***
— а мы же никогда собственный товар не пробовали, — зачем-то начинает пиро, когда они бухают без повода у данила на квартире.
— у меня желания нет, — не прерывая быстрой переписки с очередным торчком
или глебом, говорит кид.
— у меня есть, — андрей улыбается совершенно пьяно, невменяемо. блять, он и без того алкаш, а если ещё и дуть начнёт, совсем потеряется. киду такого счастья не надо.
— ты не будешь курить за просто так. ещё не хватало тебя потом бесплатно обеспечивать, когда подсядешь.
пиро хочется, чтобы это значило — «я не хочу, чтобы ты становился таким же уёбком, как наши клиенты».
— просто попробовать же. марихуана вроде не вызывает привыкание, — не унимается он.
— если бы я продавал то, что не вызывает зависимости, у меня сейчас не было бы столько денег, — данил скалится опасно, наконец обращая к нему взгляд.
— я найду, чем с тобой расплатиться.
— то есть ты реально хочешь, чтобы я тебя травил?
— я хочу тебя.
пиро не хотел вот так это объявлять, но в нём сейчас больше алкоголя, чем здравого смысла. данил с интересом откладывает телефон на стол, андрей под его взглядом делает ещё один глоток, допивая тем бутылку, и раскрывает все карты, раз смысла прятаться уже нет:
— я просто понял, что опоздал, когда глеб появился…
— хочешь переспать со мной? — данил рубит с плеча, как всегда. этим он пиро тоже нравится.
— хочу то, что получает он, — с детской капризностью выпаливает андрей. — о нём ты заботишься.
— в каком месте? он просто зависит от меня, и мне нравится это.
андрей молчит, не зная, чем крыть. он бы никогда не позволил себе быть от кого-то зависимым.
но это данил, с которым пиро знаком уже почти пятнадцать лет, знает о нём всё, рассказывает ему всё, доверяет без преувеличения свою жизнь ему — отъехавшему социопату.
и теперь андрей завидует школьнику, которого данил встретил случайно; школьнику, который просто схапал его друга, и теперь вертится рядом, когда ему захочется. а андрей — нет, его данил и послать может куда подальше. в горле ком собирается.
— ёб твою мать, андрюш, — кривится данил, но пиро пробирает от этого обращения, не то уничижительного не то ласкового. — ну ты и нытик.
андрей открывает вторую бутылку и делает большой глоток, но так и не перестаёт плакать.
— бесишь, — рычит данил. — чуть что, ты сразу рыдать.
прежде, чем пиро успевает стереть жалкие слёзы со своего лица, данил делает это сам. в жесте ни капли нежности, практически омерзение, да и во взгляде ничего тёплого не читается. только какая-то форма жалости. андрей сейчас, наверное, выглядит, как уличный кот; не замёрзший, не голодный, но грязный и печальный. а данил не любит кошачьих, ему больше псы нравятся. преданные и всегда радостные видеть хозяина.
оставив грубые руки на чужом лице, данил заставляет посмотреть на себя. всегда он главный, он заправляет всем. пиро не раз имел честь наблюдать, как он может командовать, но сам редко слышал от него приказы. ему данил больше наставления даёт, чем поручения; как старший брат, повидавший дерьма в жизни.
— я никого не люблю, придурок, совершенно. и глеба тоже, он просто мне принадлежит, только и всего. он красивая но недолговечная игрушка.
— сложно с ним? — шмыгнув носом, спрашивает андрей, едва ли улавливая, что именно друг хотел сказать.
— дороговато, — данил откидывается обратно в кресло и кривит губы, на секунду вспоминая, сколько уже влил в этого школьника. но андрей знает, как он любит тратить деньги, даже если не на себя. становится всё сложнее…
— а на меня тратиться не надо, просто ну… я не хочу быть тебе всего лишь другом и коллегой.
— не получится, потому что тобой я дорожу, — андрея дёргает, — я не могу по-другому, андрюш. либо ты моя вещь, либо ты мой друг, и не более того.
данил по-настоящему и искренне любит только сестру, а пиро с ней и рядом не стоял. карина — родственник, данил её растил, воспитывал вместо родителей, карина его ответственность, хоть и послала на хуй полтора года назад.
андрею хочется каплю тепла. хочется данила поближе к себе. и курить.
— ещё раз, — снова вырывает кид из мыслей, —
ты хочешь переспать со мной?
наверняка он понимает, насколько это будет печальное действо.
— дай напиться, — но вместо нового глотка пиро поджигает сигарету.
