Дочь Скверны

      Бархан, сын Зноя, уже который час остервенело ковырял приборную панель, а толку пока было ноль. Корабль как летел по изначально заданному Старейшинами курсу, так и летит. А полная карта Земли как не высвечивалась, так и не высвечивается.       Чуть больше напора — и отвёртка соскользнула, противно цапнув за палец. Молодой яутжа взревел не от боли, а от досады, швырнув отвёртку прочь.       Вообще-то, не такой уж и молодой. Вообще-то, даже Окровавленный. Бархан вполне успешно сдал первый в своей жизни экзамен, убив Жесткача и торжественно намалевав его кислотной кровью клановый знак и у себя на лбу, и на лбу своей маски. Остальным двоим приятелям повезло куда меньше: один, конечно, Жесткача тоже убил, но в процессе скормил тому собственную руку по локоть. А второй дурень вообще в Улье навсегда остался.       Бархан выругался сквозь сжатые мандибулы и всё же пошёл за отвёрткой: до места прибытия всего каких-то трое межгалактических суток лёту, самое время взломать наконец этот грёбаный автопилот, который несёт его в какие-то скучные джунгли. Там, видите ли, местные четвероногие хищники, там, видите ли, местные вооружённые бандиты и партизаны. Да такими банальными трофеями у каждого второго малька стена забита, а Бархан такого не хотел. Бархан хотел чего-то особенного.       Проводка так заискрила, что чуть не попало в глаза, но яутжа успел увернуться. Давай, давай, ещё чуть-чуть!       Предстояла Большая Охота — можно сказать, второй экзамен. Первый был так, разминкой, чтобы просто приняли в клан. Но чтобы в этом клане иметь статус, с Большой Охоты требовалось привезти достойных трофеев, да не жалеючи. Бархан мечтал, чтобы ему выпала на жеребьёвке планета пострашнее, где водятся великие неубиваемые твари, но не свезло, досталась средненькая по паршивости Земля, где и аборигены посредственные, хоть и хитрожопые, и дичь такая себе, разве что голыми руками задушить.       Есть! Что-то закоротило, загудело, корабль дёрнулся и ушёл в энергосберегающий режим. На панели роем красных муравьёв забегали символы, система перезапустилась и таки вышла из автопилота, свет восстановился. Бархан снова швырнул отвёртку, но на этот раз от радости.       Теперь-то он возьмёт дело в собственные руки, теперь-то изучит эту несчастную Землю как следует! В принципе, она и так была давным-давно изучена вдоль, поперёк и насквозь, но оставались некие загадочные места, о которых знали только Старейшины и некоторые из Великих. А молодняку туда настолько запрещено было соваться, что эти места даже из навигационных карт удалили. Но ничего, Бархан не зря потратил несколько драгоценных колец с гривы, заплатив научникам за точные координаты одного такого местечка.       Скверна. Яутжа называли это Скверна.       Якобы там не так давно, но и не совсем недавно произошла некая техногенная катастрофа, после чего радиационный фон стал запредельно высоким. Для аборигенов, но не для яутжей. Бархан же не дурак, Бархан узнавал. Для яутжей, привыкших жариться на суровой родной планете и рассекать по космосу где только не, это было не опаснее крепкого загара. Так чего тогда в Скверну никого не пускали? Сын Зноя раскусил, чего: Старейшины банально жадничали. Местная живность, говорят, от радиации знатно мутировала, и теперь там водились экземплярчики полюбопытнее, чем пушистые котята-переростки или трёхметровые зубастые ящерки, как в скучных джунглях. Эти угодья явно приберегали для избранных. А Бархан взял и сам себя избрал, вот так!       Когти заклацали по кнопкам, вбивая цифры координат. Корабль выкатил дежурное предупреждение, что это запретная зона, но послушно перестроил свой курс прямо туда. Прямо в Скверну.       Трое межгалактических суток Бархан жрал, спал, тренировался, точил и заряжал оружие, в общем, готовился как мог. Но ещё мечтал о трофеях. Обитатели запретных зон не были занесены в энциклопедии, так что под рёбрами томно трепыхалось предвкушение: каких же тварей удастся раздобыть? Осталось лишь произвести посадку, и…       Но дальше всё пошло не так. Совсем, совсем не так!       