Застывший храм

Старый деревянный пол скрипел от каждого шага, издавая протяжный, жалобный звук, доски давно рассохлись, покрылись глубокими трещинами и прогибались под малейшим весом. Заменить бы, Да только заниматься этим было некому, да и незачем: в этом глухом, богом забытом месте уже целую вечность никто не бывал. Дороги сюда давно заросли высокой травой и кустарником, а на старых картах этот район и вовсе значился как белое пятно. Время здесь словно остановилось, здание выглядело старинным, будто из прошлого века. Сейчас храмы стали более броскими и вычурными, но и многие люди сменили веру с приходом чужеземцев. Хотя, если задуматься, в выражении «забытым богом» крылась глубокая ирония ведь оставленным это место было исключительно людьми, но никак не богом. Легенды о нем упоминались в священных писаниях еще несколько веков назад. В частности, среди искателей истины из уст в уста передавались слухи о необычной природе этой сущности: говорили, она никогда не являла свой истинный лик, а всегда принимала облик самого дорогого и близкого тебе человека. Было ли это проявлением высшей жалости, желанием уберечь хрупкий человеческий разум от безумия при встрече с вечностью? Или же это был способ обезопасить себя от слепого гнева смертных? А возможно, мотив был куда глубже — заставить пришедшего раскрыть душу и без труда заполучить абсолютное, безоговорочное доверие. В те времена были популярны и другие два бога, в старых, уже пожелтевших свитках эта троица олицетворяла собой три столпа мироздания и значилась как Пространство, Время и Информация. Самой популярной и близкой к народу оказалась Информация. Смертные представляли ее как болтливую, переменчивую богиню, которая охотно шла на контакт и могла поведать любому желающему о положении дел в самых потаенных уголках земли. Единственным ее условием было равноценное подношение — тайна за тайну, знание за знание. Некая местная гадалка, вот только знает лишь о настоящем. Ходили к ней все подряд, обманутые жены, искавшие правду о неверных мужьях; простые рабочие и торговцы, нуждавшиеся в мудром совете для выживания; и совсем молодые, растерянные юноши и девушки, со слезами на глазах вопрошавшие о скрытых болезнях своих угасающих близких. Информация забирала их подношения и взамен даровала чистую, часто горькую правду. Пространство было богом с пожалуй самыми контрастными молитвами которые когда либо слышали небеса. Его сущность была безгранична, и потому к нему взывали в абсолютно разных ситуациях. В один миг у его подножия могли стоять заплаканные матери солдат, молящие о том, чтобы их сыновья согнали врагов с родных земель и вернулись с триумфом с очередной кровопролитной войны. А уже в следующую секунду тишину святилища нарушал шепот простого крестьянина, который умолял бога Пространства пригнать дождевую тучу с далеких горизонтов и сохранить его крошечное поле от высыхания и голода. Этот бог мерил мир как огромными масштабами империй, так и сантиметрами иссохшей земли. Время же предпочитало оставаться в дали от всего этого и редко делилось своими силами, но не из эгоизма или равнодушия к людям. Время, как никто другой, осознавало хрупкость бытия. Оно знало, что любое вмешательство в его ход, может непоправимо разрушить грядущее. Своим молчанием и отстраненностью этот бог поддерживал строгий баланс между разрушительным хаосом и хрупким земным миром, оберегая вселенную от нее самой. Таким образом оно было и жизнью и смертью одновременно. Вот только все три бога со временем потеряли свою бывалую силу, от острой нехватки верующих. Произошло это после того, как враги все же прорвали оборону, вторглись на здешние земли и провели множественные реформы, в том числе и религиозные. Так, древний храм Времени остался стоять совсем одиноким, заброшенным с самого момента сокрушительного поражения королевства. Около двадцати лет здесь не было ни единой живой души, лишь вечная сущность оставленная наедине с собой, время от времени примерявшая лица своих бывших посетителей, дабы скоротать вечность, осталась охранять свой алтарь. Но сегодня, двери в храм распахнулись, и в двери показался, чувствовала сущность нутром, молодой человек, но глаза говорили ей о… немного обратном. Авось, этого мужчину просто слишком сильно помотала жизнь — все-таки он рос в суровые годы войны и застал всё подлое, депрессивное пост-военное время. Вероятно, ему пришлось повидать такое, от чего ломались и куда более крепкие люди. Мужчина ступил к алтарю, и начал расставлять вокруг свечи, попутно кидая сверху перетертые листья гладиолуса и лилии. Травы вспыхнули, и по комнате мгновенно разнесся тяжелый горелый запах. Несмотря на едкий запах черного дыма он продолжал наводить свои порядки в чужой обители, словно точно знал, что хозяин дома, и этот специфический ритуал — единственный способ заставить угасающее Время выйти на диалог. Из свечей и жженных цветов образовался круг, в котором мужчина уселся в позу лотоса. Закрыв глаза, он протяжно затянул ритуальную песнь, и по заброшенному залу разнеслось мелодичное, вибрирующее мычание Бог почувствовал небольшой прилив сил. Дыма вокруг становилось все больше, он сгущался, клубился плотными кольцами, пока в какой-то неуловимый миг весь мир вокруг них просто не замер. Перестали тлеть листья, застыли язычки пламени на свечах, исчезли сквозняки,оставляя смертного наедине с теперь уже видимой божественной сущностью в образе маленькой девочки. Глаза мужчины открылись, он несколько секунд не отводил взгляда от ребенка напротив. — Даже не знаю, благословение это, или быть может наказание посланное мне свыше? Великий Бог Времени, Вы жестоки, раз решили явится предо мной в облике мертвого. — Я не выбираю жестокость, смертный. Я лишь отражаю то, что оставило самый глубокий шрам на твоей линии времени. Ты сам принес этот образ с собой. Мужчина горько усмехнулся, хотя его плечи заметно дрогнули. Он медленно опустил руки на колени, не сводя глаз с призрака своего прошлого. Его взгляд слегка помутнел. — Быть может, Вы вольны выбрать кого то, помимо моей дочери? — мужчина теребил пальцами смятую на коленях юбку в ожидании ответа. Ответа не последовало, но сущность начала искажаться, значительно увеличиваясь в размерах. Теперь перед шаманом стоял крепкий мужчина, усыпанный родинками и небольшой косичкой из отросших у лица прядей. Его старый пере-друг с которым он провел около пяти лет, пока не отрекся от всего, дабы обучится духовным техникам и уйти на поиски храма Времени. — Надеюсь, этот облик вам покажется более приятным. Или память о живых вас тревожит больше чем о мертвых? — Нет, — мужчина вздохнул, — пойдет. Великий бог, пожалуйста, выслушайте меня… Я, Ричард Рауш, возможно не самый последний, но самый преданный ваш последователь. Бог вскинул брови, слегка удивленный напущенным драматизмом. — Мой отец посветил свою жизнь поклонению Вам. Он уже не с нами, но у меня есть кое-что от моего родителя. — Ричард вытащил часы на цепочке — это его творение для Вас. Мое подношение. Вы можете исполнить для меня желание в обмен на это? — Хм, — сущность задумалась — какого твое желание? — Я посветил вам свою жизнь и хотел бы хотел разделить с вами эту вечность. Позвольте мне остаться с вами, здесь. Я-я люблю вас! — выпалил Ричард А бог на то и бог, что бы любить всех одинаково. И остались они вместе навсегда, и жили очень долго и ну, местами счастливо.