Двое в одной лодке

— Сделаешь ещё шаг – и я мигом аннулирую пункт "не бить гражданских" в своём уставе! — Только попробуй прикоснуться к моей прекрасной королевской особе, тупой сосед! — И что ты мне сделаешь – закидаешь розовыми лентами? Морис отошёл метров на пятьдесят, но продолжал слышать эти бесконечные пререкания лучше собственных мыслей. Акустика спящего города играла против него. Каждый резкий выкрик Шкипера о вражеских передатчиках и капризный визг Джулиана о его непревзойдённом вкусе рикошетили от бетонных стен, превращаясь в невыносимую какофонию. Морис, конечно, привык, что довести Джулиана и Шкипера до скандала может любая мелочь (особенно ночью, чтобы соседи потом высказывали своё недовольство именно ему), но не настолько же! В их районе установили новые уличные фонари, которые неприятно гудели. И если обыватель видел в этом простую неисправность, то Шкипер разглядел "вражескую систему психотропного подавления". Джулиану же на звук было плевать, он легко мог заглушить гул своим бумбоксом. И вообще, с новыми фонарями Его Величество могло предстать для всех в ещё более ярком свете. Поэтому с азартом капризного ребёнка, дорвавшегося до новогодних украшений, Джулиан принялся облагораживать периметр, делая обстановку соответствующей королевской персоне. Так соседи и встретились: один с оборудованием по обезвреживанию и кувалдой, другой с бумажными цветками и пёстрыми лентами в стиле гавайской вечеринки. Пока Джулиан не позвал Мориса на подмогу (читать как "делать всю грязную и бесполезную работу"), он подействовал на опережение и слинял в ближайший бар. Всё-таки возраст давал своё, голова трещала. Но это был не повод отказаться от любимой пина-колады, в конце концов, хуже уже не будет. — Мне как обычно, Бен, и послаще. Бармен кивнул и принялся замешивать ночной кошмар трезвенника-диабетика. Пока Морис апатично наблюдал за тряской шейкера, он и не заметил, как к нему приблизились. — Тоже прячешься? От неожиданности Морис вздрогнул, но, уловив знакомый голос (к счастью, не короля Джулиана), быстро успокоился. — Ага. Сам бы не подумал, что буду коротать ночи в захудалом баре. Герой вестерна, блин. — Ковбой здесь скорее я, потому что я сюда пришёл за старым добрым виски, — усмехнулся Ковальски. — Правда, современный виски далёк от смеси с Дикого Запада, но "Сок тарантула" мне здесь вряд ли продадут. — Даже знать не хочу, что это, — ответил Морис, лишив Ковальски возможности провести ему ликбез. — Ты садись, не стой, Бен скоро будет. Как и предугадал Морис, бармен уже поставил ему ярко-голубой коктейль, а налить Ковальски "Джим Бим" и вовсе было плёвым делом. Учёный кивнул, как перед началом важного эксперимента, и залпом опрокинул первый шот. С тем же невозмутимым видом он вернул его для добавки. Морис на мгновение замер, во все глаза уставившись на пустой сосуд. — Смотрю, кое-кого тоже достали. — Не то слово. Шкипер, как всегда, заткнул меня на полуслове, — Ковальски резко ударил шотом по стойке. — Если бы в фонари действительно встроили систему слежки, она бы не издавала такой заметный гул. Любое устройство скрытого наблюдения проектируют так, чтобы не привлекать внимания, а тут половина квартала морщится. Здесь банальная неисправность дросселей или магнитного пускателя! Он взял шот, задумчиво посмотрел на янтарную жидкость и добавил уже суше: — С практической точки зрения это тоже бессмыслица. Зачем встраивать сложную аппаратуру слежения в каждый фонарь, если для наблюдения существуют куда более дешёвые и незаметные решения? Маскировать оборудование в источнике, который регулярно обслуживается коммунальными службами и стоит на виду у всех, – это не конспирация, а идиотизм. Морис невольно хмыкнул. — И, разумеется, Шкипера это не убедило? — Разумеется, — мрачно ответил Ковальски. — Он заявил, что именно поэтому гул и оставлен: якобы как элемент психологического давления. Чтобы мы решили, будто это просто дешёвая электроника, и не копали дальше. — Слушай, ну в вашей профессии паранойя хотя бы оправдана, — философски сказал Морис, отпивая глоток