Удачно войдя в атмосферу, корабль снижался над непривычно для этой планеты ржавым по цвету лесом, когда приборы вдруг… нет, не отказали. Они словно сошли с ума. Бархан не успел ничего сделать: закрутило в штопор, искусственная гравитация отключилась, каким-то чудом не разбился о стены и «доплыл» до спасательного челнока.       Это последнее, что помнил.       — Ты кто? — а это первое, что услышал.       Причём, услышал у себя в голове. Галлюцинации, наверное, сильно долбанулся башкой — гриву противно саднило, в ушах воющий звон, а в глаза словно песка насыпали. Но когда их с трудом разлепил, то увидел перед собой маленького аборигена. Вот тебе и первый контакт. Существо преспокойно стояло напротив разбитого в хлам челнока и лупоглазо пялилось на гордо возлежащего кверху тормашками в груде обломков яутжа. Яутжа пялился в ответ.       Самка. По всем внешним признакам это была самка местного вида. Конечно, Бархан их лично раньше не встречал. Зато энциклопедии он изучал прилежно.       — Ты кто-о? — протянула самка ещё настырнее. Точнее, она прочирикала что-то на своём смешном языке, но Бархану тут же словно сразу в мозг влился понятный, чёткий перевод. А здорово, оказывается, работает встроенный в маску синхронизатор!       Но цирк пора было заканчивать. Он тут ради Охоты, а не ради всяких глупостей. А то слыхал, что эта гуманоидная раса оказалась вполне себе совместима с их собственной, так что некоторые молодые и особо горячие яутжа не только крутили шашни с местными самками, а иногда помимо трофеев привозили и экзотическую жену себе в гарем. Тьфу!..       Он хотел выбраться эффектным сальто, но вместо этого вывалился, будто тупой птенец из гнезда. Самка на это… захихикала?!       Сын Зноя не припоминал, когда прежде так быстро снимал маску. Расправив наконец затёкшие мандибулы, он распахнул пасть как можно шире, выкатил гневно глаза, растопырил когтистые пальцы, присел в угрожающей позе и до того жутко взревел, что с деревьев посрывались целые стаи пернатых. А самке хоть бы что.       — Блин, что же ты за покемон, — сказала она уже не смешливо, а озадаченно, почёсывая голову под капюшоном какой-то грязной и изодранной накидки. Бархан завис, пытаясь понять слово «покемон» — маска его перевела, но оно осталось каким-то незнакомым. А может маска… Стоп.       Грива приподнялась и по всему телу пробежали колкие мурашки, когда Бархан понял, что маску ведь только что снял. А переводчик встроен только в неё. А он по-прежнему слышит иноземное чириканье самки и синхронно с этим перевод её же тонким голоском, но на яутжевский язык.       — Может, очередной эксперимент? — Ну вот, опять, опять её голос всверливается прямо в мозг! — Ты что, от каких-то учёных сбежал?       — А ты что, ведьма?! — завопил Бархан позорно задрожавшим голосом.       — Нет, я псионик, — самка улыбнулась. — Не бойся, мысли не читаю. Но понимать тебя могу. И чтобы ты меня понимал, тоже могу. Ещё могу читать намерения. У тебя вот намерения хорошие, ты меня не обидишь. Ты ж просто поохотиться хотел, да? Проголодался, наверное, да? У нас тут в Зоне, конечно, не ахти какой ассортимент, но пойдём, если хочешь, я покажу почти чистые пастбища, где пасутся не сильно облучённые Плоти. А это бросай, это тут всё равно не работает.       Сын Зноя не сбежал от неумолкающей ведьмы только потому, что впал в ступор: приборы действительно не реагировали ни на что. Маска полностью отключилась, наруч стал бесполезным куском железа, маскировка не активировалась, да даже теплосеть не запускалась. Бархан поёжился, тоскливо огляделся. Дурак, всё же дурак. Теперь без вести сгинет в этом ржавом лесу. Корабль не пойми где, связи никакой, оружия без технологий минимум. Даже если он каким-то чудом наберёт трофеев, куда это нести, кому показывать? Ведь в клане думают, что он в выпавшей на жеребьёвке точке в джунглях. По всей планете искать не будут: сгинул и сгинул. Не он первый, не он последний.       И самка ещё прилипла, чтоб её. И рычать на неё бесполезно — совсем не боится. И прибил бы, так Кодекс не позволяет, совсем недостойная цель. Пришлось плюнуть на всё и ускакать от неё по верхушкам деревьев.       — Ну ты зови, если что, — нагло кричала она вслед.

