Жирная месть

Танако и Есико пара которые живут вместе. Они оберегают друг друга, заботятся о друг друге. Однако над Есико стали издеваться в университете её сверстница и Танако не выдержав этого решила разобраться с этим. — "Ладно Танако, я пошла!" — с этими словами Есико ушла из дома. Танако попрощалась с ней. Танако была старше своей девушки поэтому она уже не училась, а лишь подработала контролёршой в метро. Есико была очень жизнерадостной девушкой, она часто прощала обиды, принимала все беды с лёгкостью. Есико сегодня выглядела как всегда отлично. На ней белая блуза с коротким рукавом — тонкая, почти прозрачная ткань слегка липнет к плечам, но под ней угадывается плотный топ-камисоль. Клетчатая юбка-плиссе из лёгкого хлопка заканчивается чуть выше колена, и каждый порыв ветра приподнимает складки, открывая колени. Волосы собраны в высокий пучок на макушке, но несколько мокрых прядей выбились и прилипли к вискам и шее. Чёлка, длинная и ровная, чуть влажная у корней, падает на лоб — она то и дело сдувает её, но без всякого раздражения, скорее по привычке. Белые носки-луперы плотно облегают щиколотки, а лоферы на небольшом каблуке глухо стучат по раскалённому тротуару. На её лице — ни грамма тонального крема, только лёгкий блеск солнцезащитного молочка и розовый блеск на губах. Она стояла около аудитории со своими одногрупниками и ждала когда начнётся лекция. Как вдруг они увидели в коридоре, то, что их испугало. После восьми месяцев отсутствия в университете в коридоре неожиданно появилась Аканэ Такахаси. Девушка, которую уже почти забыли, теперь выглядела по-настоящему внушительно и устрашающе. Гипер-беременная японская студентка выглядела по-настоящему устрашающе и доминирующе. Это была девушка с короткими тёмными, слегка растрёпанными волосами, дерзким взглядом золотисто-коричневых глаз, острыми чертами лица и заметными веснушками на щеках. Её фигура была сильно изменена беременностью: огромный, туго натянутый живот размером с большой пляжный мяч или даже больше, в котором явно ощущалось движение пятерых крупных детей. Кожа на животе была гладкой, блестящей, с лёгкими растяжками и видимой пульсацией изнутри. Грудь тоже сильно увеличилась, тяжёлая и полная, едва помещалась в чёрный топ или расстёгнутую белую рубашку. Она отсутствовала в университете все эти 8 месяцев — никто не знал, куда она пропала, и вдруг она вернулась... такой. Она уверенно вошла в коридор университета, переваливаясь с боку на бок из-за колоссального веса живота. Чёрная юбка или леггинсы были сильно растянуты, а живот выпирал так сильно, что рубашка не сходилась на пуговицах внизу, открывая большую часть тугой, розоватой кожи. Желудок у неё был переполнен — перед возвращением она явно наелась жирной, тяжёлой еды, и теперь её живот урчал и бурлил, добавляя ещё один слой округлости поверх матки с пятерыми крупными малышами. Увидев своих одногруппников, она широко ухмыльнулась и направилась прямиком к ним. Особенно её взгляд остановился на скромной и тихой Есико. Девушка стояла у стены, что-то обсуждая с друзьями. Она сразу же прижала Есикок стенке своим огромным животом. — Ну что, Есико-чан… соскучилась? — насмешливо протянула Аканэ. — Ты всегда всех бесила своей правильностью. Ябедничала, строила из себя святую, жаловалась на всех преподавателям. Теперь я вернулась… и у меня для тебя особый подарочек. Есико пискнула, придавленная тяжёлым горячим животом: — Аканэ-сан… пожалуйста… он такой тяжёлый! Я… я ничего такого не делала! — Ха! — Аканэ сильнее надавила, заставляя девушку почувствовать толчки пятерых малышей. — Врёшь и не краснеешь. В этот момент к