Ручной волчонок

В своей жизни Бан Чан любил порядок. Всё должно быть на своих местах и разложено по полочкам. Карьера складывалась удачно. Любая работа, за которую он брался, завершалась успехом. Он всегда был лидером. Чан управлял компанией, руководя большим количеством людей. Он умел вести за собой. Люди тянулись к нему. Их восхищала его сила, суровость и умение убеждать. Но было кое-что, в чём он не был победителем. За это он боролся долгое время, но не получал результатов. Он не терял надежды. Когда-нибудь луч солнца проявится сквозь хмурое небо. Удача улыбнётся ему.

***

Переговорный кабинет утопал в серых тонах: длинный стол из тёмного дерева, графики на проекторе, стаканы с неподвижной водой. Напротив Бан Чана сидели трое: мистер Ким — главный инвестор, человек, чьё «да» означало миллиард вон, его помощник и финансовый консультант. — Вы говорите о росте на 20%, — голос мистера Кима был ровным, как поверхность стола. — Но я не вижу гарантий. Чан улыбнулся спокойно. Он ждал этого вопроса. — Гарантии — это всегда риск, переодетый в уверенность. Я предлагаю вам не цифры, а стратегию, которую мы уже просчитали в трёх сценариях. Он щёлкнул пультом, и на экране сменился график. Мистер Ким чуть склонил голову — жест, означавший одобрение. Всё шло по плану. Экран телефона загорелся в беззвучном режиме. Звонил человек, в которого он был влюблен. До этого прекрасно контролирующий себя Бан Чан позволил волнению взять верх. Сердце застучало в груди. Он не может ответить сейчас. Звонок завершился. Чан слушал собеседников вполуха, делая вид, что внимателен. Но все мысли были в телефоне. Пришло уведомление. Он открыл его, стараясь не показывать, что отвлёкся. И покрылся холодным потом. Мой любимый: «Хочу секса. Открою дверь тому, кто придет ко мне первым.» «Время пошло» Он отправил это не лично — переслал общим сообщением. Чана накрыла дикая ревность. Его убивало, что помимо него есть другие. И они тоже хотят его. Он смотрит на время. Каждая минута на счету. Важная встреча встаёт на второй план. Он хочет к нему. В голове нет другой мысли, кроме как быть первым. — Прошу прощения, появились срочные семейные обстоятельства, — Чан срывается с места. — Мистер Бан, мы не закончили, — голос мистера Кима стал холоднее. Но Чан уже ничего не слышал. Он выбежал из кабинета, даже не закрыв за собой дверь. Он брал с собой только ключи от машины и телефон. Крис так спешил, что нарушил пару правил. Он готов оплатить штраф — если он успеет, его ждёт большая награда. Припарковав машину у знакомого здания, он бросился внутрь. Лишь бы он был первым. Он молился всем богам. Он не может позволить другим обойти его. Поднявшись на нужный этаж, он бежит к заветной двери. Стучит громко, в такт своему сердцу. Дыхание сбилось. Он весь в поту, рубашка липнет к спине. Всё ещё в деловом костюме, галстук съехал на сторону. Дверь медленно открывается. Волк внутри него ликует и завывает от радости. Его Чонин смотрит на него с удивлением. — А это ты? Я ставил на другого... — этот хитрый лисёнок никогда не жалел его сердце. Он отступает, давая пройти внутрь, и закрывает дверь. Всё, гонка за внимание Чонина завершилась победой Криса. Он тянется обнять его, но Чонин останавливает его. — Ты весь потный, — младший капризно морщит носик, — сначала прими душ. Чан повинуется. За десять минут принимает душ и, даже не вытеревшись, выходит, обмотав бёдра небольшим полотенцем. Прохладный воздух успокаивает разгорячённое тело. Он идёт прямо в спальню младшего. Его любимый Чонин сидит на краю большой кровати. На нём чёрный шёлковый халатик, подчёркивающий бледность его кожи. Крис подозревает, что под ним ничего нет. От этой мысли член твердеет под тканью. Чонин, услышав его приближение, отрывается от телефона. — Ко мне, встань на колени, — лениво говорит он, скрестив ноги, — руки за спину. Не смей меня трогать, пока не разрешу. Крис подчиняется. Он садится на корточки, коленями упираясь в твёрдый пол. Полотенце сползает на мощных бёдрах, обнажая его ещё больше. Оно держится лишь на доброй воле. Он скрещивает руки за спиной, принимая давно изученную позицию. Смотрит на Чонина со всей переполняющей любовью