***

      Бархан честно не звал. Он лишь осматривался и пытался выжить. Но за десяток местных суток сталкивался с самкой аж пять раз. Она явно за ним следила, иначе как объяснить, что появлялась будто из-под земли, когда Бархан во что-то вляпывался? О-о-о, а вляпываться тут было во что!       Он быстро понял, что в Скверну им соваться запретили совсем не из-за радиации. Это место — Зона, как называла самка, — было сплошным проклятием, и действовали здесь законы магии, а не вселенской физики. А самка говорила, что это Аномалии. Самка вообще много, очень много говорила.       — Ты туда не ходи, там Жарка, — тыкала мелким пальчиком за холм. — Температура как в печи, мигом сожжёт. И туда тоже не ходи, там Карусель.       — Чего-о?       — Того, — и вместо объяснений кинула в поляну старую большую корягу. Корягу закрутило вихрем и разорвало.       — Нет, глупенький, это ж Кисель, — не давала потрогать зелёную жижу в луже, которая до ужаса напоминала кровь яутжа, даже светилась так же. — Она кислотная, всё разъедает. — И показала, что жижа всё же похожа на кровь, но не яутжа, а Жесткача.       — Нет, выплюнь, выплюнь, это ядовито! — допрыгнула до рта Бархана и попыталась вырвать из зубов за хвост какую-то крысу, которую он поймал с голодухи. — Пойдём лучше консервов дам, у меня много, у меня целый заброшенный склад.       Но Аномалии — то были ещё полбеды. Мутанты, на которых Бархан так мечтал поохотиться, будто всю жизнь только и ждали, чтобы поохотиться на него.       — Засада, берегись! — пронзительно визжала самка, когда из кустов на них кинулась какая-то прозрачная тень — будто другой яутжа в маскировке. Но это оказался некий Кровосос с мерзкими щупальцами вместо рта, который безо всяких технологий умел делаться невидимым. Он и стал первой добычей Бархана.       — Вот эту бей, не трогай остальных! — кричала самка издалека, спеша к Бархану, которого окружили некрупные, но злющие собаки целой стаей. Но стоило убить ту, что велела, как остальные растворились, словно дым. Кто ж знал, что это так называемые Псевдособаки, которые при нападении создают свои ментальные копии.       — Пригнись! — непонятно откуда взявшись, прошептала почти над ухом. Бархан пригнулся прежде, чем успел подумать, слушаться надоедливую самку или нет. Над тем же ухом просвистела пуля, и Бархан решил, что впредь таки лучше бы слушаться. А тот, кто пустил пулю, вскоре лишился и башки, и позвоночника. Местный самец. Их было тут в ассортименте: наёмники, учёные, солдаты, сталкеры, мутанты всех мастей… Да уж, к такому Бархана энциклопедии не готовили.       Но добило его два случая, приключившиеся в один день. Сперва яутжа наткнулся на какого-то полудохлика, который был невзрачным и медлительным, тем только и выделялся, что распухшей головой. Но когда встретился с полудохликом взглядом, почувствовал, будто мозги кипят. Мигом как парализовало, понеслись какие-то галлюцинации, ни крикнуть, ни вздохнуть, а распухшая голова с чернющими глазами приближалась, приближалась…       — Это Контроллер, выжигает мозг, — пояснила самка, спугнувшая тварь. Тот реально спугнулся, когда она примчалась и встала перед яутжа, закрыв собой. — Я же псионик, мне не страшно. А вот ты таким больше в глаза не смотри, ты понял? — Она обнаглела до того, что поправляла кольца на отростках гривы.       — Да отвали ты! — вызверился на неё Бархан, злясь в самом деле на себя. — Туда не ходи, сюда не смотри, это не трогай, то не ешь… Сам разберусь, ты поняла?! Тьфу, что за дурная самка!       И размашисто зашагал прочь. Так размашисто, что буквально за оврагом попал в какую-то совсем уж странную Аномалию. Сначала всё перевернулось, будто в глубокую, извилистую нору упал. А потом обнаружил себя совсем в другом месте — в руинах какого-то здания, которого здесь точно не стояло. Побродив в поисках выхода несколько часов, Бархан с ужасом понял, что ходит кругами, и попытка уйти в любую сторону возвращает в исходную точку. Совсем уж бесславная смерть.       К закату стало до того тоскливо, что он готов был звать ту докучливую самку, лишь бы не погибать так глупо. И он бы позвал, да только до сих пор не знал её имени. Поэтому он просто завыл, протяжно и отчаянно, ни на что уже не надеясь.       — Бархан? Барханчик, миленький, ты тут? — а вот самка его имя откуда-то знала. Её голос носился вокруг руин, но саму её не было видно, что за дела? — Похоже, ты в Пузырь попал. Но не волнуйся, это не опасно, сейчас помогу.       Она стала давать какие-то нелепые команды: сделай три шага назад, теперь перекатись вбок, потом словно спустись на две ступеньки, а теперь прыгни влево… Бархан было подумал, что самка издевается напоследок и не хотел подчиняться, но надежда вдруг проросла где-то в лёгких мелким щекотным цветком, поэтому послушно выполнял все трюки, будто цирковое животное. И вот в итоге снова перекувыркнуло и выплюнуло на поляну у оврага.       — Что это было? — спросил запыханный Бархан.       — Я ж говорю, Пузырь, — а самка кинулась вдруг обниматься. — Такая пространственная ловушка вроде лабиринта. Из неё можно выбраться, если двигаться по определённой, но не логичной траектории.       — И откуда ты всё это знаешь? — яутжа неожиданно сам для себя обнял её в ответ.       — Живу я здесь, — самка пожала хрупкими плечами.