ним подошли две подружки Аканэ — Юми и Рика. Обе тоже были беременными, но далеко не так экстремально: у Юми был заметный, круглый животик месяцев на шесть, а у Рики — чуть больше, на седьмом месяце. Они выглядели довольными и уверенными. — Ого, Аканэ, ты уже начала без нас? — хихикнула Юми, поглаживая свой животик. — Смотри-ка, Есико-чан снова в своём репертуаре — краснеет и дрожит, — добавила Рика, подходя ближе. — Помнишь, как она в прошлом году нажаловалась, что мы «мешаем учебному процессу»? Из-за неё нас всех чуть не наказали. Юми наклонилась и легонько ткнула Есико пальцем в плечо: — Теперь мы все в интересном положении, а ты всё такая же тощая и занудная. Может, тебе тоже стоит завести себе кого-нибудь, чтобы перестать лезть в чужие дела? Есико, всё ещё прижатая огромным животом Аканэ, жалобно проговорила: — Девчонки… пожалуйста, хватит… мне тяжело дышать… Аканэ довольно ухмыльнулась и в этот момент её переполненный желудок не выдержал. Прямо в лицо Есико вырвалось громкое, влажное, протяжное: «БУУУУУУЭЭЭЭЭРРРРП!!!» Горячая волна воздуха с запахом жирной еды ударила девушке в лицо. Есико закашлялась, глаза заслезились. — Фууу… отвратительно! — простонала она. Юми и Рика рассмеялись. — Классика от Аканэ, — хихикнула Рика. — Ладно, пошли уже в аудиторию. Пара скоро начнётся. Аканэ наконец немного отстранилась, но перед тем как уйти, ещё раз сильно прижала свой огромный живот к Есико заставив ту охнуть. — Это только начало, Танако-чан. Весь семестр будешь моей любимой «беременной подушкой». Привыкай. Она повернулась и, переваливаясь с боку на бок, пошла в сторону аудитории. Юми и Рика пошли рядом, поддерживая её с двух сторон и продолжая тихо посмеиваться. — Бедная Есико… — бросила её одногрупница Юми через плечо. — Теперь у нас в группе будет очень весело. И в правду, будет очень-очень весело. После утреннего унижения в коридоре Есико весь день старалась избегать Аканэ. К обеду она сильно проголодалась и взяла в столовой скромный, но сытный обед: большую порцию куриного риса с овощами, свежий салат, йогурт и большой стакан апельсинового сока. Она села за дальний столик у окна, надеясь наконец поесть спокойно. Но спокойствия не получилось. Тяжёлые шаги и громкое урчание живота возвестили о её появлении раньше, чем голос. — Ох, какая неожиданная встреча~ — протянула Аканэ с хищной улыбкой. Она плюхнулась на стул напротив Есико, её колоссальный гипер-беременный живот тяжело лёг на край стола, заставив его скрипнуть. Юми и Рика сразу сели по бокам, с аппетитом поглядывая на поднос. — Есико-чан, ты просто прелесть, — сладко пропела Юми. — Уже всё для нас приготовила. — Это... это мой обед, — тихо сказала Есико, пытаясь придвинуть поднос ближе к себе. — Я сегодня вообще не завтракала... Аканэ только фыркнула и без малейшего стеснения подтянула весь поднос к себе. — И что? Я ношу пятерых здоровенных детей. Мне нужно очень много еды. А ты и так худая — тебе полезно иногда пропустить приём пищи. Она сразу начала жадно есть, загребая огромные ложки куриного риса и почти не жуя. Её движения были быстрыми и хищными — как будто она боялась, что еда исчезнет. — Ммм, нормально, — пробормотала Аканэ с набитым ртом. — Хотя для меня маловато. Я бы сейчас три такие порции сожрала. Рика потянулась через стол и забрала контейнер с салатом, начав есть большими порциями. — Спасибо за здоровую еду, Есико. Мы теперь беременные, нам нужно много питательных веществ. А ты всегда была такой... экономной. Юми схватила йогурт и стакан сока, быстро выпивая почти всё. — Ой, какой вкусный сок! Аканэ, попробуй, — она передала стакан подруге. Аканэ жадно