Невысказанная буря

Вечер после концерта всегда был тяжёлым. Адреналин постепенно сменялся свинцовой усталостью, которая оседала в мышцах и забивала голову вязким туманом. Чимин сидел в общей гримерке, развалившись в кожаном кресле, и лениво массировал затекшую шею. Сзади подошёл Чонгук. Без лишних слов, он положил свои широкие ладони на плечи Чимина, начиная разминать зажатые мышцы. Чимин с облегчением выдохнул, закрыв глаза. Пальцы Чонгука были горячими, сильными, он знал, куда нажать, чтобы боль отступила. — Расслабься, хён, — низким голосом произнёс Чонгук, и его губы оказались совсем рядом с ухом Чимина. — Ты сегодня выложился на полную. Чимин чувствовал, как дыхание младшего обжигает кожу, и невольно подался назад, прижимаясь спиной к его крепкой груди. Чонгук не остановился на массаже плеч; его рука медленно скользнула вниз, по лопаткам, а затем пальцым зацепили край майки, забираясь под ткань. Чимин вздрогнул — пальцы были шершавыми, с короткими ногтями, и они уверенно начали исследовать рельеф его спины, задерживаясь в районе поясницы. С другого конца комнаты за ними наблюдал Юнги. Он сидел с гитарой, втыкал в неё медиатор, но играть не пытался. Его взгляд, обычно сонный и спокойный, сейчас был испепеляющим. Юнги сжимал гриф так, что костяшки пальцев побелели. — Вы там закончили? — процедил Юнги, и голос его прозвучал слишком резко, даже для его обычного тона. — Мы скоро должны быть в отеле. Чимин открыл глаза и встретился с ним взглядом. Злость, смешанная с чем-то глубоким и тёмным, вспыхнула в глазах Юнги. Чимин улыбнулся, потянувшись, чтобы сбросить оковы усталости, и этот невинный жест заставил Юнги окончательно помрачнеть. Чонгук же, кажется, вообще не заметил этого напряжения. Он обхватил Чимина за талию, притягивая к себе еще плотнее, и вдруг, как бы невзначай, задел бедрами его задницу. — Тебе правда так хорошо, хён? — прошептал Чонгук, и в его голосе послышались те самые нотки, от которых у Чимина по спине побежали мурашки. Чимин смущённо кашлянул и попытался отстраниться, но Чонгук не отпускал. Его рука спустилась еще ниже, на мгновение сжав ягодицу Чимина, прежде чем отпустить его. Юнги в этот момент встал, с шумом отставил гитару и быстро вышел из гримерки. «Что с ним?» — подумал Чимин, глядя ему в спину. К концу следующей недели обстановка накалилась до предела. Чимин начал замечать, что Чонгук ищет любой повод быть рядом. В коридорах, в лифте, даже во время репетиций. Прикосновения становились всё смелее: рука на бедре, «случайные» столкновения грудью в грудь, когда Чонгук проходил мимо, или мимолётные, но долгие касания губами за ухом, когда они делили общую бутылку воды. И каждый раз Юнги был где-то рядом. Он не вступал в ссоры, не устраивал скандалов. Он просто молчал. Но это молчание было страшнее крика: оно было тяжёлым, густым и полным невысказанной ярости. Юнги перестал смотреть на них, когда они обжимались, но Чимин чувствовал его взгляд кожей — колючий, обжигающий, жадный. Однажды в отеле, в перерыве между интервью, Чимин поймал Чонгука в пустом коридоре. — Слушай, Чонгук-а, — начал Чимин, скрестив руки на груди. — Между нами всё здорово, правда. Но ты же видишь, что Юнги... – Вижу, — перебил его Чонгук, ухмыльнувшись. — Он сейчас с ума сойдёт. – Я люблю его, — тихо сказал Чимин. — Не в том смысле, чтобы мы были вместе, а... ты понимаешь. Он мне дорог. Больше всех. Чонгук подошёл ближе, заставляя Чимина отступить к стене. Он упёрся руками по обе стороны от его головы, запирая в ловушке. – Если любишь, то почему позволяешь мне это