красок, запахов, звуков. Кэсин шёл впереди, ловко, словно рыба в воде, лавируя в людском потоке. Его обтянутая алым спина маячила перед глазами Цзышу, словно отпечатываясь на изнанке его век. Уже в который раз за этот день он хотел схватить Вэнь Кэсина за руку, остановить его, попросить: "Подожди", но предательский страх мешал, впиваясь когтями в сердце, не давая сказать ни слова. Вдруг впереди раздался громкий крик. Какой-то парнишка, сломя голову, бежал по улице, прижимая к груди небольшой узелок, а за ним гнались несколько мужчин весьма бандитской наружности. - А ну, стой! - заорал один из них. - А ну, вернись! Стой, я кому говорю! - Это моё! - через плечо крикнул парнишка, не сбавляя темп. - Я это честно заработал! Вы у меня и так всё время всё отбираете! - Уговор дороже денег! - продолжал кричать тот. - Мы тебя выручили, теперь и ты делись! Паренёк хотел было юркнуть в толпу, но наткнулся стоявшего в узком проулке Вэнь Кэсина. Испуганно охнув, он попытался его обогнуть, но тот схватил его одной рукой за плечо, толкая себе за спину, а другую слегка выставил перед собой. Подбежавший мужчина, не тратя времени на слова, занёс руку, и Цзышу подался вперед, готовясь отбить направленный на Кэсина удар. Но тот вдруг слегка развернулся, пригнувшись, и одним ловким молниеносным движением отбросил противника прочь. Следующего постигла та же участь. Цзышу смотрел, широко распахнув глаза, как избалованный молодой господин дерётся, словно дикий лев, и сердце у него колотилось, как бешеное. Он и моргнуть не успел, как все противники Кэсина лежали на земле. "Вот же лгун!" - мелькнула в голове стремительная мысль. Беззащитный котенок оказался матерым тигром. Как ловко он провел Чжоу Цзышу! А все для того, чтобы заманить его к себе на службу. "Каков подлец", - с немалой долей восхищения снова пронеслось в его голове. Переведя дыхание, Кэсин отряхнул рукава и наконец посмотрел на него, встретившись с Цзышу глазами. Время, казалось, застыло, и в эту секунду Цзышу вдруг осознал, каким до нелепости глупым был его страх, его глупая гордость. Он понял, что единственное, чего он действительно хочет, находится прямо перед ним, и что он готов бороться за это, если понадобится, лишь бы всегда, каждый день, видеть его, прикасаться к нему... - Господин! - раздался вдруг испуганный крик парнишки, и Цзышу, резко повернувшись, увидел, как один из нападавших, пришедший в себя, приподнялся, сжимая в руке нож, и занес руку для броска. Стоявший слишком далеко Цзышу не успел бы его остановить, поэтому он сделал единственное, что мог: бросился вперёд, закрывая Вэнь Кэсина собой. Грудь пронзила острая боль, в глазах потемнело, и он успел уловить где-то рядом отчаянное: "А-Сю"! прежде чем погрузиться в беспамятство.   *** Первым, что он услышал, очнувшись, был чей-то всхлип. Знакомый голос, тихий, жалобный, дрожащий, звал его из темноты назад, к свету. Он с трудом открыл глаза, едва не застонав от боли, пронзившей тело, и различил в сгущающихся сумерках алые одежды. "Словно кровь, - пронеслась в голове мысль. - Подходит сегодняшним событиям". Цзышу попытался приподняться на локте, но боль снова напомнила о себе, и он остался лежать, разглядывая узорчатую вышивку по краю алого рукава. - А-Сю, - снова пробормотал голос. - Не оставляй меня, А-Сю. Я обещаю, что больше не буду к тебе приставать, даже пальцем не прикоснусь, даже заигрывать не стану... Только очнись, пожалуйста, пожалуйста! - Вот дурак, - вырвалось у Цзышу. Что за нелепицу он несёт! Будто сам Цзышу не желал этих приставаний больше жизни. - А-Сю! - вскрикнул Кэсин, подскакивая с места. - Наконец-то! Я места себе не находил! Как ты? Болит? Болит? - Нет, не болит, - буркнул тот, смущённый, и хотел было отвернуться, но Вэнь Кэсин ему не позволил. Обхватив обеими ладонями его лицо, он заставил Цзышу взглянуть на себя, и тот едва не утонул в его взгляде - столько любви, тревоги и обожания там было. - А-Сю, прости меня, - серьёзно сказал он. - Я был не прав. Сперва затащил тебя в постель, потом сделал вид, что не обращаю внимания... - Да, вот за это стоит извиниться, - проворчал Цзышу, забыв, как сам сбежал, сломя голову, из его спальни. Вэнь Кэсин улыбнулся ему с такой нежностью, что у него перехватило дыхание. - Тогда я извиняюсь. А-Сю, я хочу быть с тобой. Но, если ты этого не хочешь, то я тебя отпущу, - его голос дрогнул на последнем слове. - Дурак, - снова сказал Цзышу и, наплевав на боль в груди, привлёк Вэнь Кэсина к себе, накрывая губы крепким поцелуем.