Русская магия:Начало.

Российское магическое сообщество появилось еще в 6 веке. Тогда не было организованности, не было ни колдовского приказа, ни ночного дозора. Существовали лишь ведьмы, колдуны и чародеи, что ютились на краях сел и деревень. Их уважали и чтили, шли к ним за советом и помощью, неся в знак благодарности продукты и вещи. В 988 году, когда князь Владимир крестил Русь и вместо беспорядочного, могущественного и опасного язычества на смену пришла спокойная, величественная и возвышающая вера в православное христианство, колдунов стали медленно отстранять. Сначала за советом перестали приходить князья, потом их жены прекратили брать пару травок для плодоносия, а позднее и вовсе начались гонения. Колдунам и чародеям пришлось сложить посохи, кольца и палочки, закрыть подвалы с ингредиентами на множество замков и чар и приспособиться к обычной жизни. Ведьмы же, что подвергались подозрению чаще и были ближе к матери-магии, чем мужчины, ушли в чащи лесные. Многие стали хранителями границы между Явью и Навью, а кто-то просто дожидался своей кончины в темных, сырых лачугах, не желая передавать свой опыт и знания ученикам. Среди всего этого, во времена правления Дмитрия Донского, по миру пошел слух о ведьме, что живет в лесной глуши, в доме на курьих ножках. Да ограждена ее избушка забором из костей черных, и нанизаны черепа врагов ее на эти кости. И вот когда князь, один, не великий, со своими войсками проходил по лесам, где проживала Ядвига, что в народе славилась Ягой Костяной Ногой, скрываясь от врагов своих, что наступали на их пятки, а смерть уже дышала в затылок, они встретили избушку на курьих ножках. Стоит князь и глазам не верит. Из грязной, покрытой мхом и различными травами избушки, с почерневшими деревянными балками, выходит дева прекрасная. Коса у той девы рыжая, толстая, до самых бёдер тянется, перевязана лентами различными да украшена самоцветами различными. Лицо белоснежное, с легким румянцем, да формы огненные, что глаз не отвести. Стоит Ядвига на крыльце избушки и смотрит на незваных гостей своими глазами чернующими. Смерть она за версту чувствовала и видела, как она души княжеского войска на косу уже нанизывает. Посмотрела, посмотрела на мужей бравых Ядвига и спрашивает: — Что ж вам надо, милочки? Неужто ночлег? Вы уж извините меня, не дальновидную, но избушка моя бедная вас десятка три не вместит, а накормить так у самой запасы кончаются. Завораженный князь еле оторвался от губ ее, еле открывающихся, и с волнением произнес: — Слышали мы, о великая ведьма распрекрасная, что ты можешь желания исполнять да самые заветные мечты, что у тебя попросишь, сбываются. Верно ли это, девица? — Мечтательно ластился к девушке мужчина, смотря на ту снизу вверх. — Ежели и верно, то что попросишь, князек? — Игриво спрашивает девчушка, облакотившись на перила и положив голову на руки. — Попрошу у тебя я богатства невиданнные да силу неведомую, чтоб потомки мои людьми правили, как короли заморские, а я врагов своих валил взглядом одним, чтоб богатырем по земле русской проплыл, — Распинался мужчина, жестикулируя. — А заплатишь чем? Неужто думаешь, за красивые глазки желание исполню! — Задумался князь, глаза потупил, да ответил ведьме: — Слышал я слухи скверные, что ходят по земле полной, мол, ешь ты детей малых да силу своей энергией их наращиваешь. Отдам я долг тебе сыном своим первым. Невеста у меня молодая, сильная, и сын такой же будет. По рукам? — Не заметил князь, как поморщилась дева, как в глазах ее промелькнуло отвращение и жалость к ребенку, еще не родившемуся. — По рукам, господин! Будет тебе и богатство, и сила, и потомки твои будут править. Возвращайся дорогой той же, что пришел, да не бойся врагов, что по пятам твоим ступали. А через десять лет жду тебя на этом же месте с сыном твоим перворожденным. — Воздух вокруг них сгустился до такой степени, что князю показалось, что тот исчез. Искры то появлялись, то исчезали. Матерь Магия скрепила клятву. Князь так и ушел в свои владения, не увидев, как села Ядвига на скамейку перед домом, как голову склонила и произнесла: — Ради злата... продаст родного брата... — Поднявшись, девушка принялась готовить отвары, да травы сушить. Когда-нибудь все узнают, что никакая она не пожирательница детей, а покровительница...