делать с тобой? — Чонгук понизил голос до хрипого шепота. — Ты же знаешь, что я хочу. И знаешь, что он хочет. Но ему не хватает яиц, чтобы забрать тебя себе. – Что ты предлагаешь? — сдавленно спросил Чимин. Запах парфюма Чонгука — что-то древесное и терпкое — забивал легкие. – Помочь ему, — Чонгук коснулся пальцем нижней губы Чимина, заставляя того сжать рот. – Спровоцировать его. Нам всем нужно, чтобы он наконец перестал быть просто зрителем. Давай устроим ему шоу, от которого он не сможет отвести глаз. – Какой план? – Мы не будем делать ничего такого, чтобы тебя обвинили. Но мы будем делать это так, чтобы он чувствовал каждую секунду. Возбужденно. Откровенно. Чтобы он понял: если не заберет тебя сейчас, он потеряет тебя навсегда. План был прост и одновременно опасен. Концерт в Японии. Огромный стадион, тысячи людей, огни, крики. После выступления, когда адреналин достигает пика, когда чувства обострены до предела, они должны были дать Юнги понять, что между Чимином и Чонгуком происходит что-то большее, чем просто дружба. После финальной песни, когда за кулисами началась привычная суета, Чимин и Чонгук оставались нарочито близко друг к другу. В раздевалке, пока Юнги собирал свои вещи, Чонгук подошел к Чимину сзади, обхватив его вокруг талии и прижав к себе. Он начал медленно целовать его в шею, прямо там, где пульсировала вена. Чимин зажмурился, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он слышал, как Юнги замер. Слышал его тяжелое, прерывистое дыхание. – Вот здесь, — прошептал Чонгук, и его рука скользнула под футболку Чимина, лаская горячую кожу. Чимин издал тихий, непроизвольный стон, выгибаясь в руках друга. – Хватит, — голос Юнги прозвучал глухо. Чонгук не остановился. Он посадил Чимина на столик с косметикой, заставив его ноги разлететься в стороны. Губы Чонгука спустились ниже, к ключицам, а рука уверенно легла на бедро Чимина. – Вы что, издеваетесь надо мной? — Юнги стоял напротив них, его глаза потемнели, а губы сжались в тонкую линию. Он выглядел так, будто сейчас либо взорвется, либо ударит кого-то. – Мы просто отдыхаем, хён, — невинно пробормотал Чимин, хотя его дыхание сбилось, а футболка задралась до самой груди. – Отдыхаете? — Юнги сделал шаг вперед, резким движением отодвинул Чонгука в сторону и схватил Чимина за руку, рывком поднимая со стола. — Пошли отсюда. — А Чонгук... – Чонгук подождёт. Юнги буквально потащил его за собой, сжимая запястье так сильно, что Чимину стало даже немного больно. Они почти бежали по коридору отеля. Юнги молчал, но всё его тело источало агрессию, смешанную с нечего скрывать желанием. Как только дверь их номера захлопнулась, Юнги прижал Чимина спиной к дверному полотну. Его руки, сильные и властные, вцепились в его плечи. – Ты думаешь, я слепой? Решил поиграть с огнём, чтобы посмотреть, как я загорюсь? – Юнги, я... Слова закончились. Юнги впился в его губы жестким, почти грубым поцелуем. Это не было похоже на те нежные прикосновения, к которым Чимин привык. Это был захват. Юнги целовал его так, словно хотел выпить всю душу, не оставляя ничего себе. – Ох, бля... – вырвалось у Чимина, когда язык Юнги, горячий и влажный, ворвался внутрь, исследуя его рот. Чимин обхватил Юнги за шею, впиваясь пальцами в короткие волосы на затылке. Юнги отстранился всего на мгновение, чтобы сорвать с Чимина футболку. Ткань затрещала, но Чимину было всё равно. В этот момент существовало только одно: его тело, которое требовало этого контакта, и Юнги, который наконец-то перестал бороться с собой. – Ты сводишь меня с ума, — прорычал