допила остатки сока, даже не подумав оставить хоть глоток. Она ела невероятно быстро и много, её уже и так переполненный огромный живот заметно округлялся ещё сильнее, натягивая блестящую кожу. Пятеро детей внутри активно шевелились, словно тоже требовали свою долю. Есико сидела с пустыми руками и смотрела, как её обед исчезает на глазах. — Аканэ-сан… пожалуйста… оставьте хоть немного… — жалобно попросила она. — Не ной, — Аканэ даже не подняла глаз от еды, продолжая жадно чавкать. — Ты всегда была жадной до хороших оценок и внимания преподавателей. А теперь жалеешь еду для беременной одногруппницы? Как низко. Юми и Рика рассмеялись, тоже ускоряя темп, чтобы ничего не осталось. — Точно, — добавила Рика. — В прошлом году ты жаловалась, что мы «слишком много едим на переменах». А теперь сама видишь — настоящие беременные едят по-настоящему. Через пару минут на подносе не осталось ничего: ни рисинки, ни листочка салата, ни капли сока. Аканэ удовлетворённо откинулась на стуле, поглаживая свой гигантский, ещё сильнее раздувшийся живот обеими руками. — Фух… хорошо поели. Спасибо за угощение, Есико-чан. В следующий раз бери порций пять-шесть, а то мне мало. Она тяжело поднялась, её огромный живот качнулся и слегка придавил край стола. Юми и Рика тоже встали, довольно похлопывая себя по животикам. — Пошли, девочки. Нужно ещё место оставить для ужина, — хихикнула Юми. Аканэ перед уходом наклонилась и прижала свой тяжёлый, горячий, переполненный живот прямо к Есико, вдавив её в спинку стула. — Почувствуй, как мои малыши радуются твоей еде. Они теперь тоже сыты… благодаря тебе. А ты сиди и думай о своём поведении в прошлом году. С этими словами Аканэ и её подруги, переваливаясь, направились к выходу из столовой, громко обсуждая, что ещё стоит купить в автомате. Есико осталась сидеть перед совершенно пустым подносом — голодная, униженная и с пустым желудком. Учебный день наконец-то закончился. Есико с облегчением собрала вещи и осталась в кабинете, чтобы спокойно переписать пропущенные конспекты. Она думала, что на сегодня мучения закончились. Но дверь кабинета внезапно захлопнулась. Щёлкнул замок. — Эй! — Есико подскочила и бросилась к двери. — Кто там? Откройте! Снаружи послышался смех. — Сиди тихо, Есико-чан, — пропела Юми. — Аканэ сегодня не в духе. У неё болит животик и ножки. Ты же у нас такая заботливая — поможешь. — Приятного вечера~ — добавила Рика, и их шаги удалились по коридору. Есико осталась запертой в пустом кабинете. Через пару минут тяжёлая дверь открылась. В кабинет вошла Аканэ, переваливаясь сильнее обычного. Её огромный гипер-беременный живот с пятерыми детьми выглядел особенно тугим и напряжённым сегодня. Следом зашли Юми и Рика, закрыв дверь за собой. — Наконец-то... — устало выдохнула Аканэ. Она подошла к ближайшей парте, тяжело опустилась на стул, а потом и вовсе легла грудью и огромным животом на парту, вытянув ноги в сторону Есико. — Сегодня мой животик просто разрывается, а ступни отекли и болят. Вся эта ходьба с пятерыми внутри — это ад. Есико нервно отступила к стене. — Аканэ-сан… пожалуйста, я просто хочу домой… — Ты никуда не пойдёшь, пока не поможешь, — резко ответила Аканэ, её золотисто-карие глаза смотрели строго. — На колени. Сначала мои ступни. И не просто массаж. Ты будешь их лизать. Хорошенько. А потом массировать. Есико покраснела до корней волос. — Я… я не могу… — Можешь, — Аканэ качнула ногой и слегка придавила огромным животом край парты. — Или я расскажу всем, что ты снова ябедничала. На колени. Сейчас. Дрожа, Есико опустилась на колени перед вытянутыми ногами Аканэ. Ступни у той действительно выглядели