и ждёт продолжения. Он так близко, но не имеет права коснуться желанного тела. Чонин плавно расправляет руки и опирается на постель ладонями. Шёлковая ткань мягко скользит по телу, обнажая одно плечо и маленький розовый сосочек. От увиденной картины кровь бушует внутри. Йена медленно поднимает ногу и изящно проводит пальцами по его плечам. Тело Чана напрягается, мышцы проявляются чётче. Жилки на шее напрягаются, когда младший проводит ступнёй под его челюстью. Он сжимает руки, впиваясь пальцами в свою кожу. На лице Чонина расцветает довольная улыбка. Поднимаясь выше, он трогает лицо Криса, невесомо трёт выпирающую скулу. Перед ним сидел огромный парень, которому Чонин уступал по силе и возрасту. Ему нравилось унижать и ломать. Смотреть, на сколько их хватает. Но эту картину портит то, что Чан, не сводя с него тяжёлых глаз, целует его ступню. Чонина злило, что как бы ему ни хотелось унизить Криса, тот принимал всё. Глаза его наполнялись преданностью. Был бы у него хвост — вилял бы им, не в силах унять. Как жалкая псина. Оборвав эту своевольность, Чонин опускает обе ноги на бёдра Чана. Они скользят вверх, распахивая еле державшееся полотенце на бёдрах. Обнажив его полностью. Твёрдый член стоял в готовности. Он проводит ступнями по стволу вверх и вниз. Бан Чан тихо мычит, выгибаясь навстречу. Мечтая о прикосновениях своего любимого. — Будешь хорошим мальчиком, если скажу, что тебе делать? — Да, малыш, я сделаю всё, что ты захочешь, — он быстро закивал. Чонин отстраняется от него, развязывает пояс и открывает своё тело. Но шёлковый халат всё ещё остаётся на нём. Он ложится на спину, опираясь на локти. На эту картину Чан готов молиться сутками напролёт, если ему позволят. Йена раздвигает свои длинные ноги и пальцем указывает на себя. — Сейчас тебе надо сделать мне приятно. Постарайся, чтоб я не думал о других. Упоминания о других беспощадно бьют по самооценке Криса. Но он это проглатывает. Он сделает это в лучшем виде. — Можешь использовать руки, но не забывайся. Расцепив руки, он садится ближе. Колени адски болят от твёрдого пола. Но сейчас это беспокоило меньше всего. Он трогает эти бёдра с таким восхищением, словно божество спустилось к нему с небес. Целует внутреннюю часть бёдер. Трётся щекой и смотрит на Чонина. Тому это нравится, и он кивает в знак продолжения. Схватив за крепкие ягодицы, Бан Чан берёт в рот аккуратный член Чонина. Посасывает головку, не сводя с него глаз. Лижет языком по всей длине. Посасывает яички, слыша стоны удовольствия сверху. Для него это зелёный свет продолжать. Он раздвигает ягодицы, большими пальцами тянет за мягкую кожу. Смотрит, как сжатая дырочка приоткрывается. Чан приблизившись, проводит кончиком языка. Он стонет от удовольствия — делал бы это вечно. Крепкие пальцы мнут аппетитные ягодицы, пока язык усердно обрабатывает сладкую дырочку. Крис глубже вводит язык, щекоча нежные стеночки. Тело в его руках подрагивает и двигается ему навстречу. Чонину этого было мало. — Возьми с тумбочки смазку, — хрипло произносит он, указав нужное направление. Крис оторвавшись от своего занятия, на секунду уходит за смазкой. Это был намёк для следующего этапа. Он вливает смазку на пальцы. В горячих руках прохладная смазка быстро нагревается. Чистой рукой он берёт за член Йенна и вводит смазанный средний палец на одну фалангу. Его малыш тихо стонет — ему нравится. Чан гладит большим пальцем по головке, пока вводит палец по всей длине. Он поглаживает по чувствительному месту. Йенни выгибается и цепляется за постель руками. Взяв член за основание, он берёт его в рот. А в дырочку входят уже два пальца. Медленно насаживаясь пухлыми губами, он параллельно вводит два пальца. Его грубые пальцы с мозолями создают приятные ощущения для Чонина. От напряжения у Чана на висках проступают тонкие вены, ниже обвивающие мощную шею. Кадык двигается при каждом заглатывании. Вены выступают и на руках — они сильнее заводят Йенни. Ощущая, как его растягивают тремя пальцами, Чонин запускает пальцы в короткие обесцвеченные волосы. Он подталкивает Криса взять глубже. Тот в ответ стонет и не сопротивляется. Чонин, толкнувшись пару раз, кончает прямо в рот