***

      Оказалось, что самку звали Нюта. И что она тут не просто живёт, а прямо в Скверне родилась. Мать была из так называемых самосёлов — тех, кто вернулись в зону отчуждения, несмотря на запреты. А кто отец, она не знает. Родившись в Зоне-Скверне, она как будто сразу адаптировалась, а пережив с детства несколько пси-выбросов, стала псиоником. Но Бархан всё равно втихаря считал, что ведьмой.       А ещё оказалось, что с самкой человека так тепло, уютно спать! Перестав зябнуть без сетки по ночам, Бархан пытался не урчать, когда она тёплыми пальчиками ласково перебирала гриву, но сдерживаться получалось всё реже. Не такими уж извращенцами, выходит, были те яутжа, что связывались с самками с Земли.       Рассчитав на глаз траекторию падения челнока, они решили отправиться искать корабль или то, что от него осталось. На удивление, это заняло меньше недели. И на ещё большее удивление, корабль знатно помялся, но в общем уцелел. Настолько уцелел, что даже можно было починить и теоретически попробовать стартовать совсем без приборов, на чистой механике. Нюта была уверена, что едва корабль отлетит достаточно от Зоны, то электроника вся заработает, Бархан сможет построить маршрут и добраться домой.       — Ты полетишь со мной? — он нежно зарывался клыками в мягкие светлые волосы. Теперь они спали с комфортом в каюте.       — Ты же знаешь, что не могу, — вздохнула Нюта. — Хочу, но не могу.       Костный мозг. Нюте был жизненно необходим костный мозг любых тварей, облучённых Скверной. Он содержал какие-то особые гормоны, стволовые клетки, радиопротекторы и пси-стабилизаторы. Она пыталась несколько раз уйти отсюда, начать новую жизнь среди обычных людей, но её дар был и её проклятьем: эти суперспособности энергозатратны, как маленькая Чёрная дыра. Нюта призналась, что поначалу прицепилась к Бархану исключительно из корыстных соображений: сразу угадала в нём перспективного хищника и прикинула, что в обмен на её информацию и опыт яутжа смог бы подкармливать костями.       Так, в общем, и сложилось: Бархан забирал головы, иногда хребты для трофеев или часть мяса тех существ, которых ловил для еды. Всё остальное доставалось Нюте в лучшем виде: Бархан ей даже мелкими кусочками ломал, чтобы удобнее было есть. И если раньше она довольствовалась только мелочью вроде Тушканов или слепых и старых Псов-отшельников, которых могла поймать сама, то теперь самке перепадали самые крупные, реально роскошные кости, в которых было столько мозга, что она не осиливала и за несколько дней.       — Так ты мелкая паразитка, да? — Бархан шутливо ругался и щекотал её кончиками когтей, когда затеяли на корабле уборку после основного этапа ремонта: маршевые двигатели завелись, но проверять их взлётом пока не рискнули. Нюта хохотала и отважно отбивалась веником. — А я-то думаю: чего ко мне пристала? Так ты со мной только ради косточек, да?       — Ну-у… Сперва было да, — Нюта демонстративно сдалась, и Бархан слегка прижал её, как пойманную жертву. О, как же сладко было её прижимать! — Но теперь… я теперь…       Нюта не договорила, а сделалась вдруг серьёзной, обхватила мягкими ладошками за шею и жадно, искренне прильнула губами к лицу. Бархан сам не понял, по какому наитию его язык скользнул к ней в рот. Но когда встретился там с её языком, из головы ядерным взрывом вынесло всё, кроме текущего момента.       В ту ночь он понял, что не хочет улетать.

