Часть 1
14 июня 2026 г., 15:00
Алиса
Вейн Мэддрел, неофициальный принц Амбраджа, трахает меня. Так, будто хочет оставить на мне синяки. Я уверена, что хочет. Я цепляюсь за него, как за дубовую доску в бушующем море. Мы никогда не трахаемся так, будто нравимся друг другу. Наши движения исступлённые, слегка наказывающие. Мне кажется, мы проводим так большинство ночей, потому что напоминаем друг другу о том, что ненавидим в себе. Он ненавидит, что вообще чего-то желает, а я ненавижу, что желаю одной вещи, которую не могу получить. Тот факт, что эта вещь — его дядя, то, о чём мы никогда не заговорим. Этажом ниже, в «Логове Шута», музыка пульсирует в стенах. Пот покрывает нашу кожу. Разгар лета, и в городе всегда хуже — близлежащие заводы пропитывают воздух жарой и запахом горящего масла. За полночь. Я пьяна, но недостаточно пьяна, чтобы нравиться себе. Я прижата к стене, моя нога в ботинке упирается в подлокотник ближайшего кресла с высокими крыльями. Вейн — почти точная копия своего дядя. Он выше меня на полфута, плечи широкие и мускулистые. Глаза фиолетовые и яркие, волосы тёмные и растрёпанные. Но если его дядя — край обрыва, рушащийся подо мной, то Вейн — твёрдая земля, даже если она безжалостна. — Пытаешься трахаться с коронованными принцами, да? — спрашивает Вейн. — Да, — говорю ему, потому что знаю: это его разозлит, и знаю, что он выместит это на мне, а я просто хочу хоть что-то чувствовать, даже если это наказание. Он рычит в меня, трахает сильнее, его левая рука зацеплена под моим бедром, раздвигая меня. Правая рука зарывается в мои волосы, пальцы как когти, дёргают мою голову назад, открывая ему шею. Час настал. Нам с ним не нужны его часы, чтобы знать — сейчас он будет пить мою кровь. Потому что Вейн Мэддред — бармаглот, а бармаглотам нужно пить, чтобы держать монстра в узде. Его бог — время, тик-так его карманных часов — его молитва. Но иногда мне кажется, что кровь — его спасение. — И ты планировала мне сказать? — спрашивает он. — Я говорю тебе сейчас. Его рот нависает над моим горлом. Тот самый «ублюдок» — Коронованный принц Даркленда, Его Королевское Высочество Эврен Лорн. Официальный принц. Мы ненавидим его. Возмоно, больше, чем ненавидим друг друга. Но коронованные принцы — плохие враги. — Я убью его, — говорит Вейн и прижимается ртом к быстрому стуку моего сердца в горле. — Нет, не убьёшь. Его зубы царапают мою плоть, и я шиплю. Я на взводе. Готова взлететь. Он не уделял мне столько внимания уже несколько дней. Поддразнила ли я его флиртом с Коронованным принцем? Да. Жалею ли? Абсолютно, блядь, нет. Вейн собственник в отношении своих игрушек, и я — его любимая, даже если он любит разбивать меня снова и снова. Он вылизывает чувствительную линию моей шеи, и я вздрагиваю под ним. Может, я не ненавижу его. Может, он просто достаточно похож на своего дядю, чтобы заглушить ту непрекращающуюся грызущую боль в моей груди. Все мужчины Мэддред — тёмные, опасные и чудовищные. А тёмным, чудовищным существам нравится находиться в компании других тёмных, чудовищных существ. Я думаю, поэтому мы боимся потерять друг друга, поэтому цепляемся друг за друга не любовью, а противоположностью: одержимостью. Трение нарастает между нами. Мне жарко, тепло и холодно одновременно, и когда зубы Вейна щекочут мою шею, я дёргаюсь от него. — Не двигайся, — говорит он, дёргает мою голову назад и вонзает зубы в меня. Первая горячая струя крови хлынула из ранок. Мои вены наполняются мёдом. Когда тебя кусает бармаглот, чувствуешь, будто твои кости тают звездами. Я выдыхаю. Мне кажется, это выдох длиною в жизнь. Я сползаю по стене. Вейн перераспределяет вес, чтобы успеть поймать меня. Наше исступлённое