Бан Чана. И без сил откидывается спиной на кровать. Старший всё ещё растягивает дырочку, дочиста вылизывает чувствительный после оргазма член младшего. Он ждёт следующих указаний. Каждый раз после ярких оргазмов Чонин долго приходил в себя. Тело становилось мягким. Звон стоял в ушах, не позволяя осознавать происходящее. Как учащается пульс в теле. Бан Чан знает об этой особенности. Поэтому, пользуясь теми несколькими минутами, делает то, что ему не положено. Он представляет, что Чонин не отвергает его чувства. Что он не использует его только ради секса. Ему хочется чуточку больше внимания. Не хочется постоянно быть на стороне отвергнутых. Крис ведёт лёгкими поцелуями по бёдрам. Касается губами выпирающих тазовых косточек. Целует мягкий живот и трётся кончиком носа по пупку, вдыхая природный запах младшего. В то время, когда он дарил ласки своему малышу, его тонкий слух улавливал стуки в дверь. Благо в спальню эти стуки не долетали. Он знал — Йена в процессе наслаждения не обращает внимания на посторонние раздражители. Это продолжалось долго. Кто-то отчаянно дёргал ручку двери. Пытался выбить её, всеми возможными способами попасть внутрь. Кусок железа не поддавался — это было на руку Крису. Это тешило эго Бан Чана, заставляя работать ртом усерднее. Чтоб Нини ничего не слышал из-за собственных стонов. Чан проводит ладонями по рёбрам, поднимаясь выше к плечам. Нежно целует изящные ключицы. Они всегда ему нравились — хотелось оставлять на каждой из них свои метки. Он лишь легко оттягивал кожу, удерживая себя прятать острые зубы. Обняв словно возлюбленного, Крис оставляет поцелуи-бабочки по шее, по линии челюсти. Господи, он бы душу отдал, лишь бы Чонин был его... Трётся своей щекой о его. Он так близко, в его руках. Тянется к желанным губам. Остаются жалкие миллиметры между ними, как еле пришедший в себя Чонин отворачивается. Губы Чана скользнули по щеке. Снова. — Нельзя целовать меня в губы! Сколько раз тебе это повторять? — процедил младший, с яростью в глазах смотря на старшего. — Прости меня, любимый, я не хотел тебя злить, — промурлыкал он, касаясь кончиком носа его щеки. Капризный характер Чонина никак не отталкивал Бан Чана. Наоборот, это распаляло бурю эмоций внутри него. Он успокаивающе поглаживал Йена по плечам и рукам. — Ложись на кровать, — раздражённо выдохнул младший, отходя в сторону и позволяя шёлковому халату скользнуть по телу вниз, полностью оголяясь. Улёгшись на мягкую постель с обилием подушек, Крис мгновенно расслабляется. Смотрит, как Чонин приближается к нему. Перекинув через его торс ногу, садится на него. Он автоматически размещает свои руки на бёдрах младшего. А тот проводит длинными пальцами по его телу. Изучает каждую мышцу. Чонин молчит и трогает руками его бицепсы, спускается к запястьям. Схватив их обеими руками, тянет вверх, на уровень головы. — Лежать, — негромко приказывает Чонин, довольствуясь послушанием старшего. Малыш Йенни, пробравшись рукой под подушку, вытаскивает пару наручников. Чан закусывает нижнюю губу — весь в предвкушении. Он защёлкивает их на запястьях покорного Криса, прокатывая тонкую цепь по поручням спинки кровати. Чонин доволен проделанной работой — ему надо было проучить старшего за проявленную вольность. Бан Чан проводит пальцами по металлу. По ощущениям, обхватывающим его запястья, они были слабенькими. Но говорить это вслух было не обязательно. Чонин трётся ягодицами по всё ещё возбуждённому члену старшего. Тихо постанывает, снова возбуждая себя. У него длинные тонкие ноготки, как у лисёнка. Ему всегда нравилось царапаться. Йена впивается ногтями в шею Криса и проводит длинными полосками вниз. Получая приятные ощущения под ногтями и кожей. Чан принимает это с выносливостью и лишь немного подрагивает — чувствует, как горит кожа. Активные взмахи бёдер Чонина и его царапины возбуждают ещё больше. Он был не против. Наигравшись, Чонин садится на него спиной к нему. Он наблюдает, как выгибается спина и ягодицы с очаровательными ямочками на них. Это завораживало. Чонин смазывает себя и член Чана. Последний сжимает кулаки так, что металл тихо поскрипывает. Он задерживает дыхание, когда чувствует, как