***

      — Я не хочу улетать, — так и сказал он Нюте, когда корабль был полностью исправен, а трофейная стена забита до такой степени, что многие из первых, не особо важных трофеев вроде Снорков или Кровососов переехали в кладовку. Теперь на почётном месте висели головы не только самых агрессивных и элитных воинов-наёмников, но и горстка Бюреров, парочка тех самых Контроллеров, а также толстенный, непробиваемый череп Псевдогиганта и даже сдвоенная башка редчайшей Химеры. Бархану было с чем возвращаться в клан.       — Пожалуйста, ну мы же договорились, — она прятала взгляд. — Я дочь Скверны, мне здесь хорошо. А ты должен исполнить свою мечту, должен стать почётным охотником своего клана, доказать, на что ты способен, показать, чего ты достиг, — она с гордостью обвела жестом трофейную стену. — И я себе никогда не прощу, если ты этого не сделаешь.       — Люблю, — было его последним словом, когда всё же решился улететь.       — Всегда буду любить, — последнее, что прошептала Нюта.

***

      Это был грандиозный скандал.       Бархана сперва осудили: шутка ли, ослушаться Старейшин и самовольно отправиться в такое опасное место? Потом наградили: он передал все до единого трофеи в клан, и к ним потянулась целая вереница научников со всех яутжевских планет, станций и кораблей. Затем вообще задолбали бесконечными проверками, допросами и дополнительными экзаменами. Но сын Зноя героически всё выдержал и честно заслужил звание Великого, что дало возможность избрать дальнейший путь по своему усмотрению.       И он избрал.       Бархан, сын Зноя стал Наставником. Да не тем, который обучает совсем несмышлёных мальков, и даже не тем, кто натаскивает их на Первой Охоте. Он стал Наставником для Большой Охоты уже тех, кто Окровавленные. Несколько месяцев по земному времени он оббивал пороги всех яутжевских инстанций, то скулил, то рычал на упёртых чиновников, но таки выбил разрешение на то, чтобы Скверну признали территорией новых охотничьих угодий. Повышенной сложности, только для лучших, для избранных. А его — главным егерем этой территории, чтобы наставничать над прилетающим молодняком прям там. Скверну внесли наконец-то в официальные карты, однако учитывая влияние Аномалий на технику, посадочную площадку решили сделать чуть поодаль, в глухих заброшенных лесах.       Но когда Бархан возвращался на Землю, сам он смело приземлил корабль прямо на старом месте, в центре Скверны, идя не по приборам, а на механике — падали, знаем. Целых три дня он бегал по окрестностям в поисках Нюты, прилежно обходя все аномальные ловушки и смиренно не вступая в схватки ни с кем из мутантов, чтобы не отвлекаться. Сердце в груди болезненно щемило — вдруг опоздал? Но вот на закате, когда радиоактивное солнце уже приминало верхушки Рыжего леса, укладываясь в нём на ночь, как в лежанку, Бархан увидел Нюту тихо сидящей на холме. Он попытался подкрасться, но разве к псионику подкрадёшься? Она так резко обернулась, что аж вздрогнул, но её ошалелая улыбка растопила всё внутри.       — Эй, самка, не расскажешь мне о местных тварях? — Бархан часами репетировал приветственную фразу. — А я тебя за это косточками угощу.       Так долго они ещё не целовались.