Три свидания во время депрессии

— Зачем мне туда идти? — очень сильно хотелось покурить. — Пригласили. Будет невежливо проигнорировать приглашение от нашей звезды. — Крис забавно хихикнул, будто и сам не верил в слово «звезда». Да я и сам не мог сказать наверняка, считал ли Джей-Джея звездой. В своей Канаде он был чем-то вроде рок-звезды. Фигурное катание, как однажды выразился он сам, — просто хобби. Вот тогда я и вычеркнул его из своей памяти. Если для Леруа лёд — всего лишь хобби, то и спортсменом я его считать не собираюсь. — Это всё ревность. Ты оккупировал лёд. — Плевать мне. — Ники, так нельзя. — Ты мне ещё будешь рассказывать, что можно, а что нельзя? Наверное, моё лицо выражало жуткое негодование, но истинную реакцию окружающих я выяснил немного позже. Сейчас мне следовало слегка приспустить требования к обычному миру. Никто не виноват в отсутствии тяги к соревновательному эффекту. Впрочем, и себя я винить не собирался за обывательское отношение к тем, кто не умеет отдавать спорту всю жизнь. Люди для меня всегда делились на два лагеря. Первые — обычные люди. Ничем не примечательные, без вкуса, без стремлений, без мнения, безмозглые. Вторые — спортсмены, в которых я сразу видел соперников. Таким был мой мир. А если в голове всплывал вопрос, кого я тогда вообще могу любить, передо мной вставал образ Моккачина. Никогда — человека. Я ненавижу людей. Особенно ненавижу спортсменов. Потому что кроме войны в их сердцах есть только тренировки. И сейчас я бы предпочёл откатывать программу, а не слушать потуги двадцатилетки, пьющего в три горла алкоголь перед каждым концертом и тренировкой. — Ники, лицо сделай попроще. Ты ещё не слышал его песен, а уже натянул типичное славянское выражение лица. — В этом и прелесть россиян. Мы не врём. Вместо ваших европейских «как дела, дорогуууша, да чтоооо ты» мы просто чуть качнём головой. — Ага, а ты просто мимо пройдёшь. Если бы твои поклонники только знали, какая ты жестокая тварь за пределами камер и льда, точно бы переметнулись к Леруа, например. — Тебе больше говорить не о чем? — Не о чем. — Крис улыбнулся. Просто потому, что я знал, как много он тренировался и как всегда дышал мне в затылок — сперва на льду, а потом в постели, — Крис находился ближе всех. Держи друзей, как говорится, близко, а врагов — ещё ближе. — С тобой только о фигурном катании говорить можно. О прошлом ты умалчиваешь, о детстве не распространяешься, вечно играешь на камеру, много врёшь. Но сегодня я хочу, чтобы ты слегка развеялся. Иногда думаю, что тебе проиграть намного легче, чем выигрывать раз за разом. С этим Крис попал в точку. Пусть это покажется странным, но на самом деле на каждом соревновании я надеялся проиграть, получить статус побеждённого и уйти. Навсегда. Из жизни. Что меня держало? К счастью, Крис не подыграл мне в последний раз. Он один знал о моём желании умереть. Я как-то проболтался после очередного фуршета, на котором имел неосторожность слишком много выпить. Блевал тогда всю ночь, а этот дурачок ухаживал за тем, кто уже не первый год оставлял его на льду на ступень ниже пьедестала. Не устал ли Крис вечно держать в зубах серебро, глядя на меня снизу вверх? Он настолько уважал меня и мои заслуги, что даже в постели не пытался заполучить первенство. Теперь, со стороны, я могу с уверенностью сказать: Крис любил меня не только как кумира и спортсмена. Но эта любовь не шла ни в какое сравнение с тобой. Интересно, знал ли Крис и об этом, ведя меня к тебе на концерт? Ты в тот день упал на льду и потерял все заработанные очки. Сезон для Канады в этот раз выдался так себе. И вместо того, чтобы грызть лёд после позорного падения, ты отправился давать концерт в Санкт-Петербурге. Я злился. Был уверен, что в зале никого не окажется. Как же я удивился, когда зашёл внутрь и чуть не оглох от игры твоей группы. Если бы сейчас меня спросили, хотел бы я что-нибудь изменить…