его головка плавно толкается в тугую дырочку. Медленно опускаясь по твёрдому члену ниже и ниже. Это была настоящая пытка для Бан Чана — видеть, но не иметь возможности коснуться. Чонин, полностью опустившись на него, замирает. Прислушивается к своим ощущениям. Он держится за его бёдра и лисьими глазками поглядывает на него. Крис пожирает его глазами. Тело напрягается, пытаясь толкнуться в него глубже. Но Чонин не даёт этого сделать. Вместо этого Йени медленно ведёт бёдрами. Плавно скользит по члену. Тихо постанывая от ощущений. Он трогает себя за бёдра. Хватает свои ягодицы и раскрывает их в стороны. Чан смотрит заворожённо, как его член входит и выходит из сладкой дырочки Чонина. Его длинные и изящные пальцы сводили с ума. — Малыш, ты прекрасен... — ему ужасно хочется коснуться его, — позволь мне тебе помочь? — Нет, ты наказан. Лежи и принимай то, что дают, — говорит Чонин, капризно хмыкнув в конце. Ему этого было недостаточно. Он мог бы подаваться бёдрами, но Нини крепко его держит. Руки прикованы наручниками — они неприятно впивались в кожу, отвлекая от приятных ощущений. Губы покалывали от недостатка поцелуев. Он в них нуждался. Чонин всё это время двигался всё так же медленно, изводя Криса под собой. Ему это нравилось — получать всё только самому. Он знал, что от такого темпа Чан не сможет нормально кончить. Значит, он продержится дольше. Он выносливый. Чонин продолжал ласкать себя. Трогал по бокам и груди. Теребил свои сосочки. От этого он сжимался внутри себя. Чан лишь мычит в ответ, пожираемый тактильным голодом. Оперевшись на пятки в постели, Крис подаётся вверх бёдрами. Сильнее трахая Чонина. Младший, не ожидавший этого, громко вскрикнул. Но не останавливает его. Горячие стеночки лихорадочно сжимались и разжимались. По издаваемым звукам Чан понимает, что его малыш близко. Сейчас он не в состоянии подтянуться за ключом и освободить его. Он сосредоточен лишь на себе — это снова ему на руку. В порыве злости Бан Чан рвёт тонкие цепи на наручниках. Звон металла заглушается стонами Чонина. Руки побаливают от долгого нахождения в неудобном положении. Но это последнее, о чём думает Чан. Он с лёгкостью меняет их позицию. Чонин не успевает сообразить происходящее, как оказывается прижатым лицом в постель. Запястья оказываются в одной руке Чана, прижатые к кровати. Он всё ещё был в нём. Другой рукой он схватил Чонина за шею. Сильнее прежнего толкаясь в него. Чонин не переставал стонать. Громко крича при особо глубоких проникновениях и каждом касании простаты. В уголках глаз Чонина собрались слёзы. Щёки раскраснелись. Крис не переставал жёстко его трахать. И не собирался менять позу. Колени подрагивали и, не выдержав, расходились в стороны. По спальне эхом раздавались громкие и ритмичные шлепки бёдер. — Чонин-а, ты ведь не в обиде на меня, да? Скажи? — горячо шептал в его ухо Чан. Чонин плохо соображал, не сразу понимая сказанных слов. — Н-нет... — только это удалось ему ответить. Не вникая в суть, лишь бы он не останавливался. — Это было ужасно — не иметь возможности коснуться тебя, — Чан между толчками умудрялся говорить целые предложения, не сбиваясь. Словно открылось второе дыхание. — Ты ведь знаешь, я сильно люблю тебя, — словно в подтверждение своих слов он сильно толкается в желанное нутро. Рукой обхватив член Чонина, двигает в такт своим толчкам, — Я навеки твой. Признаваясь в любви, он целует Чонина в губы. Впервые за этот вечер. Они были так вкусны, что на миг Чан замирает. Чонин протестующе мычит ему в губы. В мгновение потеряв власть, со скованными руками, Чонину оставалось лишь принимать. Остатки цепей жалобно позвякивали на запястьях от производимых движений. Так же, как и сорванный контроль Бан Чана. Рука на члене не прекращала своих движений, заставляя Чонина течь, пачкая простынь не только слюнями. Он сжимал руки в кулаки — они затекали под сильной фиксацией Чана. Твёрдый член старшего бил прямо по чувствительному месту, наполняя его собой. Чонин не выдерживает двойной стимуляции и выстреливает горячей спермой в постель. Он всхлипывает и весь дрожит. Валяется в собственной луже спермы. Крис, сорвавшись с цепи, поворачивает младшего