Три свидания во время депрессии

Этот вечер и всю ночь мы лежали на постели, оба одетые, оба практически голодные. Ты сжимал меня в объятиях, спрятав от мира и самого себя, я грелся о твои руки и грудь. Иногда просыпаясь от твоего голоса, я различал слова на французском, какие-то песни на русском, но говорил со мной ты только на английском, хотя я не всегда подбирал выражения на этом языке и обращался к своему происхождению. - Ни о чем не хочешь меня спросить? - Нет. - твой голос успокаивал меня. - Как ты понял? - Не знаю. Разве это не очевидно? - Меня спрашиваешь? - Ну… не думаю, что ты бы воспользовался случаем рядом с таким человеком. - Вряд ли смогу ответить на этот вопрос. Ты ласкал мое лицо, касался ресниц, целовал в затылок. От этих движений иногда я проваливался в сон, иногда просыпался от звуков мотоциклов за окном. Такой покой проникал в меня слишком медленно, его бы не хватило и на день. - Надо немного поесть. - шепот у моего уха вызвал мурашки по телу. - Я не хочу. - Тут наоборот. Ты хочешь поесть. - Вдруг снова будет тошнить. - Не будет. Я найду тебе то, от чего не затошнит. Мы переспим с тобой только через год после этой встречи. И ты даже представить себе не сможешь, на что я буду способен через этот год. Сконцентрированный на работе, на подготовке к соревнованиям и программах Кацуки и Плисецкого, я каждый день шел домой, оставив мать в покое. Оставлял у ее двери пакет с продуктами, потом возвращался к себе и… готовил. Что-то легкое, что-то просто вареное, иногда жареное. Понемногу, разминая самостоятельно свои ноги и руки, как ты меня и учил, я читал новости и ел. Через два месяца приучил себя есть дважды, но пить в перерывах. Не алкоголь. Его я убрал полностью. К сожалению, я не смог отказаться от сигарет, не смог отказаться от редкого секса перед выходом на лед или сразу после. Чаще всего это был Крис, когда отборочные заставляли нас пересекаться. Реже - я сам себя удовлетворял, представляя тебя. Остальных я даже на дух не переносил, поэтому с Кацуки работа очень сильно ухудшилась. Стресс тянул мои руки к сигаретам и презервативам, но когда ни того, ни другого не оказывалось, я уединялся с собой и воображал нашу близость. Вообще я ее воображал с Крисом в том числе. Он привык к жестокому и быстрому сексу, но я просто просил его быть нежнее и целовать меня как можно дольше. Это все не то. Спешу сказать, что это вообще рядом не стояло с нашим первым разом. В тот день, когда чемпионат снова схлестнул между собой твою и мою страны. Третье свидание, которое перетекло в отношения с тобой. Тебе двадцать, а мне двадцать восемь. А пока ты гладил меня по спрятанным в перчатки рукам, по волосам, по лицу. Во время еды ты рассказал мне, какие продукты подойдут для моего состояния, как их готовить. Ты обещал мне отправлять видео с твоей готовкой. Я их ждал каждый день. Каждый день я повторял твое меню, ненароком любуясь тобой, любуясь твоими легкими движениями. Слушая твои песни, слушая твой голос, я медленно повторял каждое блюдо, заучивал наизусть. И вот… дата, когда мы с тобой - соперники. Я не хотел этого соперничества. Я не хотел выходить на лед. Я хотел смотреть, как катаешься ты. Больше ничего меня не интересовало. - Ты готов? - Готов. - холодно ответил я Якову. - Хорошая работа над собой, Витя. Мышцы вернул, тонус. Знал бы он, кому я обязан возвращению себя себе. Джей отправил мне свое селфи на фоне канадской сборной, где промелькнула и Изабелла, которая начала встречаться со своим партнером по фигурному катанию. - Ты мне не соперник. - Хах! - ты толкнул меня в плечо. - Уделаю тебя в любой области, кроме этой. Но и здесь я тебе наступаю на пятки. - Наступай, наступай. Так хотелось поцеловать тебя, но кругом были люди. Каждый наш шаг отслеживался многочисленными камерами. - У тебя красивый костюм. Такой классический. Сразу видно балетную российскую школу. Я посмотрел на тебя сверху вниз. Такой молодой мальчишка. - Спасибо. - прошептал я по-русски. Ты сразу понял, за что именно я тебя благодарил. - А потом что? Ты мне улыбнулся. - Так интересно рассказываете. Я поднял голову с твоих ног, укрытых плотным больничным одеялом. - Ты не помнишь? - спросил я. - Ну… очень плохо. Если учесть, что из всех людей после комы ты вспомнил только меня одного, просить тебя помнить тот день было жестоко. - Я догадывался, что мы с тобой не чужие друг другу. Ох… - ты прижал руку к перебинтованной голове. Синяки под глазами не сошли. Медперсонал косо посматривал на меня, когда я выходил в коридор и сдерживал рвоту. Почему? Этот рассказ мне давался все тяжелее по мере приближения к финалу. К финалу третьего дня чемпионата, где ты на моих глазах совершил ошибку. - Джей-Джей. - М? - Я теперь никогда не узнаю, о чем ты хотел сказать после программ. - Пожалуй, потребуется время. - ты заулыбался. - Но я помню, что ты - мой супруг. Я замер, смотря на тебя. Это ведь неправда. Я тебе толком и парнем-то не стал из-за расстояния и твоей комы сразу после падения.