усталыми — слегка опухшие, в чёрных колготках и открытых туфлях. Аканэ сбросила туфли. — Начинай. Языком. Между пальцами тоже. Есико, красная от стыда, наклонилась и неохотно провела языком по горячей ступне Аканэ. Та довольно вздохнула. — Вот так… глубже. Хорошая девочка. А теперь массируй. Сильно. Эти пятеро сегодня особенно тяжелые. Канато послушно массировала обе ступни, разминая пальцы, пятки и свод. Аканэ блаженно закрыла глаза, покачивая огромным животом на парте. — Теперь живот, — приказала она через несколько минут. — Подойди ближе. Есико встала. Аканэ перевернулась на спину прямо на широкой парте, задрав рубашку. Её колоссальный, блестящий шар живота полностью обнажился — тугой, горячий, с видимыми движениями пятерых крупных детей внутри. — Массируй круговыми движениями. Нежно, но сильно. И не вздумай останавливаться. Есико дрожащими руками положила ладони на невероятно тугую кожу. Она чувствовала, как под ними толкаются малыши. Аканэ тихо постанывала от облегчения, пока Канато медленно и старательно массировала её огромный живот. — Хорошо… именно так. Ты теперь официально моя личная массажистка после каждой пары. Когда Аканэ удовлетворилась, она кивнула подругам. — Теперь вы, девочки. Есико-чан ещё не устала. Юми и Рика тоже подошли. Сначала Канато пришлось повторить всё с их ступнями: лизать и тщательно массировать. У обеих животы были меньше, но тоже чувствительные. Потом она массировала живот Юми, а после — Рики. Обе довольно мурлыкали, пока руки Есико работали по их округлым животам. — Смотри, как быстро она научилась, — хихикнула Юми, поглаживая себя. — В прошлом году ябедничала, а теперь лижет нам ноги и гладит животы. Справедливость восторжествовала. Аканэ наконец тяжело села, поглаживая свой огромный живот. — На сегодня хватит. Но завтра после уроков ты снова останешься. И послезавтра. Поняла? Есико молча кивнула, полностью сломленная. Подруги Аканэ открыли дверь. Перед тем как уйти, Аканэ ещё раз прижала свой тяжёлый, переполненный живот к Есико, придавив её к стене. — Спасибо за заботу о моих ножках и животике, Есико-чан. Теперь ты знаешь своё место. Они ушли, оставив Есико одну в кабинете — уставшую, униженную, с запахом чужих ступней на губах и ощущением чужих беременных животов на руках. Учебный день закончился. Но для неё кошмар только начинался. Есико едва дошла до дома. Ноги дрожали, руки всё ещё пахли чужой кожей и кремом для массажа, а во рту оставался неприятный привкус. Она тихо открыла дверь квартиры и вошла, стараясь не шуметь. — Есико? Это ты? — послышался из гостиной мягкий, заботливый голос Канато. Её девушка вышла в коридор. Канато была немного старше, с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и тёплой улыбкой. Она сразу заметила, что с Есико что-то не так: растрёпанные волосы, красные глаза, опущенные плечи и пустой взгляд. — Дорогая, что случилось? — Канато быстро подошла и обняла её. — Ты выглядишь ужасно. В университете что-то произошло? Ты весь день не отвечала на сообщения. Есико замерла в объятиях, уткнувшись лицом в плечо Есико. Ей очень хотелось рассказать всё: про вернувшуюся Аканэ с её огромным гипер-беременным животом, про пятерых детей, про то, как её прижимали к стене, отобрали весь обед, заперли в кабинете и заставили лизать ступни и массировать животы. Но слова застряли в горле. Она не могла. Было слишком стыдно. — Н-ничего особенного… — тихо ответила Есико, отводя взгляд. — Просто... тяжёлый день. Много пропущенного материала, пришлось переписывать конспекты после пар. И… немного устала. Канато отстранилась и внимательно посмотрела ей в лицо, ласково убрав