лицом к себе. Раздвинув не сопротивляющиеся бёдра, резко входит. Его анус припух и покраснел, жадно принимает член старшего. Он продолжает беспощадно вбиваться в Чонина. Рукой схватив за лицо, он мучает его губы. Целует неистово, сжимает пальцами челюсти, вынуждая раскрыть губы. Углубляя поцелуй, ласкает своим языком его язык. Чонин не в силах ответить — лишь жалобно постанывает в его рот. Получив желаемое, Чан сбивается с ритма. Совершает хаотичные движения. Эти тонкие губы сбивали его с здравого смысла. Вставив свой член до основания, вплотную касаясь своими бёдрами ягодиц Чонина, он бурно кончает внутрь. Накачивая свежей порцией спермы животик своего малыша. В порыве страсти Бан Чан кусает губы Чонина до крови. В ответ Нини сильно сжимает член внутри и мычит. Крис ставит засосы на шее и плечах. Оставляет после себя кровоподтёки. — Как ты смеешь оставлять на мне свои следы?! Прекрати! — Чонин царапает его за лицо, шею, плечи — везде, куда дотягивается. Но он не слушает его. Даже после того как он кончил, член внутри Йена оставался твёрдым. Тело Чонина действовало словно афродизиак. Наполняет его до краёв, облегчая скольжение. Закинув ноги Чонина себе на талию, Чан ложится на него вплотную, опираясь локтями по сторонам от головы младшего. Давит крепким телом, заставляя его задыхаться. Закрыв Чонина полностью собой. Он делает медленные, но глубокие движения бёдрами. Ловит своим дыханием его дыхание. — Тебе нравится, м? — низким голосом спрашивает он, всматриваясь в лицо Йена. — ...Да-а, — Чонин тает под ним, как воск под солнцем — этот темп старшего был ему по душе. От напирающего удовольствия Чонин не мог держать глаза открытыми. А губы опухли и покалывали. Завтра они будут в синяках... Бан Чан крепко обнимает его, заключая в свои большие объятия. Продолжая двигаться в приятной тесноте мягких стеночек. — Люблю тебя... — вытащив член полностью, он одним плавным движением входит до упора. В глазах Чонина мерещатся звёзды. — Я так сильно тебя люблю, Ян Чонин, — ещё толчок, младший сжимает его в себе, постанывая в ответ, — Люблю... люблю, — он вбивался в него, подтверждая свои слова, — Ты меня любишь? Скажи! Чонин впадает в беспамятство, не соображая от возбуждения, кто он и где. — М-мхм... Да... да, — но что-то в его разуме говорило согласиться, лишь бы приятные ощущения не прекращались. Сердце разрывалось от счастья, и Чан снова кусает его, оставляя свои отметины поверх старых. Зажатый между ними член Чонина от настойчивых трений изливает сперму. Он скрещивает свои ноги за спиной Чана, сжимая того своими бёдрами. И сильным натиском сжимает внутри себя член старшего. Совершив последние грубые фрикции, Бан Чан впивается неутолимым поцелуем в губы Чонина и кончает. Толкнувшись ещё пару раз, медленно выходит из приятной тесноты. Чонин никак не реагирует, поэтому он ложится рядом, заключая его в свои объятия. Пару мгновений и у Криса закрывались глаза, постепенно засыпая, как вдруг он слышит негромкий голос своего малыша. — Я весь испачкался... уходи, я получил что хотел, — сон как рукой снимает, прежний покладистый лисёнок показывает свой капризный характер, — я хочу спать. Уходи... — Хорошо, милый, ты сегодня вымотался, — спокойно говорит он, выдыхая запах его волос. Бан Чан не мог оставить своего малыша в таком виде. Принёс из ванной влажное полотенце, вытирая обмякшее тело младшего. Нежно провёл по каждому участку, охлаждая кожу. Но оставил место между ягодиц — ему не хотелось стирать свидетельство своего присутствия. Так он тешил своё эго, помечая всё своё, словно дикий зверь. С ловкостью передвинув Чонина по кровати, сменил постельное бельё, чтобы тому было комфортно. Сняв с рук остатки от наручников, вернулся снова в ванную. Он надел на своё тело оставленный костюм. Ему хотелось подольше оставить запах Йена на себе. Смотря на своё отражение, видит красные полоски от ногтей Чонина на лице, ниже по шее. Волк внутри завывает от восторга. Он не завязывает галстук — оставляет просто висеть на шее. Расстёгивает пуговицы на рубашке, пусть все видят, чем он ранее занимался. На прощание Чан целует в лоб уже давно спящего Чонина и покидает его квартиру.