— напивайся, — повторив за ним, данил снова утыкается в телефон.
***
андрей ждёт… чего-то. может, приступа тошноты от тревоги; может, довольного оскала, вызванного конечно же не им; может, тяжёлого да-пошло-оно-всё вздоха… и поцелуя.
и последнее почти происходит, когда данил вместо того, чтобы открыть себе новую бутылку, отпивает из той, что только что открыл андрей. он просто не мог сделать это случайно, и от этого осознания пиро бросает в жар.
феномен непрямого поцелуя им обоим слишком хорошо знаком. до сих пор такие случаи, когда, например, тянули последнюю сигарету на двоих, не вызывали особых чувств, но сейчас, после разговора, — да. пиро затягивается почти до середины.
— дань, — робко зовёт он, когда в пепельнице прибавляется окурков, а в голове — марева.
кид поворачивает к нему голову и усмехается:
— уже бухой?
следующий спич, заготовленный андреем за те восемь минут тишины, выветривается моментально. лицо краснеет вовсе не от алкоголя. пиро сдавленно мычит что-то, похожее на согласие.
и в следующее мгновение тупо пялится на то, как данил, удовлетворённо кивнув, хлопает по своему колену. мол, тогда садись. андрей сам цепляет на себя определение «собственность» и принимает приглашение, до последнего боясь, что это жестокая шутка.
осторожно и боязливо укладывая руки данилу на плечи, андрей горбится и сжимается, чтобы не смотреть тому в лицо, но долго так прятаться не получается — всем своим видом кид даёт понять, что ему просто
нельзя не смотреть.
пиро по-настоящему трясёт, когда он заглядывает в чёрные хитрые глаза. бездонный океан жестокости и ненависти, который тем не менее мирно спит. до тех пор, пока не понадобится покалечить пару судеб. андрей мечется взглядом по давно во всех деталях изученному лицу и понимает, что не готов, но назад дороги нет. остаётся только трясущейся рукой нащупать бутылку подвыветрившегося пива и от души приложиться к горлышку.
зацепившись взглядом за подрагивающий кадык, данил закуривает уже неизвестно какую по счёту сигарету.
— «цыганочку» знаешь? — скалится он, и голос его едва не заставляет пиро закашляться.
конечно, он знает о таком поцелуе, он мечтал провернуть его именно с данилом последние полгода, и он не может ответить без дрожи в голосе.
— само собой, — говорит хрипло, быстро облизнув губы.
— затягивайся, — и данил передаёт ему сигарету.
андрей теряет голову. ему, кажется, начинает нравиться.
он делает глубокую затяжку. только из-за своего состояния, а не потому что хочет делить этот дым подольше. на кончике сигареты собирается приличный кусок пепла и пиро еле успевает стряхнуть в пепельницу прежде, чем он упадёт на чёрные джинсы кида и выведет того из шаткого равновесия.
сразу после данил его целует, грубо притянув за шею.
андрей не верит в реальность происходящего, послушно выдыхая едкую субстанцию в его губы. надо расслабиться, хоть чуть-чуть, иначе ничего не получится. надо расслабиться… но данил быстро углубляет поцелуй, кусая губы и сжимая бедро, и андрей уже ничего не понимает. дыры в его джинсах дают восхитительную возможность уже сейчас касаться голой кожи. и вызывать тем жалобное мычание в губы.
дым поднимается к потолку облаком. андрей дрожит и обнимает данила за шею, когда в лёгких не остаётся ничего. ему хочется прижаться, быть ещё ближе. хочется так много, но просить так страшно. никогда ещё его не терзали подобные сомнения.
когда данил, незаметно скользнув под его рубашку, горячими жёсткими ладонями ведёт по спине, ему попросту
приходится оторваться, он не может по-другому. хрипит, выгибаясь, и задирает голову.
— расслабься, — требует кид шёпотом в шею.
андрей вздрагивает всем телом, сжимая в пальцах чёрную ткань его худи. такое… он вытворяет каждый раз? ещё один повод для зависти.
— не отключайся, — заметив, что пиро думает о далёком, данил царапает ему лопатки. сильно, грубо, запрещая отвлекаться.
— прости-прости-прости, — лихорадочно умоляет андрей и снова смотрит в его глаза. тонет в дёгте и не жалуется.
он решает, что если делать всё быстро, будет не так страшно, и цепляет пуговицы рубашки онемевшими пальцами. данил в этом не помогает, продолжая гладить худое тело и наслаждаться чужой беспомощностью. жёсткими пальцами пересчитывает рёбра и неосторожно — специально — задевает проколотые соски. андрея скручивает в нихуя от прикосновений, данила веселит.