траханье замедляется, и медленное скольжение его члена — самое возвышенное чувство в мире. Я лужа — ни формы, ни веса. Я существую только для того, чтобы вмещать его. Моя плоть липкая от летней жары, но снимать рубашку уже слишком поздно. Я бы не смогла пошевелиться, даже если бы захотела. Вейн пьёт из моей шеи, наполняет меня, и я покачиваюсь в его руках. Я чувствую, как он становится твёрже, пульсирует внутри меня. Он описывал питьё крови как заряженный сексуально процесс, но если верить ему, я единственная, на ком он пьёт и трахается одновременно. «Это грязно, — сказал он. — И я не люблю прибираться». Потому что я хорошо знаю Вейна, я поняла — он говорил не о кровавом беспорядке. Он говорил о чувствах, об эмоциональном заряде, о хвосте женщин, которые тянулись за ним. В Даркленде найдётся тысяча или больше, кто убил бы, чтобы оказаться на моём месте. Ещё тысяча, кто убила бы меня, чтобы занять его. Иногда знание того, что я получаю всего его — и монстра, и человека — приносит больше удовольствия, чем оргазм. Все мы трое — Рок, Вейн и я — трахаем кого хотим, но каким-то образом всегда оказываемся здесь, трахая друг друга. — Я ненавижу тебя, — шепчу я ему в ухо. Но слова звучат отчаянно. Как желание, которому никогда не суждено сбыться. Он входит глубже, глубже, сильнее, сильнее, будто не может насытиться мной. Когда я только покинула Страну Чудес и оказалась в Даркленде, я думала, что никогда не найду места, где пустить корни. Я только что потеряла свой родной дом, и, что хуже, меня изгнали из моего мира. Но именно с братьями Мэдд я нашла что-то новое и одновременно глубоко знакомое. И теперь я хочу построить что-то с ними, рядом с ними. Вейн пьёт из моих вен, рычит в меня, мышцы на его спине играют, руки напрягаются, когда он кончает. Нет ничего, что я люблю больше, чем когда один из братьев Мэдд кончает внутри меня. Словно я помечена ими, словно я принадлежу им. Словно он говорит: она моя, и её место здесь. Когда Вейн отстраняется, моя кровь жизни капает с его губ. Его глаза светятся жёлтым в полумраке нашей квартиры. — Я тоже тебя ненавижу, — говорит он, а затем швыряет меня в кресло, раздвигает мои ноги и опускает рот к моему центру. Я выгибаюсь в кресле, рука зацеплена за спинку, удерживаю себя. Я уже насквозь мокрая, но кровь делает всё ещё грязнее — влажно и скользко — и меня выбрасывает на край за секунду. — Блядь, — выдыхаю я. — Господи боже. Я провожу пальцами по его тёмным волосам, сжимаю их крепко, направляя его рот в мою киску. Он стонет, звук гудит о мой клитор. Я перехожу грань в то же мгновение, двигаясь ему навстречу. Он обхватывает мои ноги, удерживая меня на месте, пока вылизывает моё удовольствие — каждую последнюю, блядь, каплю. Моё дыхание сбивается в горле, когда я подёргиваюсь в последней судороге оргазма. Вейн встаёт и проводит тыльной стороной ладони по рту. Кровь размазывается по его лицу. Его волосы в беспорядке, несколько прядей торчат вверх после моей атаки. Он такой чертовски горячий, что у меня сводит коренные зубы. Я хочу замуровать его в янтаре, никогда не отпускать. — Перестань, блядь, меня дразнить, — говорит он. Мы добрались до места, куда оба знали, что направляемся. — Почему? Когда ты делаешь это так легко. Он наклоняется вперёд, зажимая меня в кресле. Его сильная рука тянется вперёд, хватая меня за горло, сжимает. — Делай, как я говорю, Алиса. Я тебе не понравлюсь, когда рассержусь. Он наклоняется и целомудренно целует уголок моего рта, оставляя липкую смесь крови, слюны, спермы и моих соков. Затем отпускает меня, застёгивает ширинку и спускается вниз по лестнице. Я откидываюсь в кресле и сжимаю подлокотники, пока у меня не начинают болеть ногти.