***

Выйдя из квартиры своего возлюбленного с тяжестью на душе и в сердце, он направлялся в сторону лифта, как вдруг услышал, что кто-то его окликнул. Была глубокая ночь, да и общаться не было желания. Он обернулся на голос, смерив того презрительным взглядом. — Эй, что ты делал с моим Чонином?! — это был юноша, по мнению Чана, слишком много о себе возомнивший. — А тебе какое дело, что я делал с моим Чонином? — спокойно говорил он издевательским тоном. Этот парень ему не соперник, и от этого он зло усмехается ему в лицо. Тот, словно понимая, начинает истерить. — Ты не имеешь права быть у него, т-ты! — Бан Чан приближался к нему медленно, сунув руки в карманы. Он возвышался над ним, давя своим величием. — Ещё как имею, — он выплёвывает ему эти слова, — Видишь это? — он указывает на свою шею, — Это подтверждение его любви ко мне. Тот парень пятится назад и упирается в угол. У него не хватит сил... — Слушай меня внимательно, — угрожающе говорит Крис, не терпящий возражений, — Чонин мой. Не смей приближаться к нему. Если я увижу тебя рядом с ним... ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Вид старшего не предвещал ничего хорошего. От страха перед ним у того побелело лицо, и он согласно кивает несколько раз. Не в силах сказать вслух. — Мелкий сопляк, — последними словами Бан Чан ломает достоинство паренька. Его волчья натура защищала свою территорию. В это время открывается дверца лифта, и Чан, оставив того, заходит внутрь. Двери медленно смыкаются, отрезая его от коридора, где всё ещё стоял побеждённый соперник. Чан прислонился спиной к холодной металлической стенке лифта и выдохнул. Только сейчас он позволил себе почувствовать усталость. Он нажал кнопку первого этажа и, пока кабинка плавно опускалась вниз, достал телефон. Экран загорелся — десятки пропущенных и сообщений от помощника. Его сердце кольнуло неприятным предчувствием. Пальцы дрогнули, когда он открыл чат. Ким Сынмин: «Мистер Бан, где вы?! Вас уже час нет!» «Мистер Ким в бешенстве. Он уехал через 20 минут после вашего ухода.» «Сделка сорвалась. Они выбрали другого партнёра.» «Нам звонят инвесторы. Они требуют объяснений. Убытки колоссальные.» «Пожалуйста, свяжитесь со мной, когда сможете.» Чан смотрел на экран и не верил своим глазам. Всё, что он строил годами — репутация, контракты, уважение — рухнуло за одну ночь. За одну минуту слабости. Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись в пустой холл. Чан сделал шаг вперёд, но замер. Посмотрел на своё отражение в зеркальной стене — растрёпанный, с красными царапинами на шее, в несвежей рубашке. Он проиграл в обеих битвах. На работе — потерял сделку, репутацию и доверие. В личной жизни — отдал всё, что мог, но получил лишь холодный взгляд и брошенное «уходи». Бан Чан сунул телефон в карман и направился к выходу. На лице его застыла горькая усмешка. Он не тот, кто просто так сдаётся.