— давно? — он ведёт вниз по животу. и снова металл.
андрей вообще в курсе, насколько это блядский прокол? — знал бы я раньше…
андрей вспыхивает от стыда. набрался бы
он смелости раньше…
борьба пиро с рубашкой киду надоедает и он отталкивает его руки, чтобы просто стянуть наполовину расстёгнутую брендовую тряпку и выкинуть куда подальше. андрей ёжится от внезапного сквозняка, обнимая себя за плечи. о чём он только думал, кому понравится видеть и трогать его отвратительное тощее тело… кид сжимает тонкие запястья и разводит его руки.
не сказать, что модель, но проколы взгляд цепляют, подначивают.
— два месяца, как зажили, — наконец собирается андрей, кусая щёки изнутри. ненадолго приходит в чувство.
— неплохо, — хвалит данил и прихватывает левый прокол зубами, оттягивает.
пиро натурально вскрикивает, заходясь крупной дрожью. он не ожидал.
такого он точно не мог ожидать. руки его не слушаются и беспокойно зарываются в чёрные волосы, андрей не знает, хочет ли, чтобы кид прекратил кусать его и укусы зализывать, или нет. это кажется
слишком. лёгкая боль меняется с взрывающим сознание удовольствием, лишая рассудка, перебиваясь разве что касаниями пальцев. вроде грубые, а только приятнее становится.
горячие руки вскоре расстёгивают кожаный ремень и выдёргивают его из шлёвок. данил ощутимо сжимает худые бёдра в опасной близости от андрюшиного стояка, и тот не выдерживает; цепляется за его плечи, болезненно ломаясь, и как слепой котёнок прячет лицо в изгибе шеи, прося прекратить.
данилу похуй максимально; а андрей слишком опрометчиво подставил шею клыкам. по венам словно течёт самая забористая дрянь от того, как пиро отзывается на его действия. как дрожит и до синяков вжимает пальцы в плечи, как сильнее сводит ноги, и как стонет; хрипло и отрывисто, стараясь приглушить себя, но не преуспевая. кид оставляет укусы на косточках ключиц, андрей пытается уйти от прикосновений.
такое уже качает.
когда кид прекращает, чтобы не закончить слишком скоро, наконец понимает, насколько ушёл в себя в процессе; чужое громкое дыхание оставалось незамеченным до сих пор, а теперь только его он и слышит. и как можно это всё променять на телячьи нежности. наблюдая множество кровоточащих укусов, данил усмехается:
— ты же этого хотел, — издевается, но едва ли пиро осознаёт; скорее он сосредоточен на том, чтобы унять возбуждение, граничащее с безумием. кид не может ему такого позволить и стискивает бёдра, неспешно поднимаясь к паху. — есть ещё где-нибудь проколы?
андрей вместо ответа испуганно хватается за его предплечья, стараясь остановить. не выходит. он только делает всё хуже для себя.
злит.
наверное, создавшие ту сюрреалистичную микро статью про кида люди что-то знают. потому что только тот, кто даже у сатанинской церкви в чёрном списке, может рычать, как самый ёбнутый демон с последних кругов ада.
пиро не знал, что у него нет права даже попытаться растянуть процесс для общего блага, и уже второй раз за вечер он признаёт сам для себя, что действительно не был готов к тому, чего так отчаянно хотел. а лететь, как тряпичная кукла, на диван и не быть уверенным, что останется цел в дальнейшем, оказывается приятно.
андрей знал, что кид почти полностью попадает под определение «садист». но у него и мысли не было, что он сам окажется под стать ему мазохистом.
вид по-настоящему разозлившегося кида штырит до самых костей, чётко выступающих под кожей. воздуха не хватает, будто выжгли, андрей задыхается, спешно расстёгивая ширинку своих джинс, и не сводит с демона глаз. как только щёлкает пуговица, кид не церемонясь сдирает очередную брендовую шмотку с не так уж и много получающего вообще-то пирокинезиса. вопрос, откуда бабки, он задаст позже, а пока надо как следует донести, что слушаться кида очень даже стоит.
очень даже стоит сейчас у обоих, но только пиро терпеть уже не может. он на секунду смущённо сводит бёдра, но под злым взглядом долго держаться не может — выгибается грёбаной блядью, лишь бы киду понравилось.
— блять, андрюш… — хрипит, скалясь маньячно, данил и ведёт ладонью по телу. с груди на живот и заканчивает над резинкой боксеров.
***