Юнги, прижимаясь лицом к его шее и оставляя там глубокий, влажный след. Его руки скользнули вниз, хватая Чимина за бедра и одним рывком поднимая его вверх. Чимин обхватил его ногами, чувствуя, как твердость чужого возбуждения упирается ему в промежность. Юнги понес его в сторону кровати, сбрасывая по пути всё, что мешало. Когда они рухнули на простыни, Чимин почувствовал, как тяжёлое, горячее тело Юнги придавило его сверху. – Больше никакого Чонгука, — прошептал Юнги в самые губы, обжигая его дыханием. — Понял? Чтобы ни прикосновений, ни взглядов. – Ты ревнуешь, — выдохнул Чимин, чувствуя, как дразнящие пальцы Юнги начали расстегивать его ремень. – Ненавижу это слово. Юнги одним резким движением стащил с него джинсы, заставляя Чимина смущённо сжаться. Но Юнги не позволил. Он заставил его раскрыться, заставляя смотреть ему в глаза. – Смотри на меня, Чимин. Не на него. Только на меня. Юнги опустился вниз, между его ног. Его руки уверенно легли на бёдра Чимина, разводя их шире. Чимин зажмурился, когда почувствовал горячее, влажное прикосновение языка, которое заставило его выгнуть спину дугой. – Ох, да... Юнги... пожалуйста... Звуки стали более откровенными. Смачный хлюпающий шум, приглушённые стоны Чимина, тяжелое дыхание Юнги, который с жадностью, почти с голодом, ласкал его. Чимин чувствовал каждую мышцу Юнги, напряженную от напряжения и вожделения. Когда Юнги поднялся обратно, чтобы накрыть Чимина своим телом, тот почувствовал, как по его коже пробежала дрожь. Юнги больше не сдерживался. Он ворвался в него резко, одним глухим толчком, заставив Чимина вскрикнуть. – Болше никаких игр... – Юнги задыхался, вжимаясь в него всем телом. – Я больше не собираюсь смотреть со стороны. Чимин обхватил его за плечи, притягивая к себе. – Я этого и хотел... – прошептал он, чувствуя, как внутри всё плавится. – Я так давно этого ждал. Ритм стал быстрее, более интенсивным. Юнги двигался мощно, вкладывая в каждый толчок всю ту накопившуюся ярость и страсть, которую он сдерживал месяцами. Чимин чувствовал, как внизу живота закипает что-то горячее. Его ногти впились в спину Юнги, оставляя красные полосы. – Сильнее, – всхлипнул Чимин, закидывая голову назад. – Боже, Юнги... не останавливайся. Юнги сжал его челюсть, заставляя снова взглянуть на себя. В его глазах, обычно таких спокойных и отчужденных, теперь горело чистое, не замутненное ничего пламя. – Ты мой, – выдохнул Юнги, ускоряя темп. – Мой. Слышишь? – Твой... – выдохнул Чимин, теряя связь с реальностью. – Только твой. После того как вспышка наслаждения утихла, оставив после себя приятную, гудящую пустоту, Юнги всё ещё прижимал его к себе, не желая отпускать. Они лежали в тишине, слушая, как постепенно выравнивается их дыхание. Чимин поворочался, устраиваясь удобнее, и почувствовал, как Юнги теснее обнимает его, почти до боли. Это было признанием, которое не требовало слов. – Я люблю тебя, – тихо сказал Чимин, касаясь губами его плеча. Юнги молчал какое-то время. Его рука медленно гладила Чимина по волосам, отводя их с лица. Наконец он заговорил, и его голос был хриплым и глубоким: – Я тоже тебя люблю. Черт, я так сильно тебя люблю, что готов был убить любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Чимин тихо засмеялся, уткнувшись носом в его шею. – Значит, план сработал. – План... – Юнги усмехнулся, перекатываясь на бок и подтягивая Чимина к себе. – Теперь, когда я тебя забрал, мне плевать на любые планы. Он снова поцеловал его — на этот раз нежно, с бесконечной, оберегающей любовью, которая была куда мощнее любой ревности.