Выбор

​Он проиграл. И кому? ​Валтор стоял на коленях на грязном, сыром камне пещеры, тяжело дыша. Кровь гулко стучала в висках, саднила уязвленная гордость. Великий темный маг, угроза всему Волшебному измерению, оказался повержен. Кем? Восемнадцатилетней девчонкой, которая даже экзамены не сдала! Нет, он был готов признать её силу. Он почувствовал мощь её магии ещё тогда, семнадцать лет назад, когда увидел её впервые. Но признать, что она сильнее него? Разум упрямо отказывался в это верить. ​Сейчас он даже жалел, что ни разу не ударил в полную силу, не попытался причинить Блум и её подружкам действительно серьёзный вред. Ему всегда было просто любопытно наблюдать за их потугами, смотреть, как они всерьёз полагают, что способны его одолеть. Особенно она — с её упрямством и горящими глазами. Он был готов признаться себе, что его настоящим противником всегда была лишь Блум, до её подружек ему не было никакого дела. Но от мысли, что он вообще докатился до войны с детьми, хотелось скривиться. В противостоянии с Командой Света смысл был. Воевать же со школьницами казалось чем-то до смешного нелепым и недостойным. ​И вот каков итог. Абсурд ситуации вызывал у него нервную, глухую усмешку. Как он вообще здесь оказался? В этой пещере, в роли поверженного злодея, покорно ожидающего финального удара. Валтор не испытывал особого страха перед смертью. За свою долгую жизнь он видел слишком много, чтобы трястись за неё сейчас. Тем более, он прекрасно понимал: как бы девчонка ни старалась, она не сможет убить его окончательно. Ей по силам развеять его физическую оболочку, но точно не большее. Валтору было даже искренне интересно: понимает ли она это, или подростковый максимализм ослепляет её? Это было просто нелепо. И всё же, это поражение вязким, липким раздражением скрежетало на зубах. Его злило то, как именно заканчивается этот этап его жизни. ​Блум стояла прямо перед ним. Её одежда и крылья сияли невыносимо ярко, до рези в привыкших к полумраку глазах. Она отчаянно пыталась выглядеть грозной. Валтор видел, как она хмурится, как дрожат от напряжения её плечи, словно она набирается решимости нанести последний удар. ​— Мы же оба знаем, что ты не сделаешь этого, милая, — бросил он хрипло. Губы сами собой сложились в привычную полуулыбку. ​Ему хотелось уколоть её, спровоцировать. Заставить уже доиграть эту затянувшуюся сцену до конца. Если суждено принять поражение от руки сопливой девчонки, пусть она хотя бы не смотрит на него с этой невыносимой жалостью. Ему было унизительно проигрывать, но ещё унизительнее было видеть, как его палач сомневается. ​Но она медлила. Валтор всматривался в её лицо и с пугающей ясностью понимал: она не умеет убивать. Не хочет? Одно дело — разбрасываться заклинаниями в битве, где максимум можешь задеть противника. И совсем другое — стоять над побежденным, смотреть ему в глаза, слышать прерывистое дыхание и собственными руками отнимать жизнь. Как же чудовищно лицемерна старая Фарагонда. Внушать подросткам красивые сказки о долге и чести совсем не сложно. А ещё проще в самом конце бросить их, заставив принять решение, которое навсегда сломает неокрепшую психику. Валтору стало почти смешно от этой светлой праведности. ​Их общая магия — тот же самый Огонь, что сейчас тлел в его собственных жилах, — билась в агонии сомнений. Валтор чувствовал это кожей. Она не хотела его уничтожать. Чувствовала ли девчонка эту связь так же ярко, как он сам? Валтор и сам до конца не мог разобраться, чем на самом деле является это притяжение. Пламя роднило их глубже и сильнее крови, предопределяя неразрывную связь. ​А затем произошло то, чего он никак не ожидал. ​Ослепительный свет погас. Блум резко отвернулась, сбросив трансформацию. ​Валтор моргнул. Насмешливая улыбка медленно, но верно сползла с его лица. Перед ним больше не было всемогущей спасительницы. Перед ним стояла измученная, насмерть перепуганная школьница. При виде того, как она зябко поёжилась, вся бравада Валтора куда-то испарилась. ​Ему вдруг стало не по себе. Остро, физически неловко от того, что он, древний маг, позволил втянуть себя в эту детскую трагедию. ​Она шагнула к нему. Решительно, но он успел заметить, как предательски дрожат её колени. Валтор напрягся, впервые за всё это время полностью потеряв контроль над ситуацией. Чего она добивается? ​Она протянула руку, и ему захотелось отшатнуться, вжаться в сырой камень как можно дальше, только бы не видеть этой уязвимости. Его выдержка, которой он так гордился, исчезла. ​— Я предлагаю тебе сделку, Валтор. ​Он замер. Сделка? Непонимание затопило его с головой. Картина привычного, понятного мира дала трещину, и сквозь неё он вдруг почувствовал, как его собственное пламя — уставшее, почти погасшее — резко, голодно рванулось навстречу её Огню. ​Валтор, к своему удивлению, вдруг понял, что ему чертовски интересно, куда эта сумасшедшая девчонка их приведёт.