прядь волос с глаз. — Ты уверена? У тебя глаза красные. И ты какая-то… подавленная. Может, кто-то снова тебя обижал? Ты же говорила, что в группе есть несколько неприятных девчонок. Есико заставила себя улыбнуться — вышло слабо и неубедительно. — Нет-нет, всё нормально. Просто одна одногруппница вернулась после долгого отсутствия… и немного шумно себя вела. Но ничего серьёзного. Я справилась. Правда. Она ненавидела себя за эту ложь, но мысль о том, чтобы рассказать Канато, как она стояла на коленях и обслуживала Аканэ и её беременных подруг, была невыносимой. Что подумает Есико? Что она слабая? Что не смогла дать отпор? Канато вздохнула, но не стала давить. Она поцеловала Есико в лоб и мягко провела рукой по её спине. — Ладно… Если не хочешь рассказывать — не надо. Но если что-то серьёзное — ты мне сразу скажешь, хорошо? Я всегда на твоей стороне. Давай я приготовлю ужин, а ты пока прими душ и отдохни. Ты выглядишь так, будто весь день таскала тяжести. Есико кивнула, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Она быстро скрылась в ванной, чтобы Канато не заметила. Стоя под горячей водой, она думала только об одном: завтра снова придётся идти в университет. И снова встретиться с Аканэ, её огромным животом и её подругами. А дома она будет продолжать делать вид, что всё в порядке. После душа Есико вышла в спальню, завернувшись в полотенце. Канато уже ждала её, сидя на краю кровати в тонкой ночной рубашке. Свет был приглушён, в комнате пахло любимыми ароматическими свечами. — Иди сюда, — мягко позвала она и протянула руку. Есико не сопротивлялась. Она подошла и позволила девушке снять с себя полотенце. Канато нежно обняла её, целуя в шею, плечи, ключицы. — Ты сегодня вся напряжённая… — прошептала Канато между поцелуями. — Позволь мне тебя расслабить. Она аккуратно уложила Канато на спину. Губы Канато медленно спустились ниже — по груди, по животу, пока не оказались между ног. Есико тихо застонала, когда тёплый язык Канато коснулся её чувствительной точки. Она закрыла глаза, пытаясь забыть обо всём, что произошло сегодня. Канато ласкала её долго и старательно — то медленно и нежно, то чуть быстрее, чувствуя, как тело Есико начинает дрожать. Когда Есико уже была мокрой и тяжело дышала, Канато поднялась, сняла с себя рубашку и легла сверху. — Я хочу быть ближе к тебе сегодня, — прошептала она. Канато раздвинула ноги и Есико шире и прижалась своей киской к её. Они начали медленно тереться друг о друга — мокрые, горячие, скользкие. Канато держала Есико за бёдра, ритмично двигая тазом, усиливая давление. Их клиторы тёрлись друг о друга, вызывая всё более громкие стоны. — Есико… сильнее… — выдохнула Канато, вцепившись пальцами в простыню. Есико ускорилась. Она наклонилась, целуя Канато в губы, пока их бёдра продолжали двигаться всё быстрее и жёстче. Влажные звуки наполнили комнату. Канато первой почувствовала, как приближается оргазм — тело выгнулось, она громко застонала, дрожа всем телом. Есико продолжала тереться об неё, пока сама не кончила через несколько секунд, тихо всхлипнув от удовольствия. Они ещё долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, покрытые лёгкой испариной. Канато гладила Есико по волосам и спине. — Что бы ни случилось сегодня… я с тобой, — тихо сказала она. — Ты не обязана всё рассказывать, если не хочешь. Но я всегда готова тебя выслушать. Есико молча кивнула, уткнувшись лицом в грудь Канато. Внутри неё всё ещё бушевал стыд за сегодняшние события и за ложь, но в этот момент, в тёплых объятиях любимой девушки, ей хотя бы на время стало спокойнее. Однако она знала, что завтра всё повторится снова.