коктейля. — А ты попробуй оправдай Джулиана, который вбил себе в голову, что эти фонари – его личный творческий проект. Пока Шкипер пытается их обезвредить, Его Величество решило, что свет слишком холодный и оскорбляет его чувство прекрасного. Он уже час обклеивает плафоны какими-то полупрозрачными лепестками, чтобы создать, цитирую, "атмосферу тропического заката". — Не боится, что током шандарахнет? — Ну что ты, зачем королю чувство самосохранения. Если шандарахнет – попросит доделать Морта, тому боль вообще до лампочки. Ударивший в голову алкоголь заставил обоих хихихнуть над каламбуром. — Эх, — страдальчески протянул Ковальски, подперев одну из порозовевших щёк рукой. — Вот что бы они без нас делали? Шкипер бы ещё протянул кое-как, хоть и без моей изобретательности и логики ему бы пришлось несладко. А твой – он бы уже повторил судьбу бедняжки дронта. — Хм? — Вымер бы! — А, — кивнул Морис. — Он без меня, как без рук. Ни смузи сделать, ни кровать застелить, зато как только что-то идёт не так – Морис, это ты во всём виноват! — Как же я тебя понимаю. Мой до последнего не хотел признавать токсичность Чур-смеш-рыбнтайзера – признал уже на грани катастрофы! И, думаешь, в протокол вошли сведения о вине нас обоих? Не-ет, только Ковальски виноват. Или Джиглс вот – никого себе не трогал, милейший кубик, но Шкипер решил избавиться от него. Он даже не пораскинул мозгами, когда увидел, что от ударов джиглсов становится только больше, продолжал бить как не в себя. Ну и да, по протоколу опять виноват я. — Самодуры. — Самодуры! — стеклянные грани с тяжёлым стуком встретились над стойкой, отчего содержимое едва не расплескалось. Оживлённая беседа о пороках начальства не сбавляла темп. С каждой новой репликой бар всё меньше походил на случайное место встречи, и всё больше – на островок тишины для двух уставших последователей чужой диктатуры. Даже растущее число посетителей с явно криминальными мордами не мешало им. Они сидели плечом к плечу, насколько позволяла разница в росте, чуть наклонившись друг к другу. Ковальски уже открыл на телефоне ту самую презентацию, где научно обосновал, почему лидером должен быть самый умный член команды. Морис слушал и активно кивал. Правда, остальные посетители теперь старались не пересекаться с Ковальски глазами. Видимо, даже в криминальной среде существовали границы: драка в подворотне – это одно, а научный переворот со страшно непонятными фразами – совсем другое. Потом обсуждали саму команду. Ковальски то и дело склонял голову набок, хмуро рассматривая шот, словно рассчитывал в янтарных остатках найти более разумное объяснение происходящему в их жизни. Морис, напротив, лениво крутил стакан в пальцах с таким видом, будто давно смирился с тем, что здравый смысл в их окружении – ресурс дефицитный. Впрочем, в процессе обсуждения оба осознали одну простую вещь: они в своих командах совершенно одиноки. Поделись Ковальски своими переживаниями с Рядовым – тот невпопад процитировал бы принцессу Самоуважектру, вызвав у первого испанский стыд. С Рико – не понял бы, ибо был предан Шкиперу как никто другой. А сказать Рико, что Шкипер не так уж идеален и получить фингал в глаз – не предел мечтаний Ковальски. Ну а Морт у Мориса был ещё большим фанатиком. Несмотря на внешнюю миловидность, этот парень мог разводить в своём омуте не одну армию чертей. — Вот веришь, уже мутит от всего происходящего... И, кажется, не только в переносном смысле. Пойдём подышим. Морис согласился: ему тоже порядком приелся запах перегара вперемешку с потом. Впереди распахнулась мокрая улица – с расплывшимися огнями вывесок и редкими фонарями, вокруг которых дрожали бледные световые ореолы. Морис невольно подумал о том, как сейчас поживают Джулиан и Шкипер. Наверняка, Ковальски пришла в голову та же мысль, но единственным звуком с его стороны был щелчок зажигалки. — Будешь? — Нет, спасибо. Только сейчас Морис осознал, что самый правильный и пекущийся о здоровье в команде лейтенант мало того, что хлещет виски, так ещё и курит. Судя по запаху, явно не дамские сигареты с ментолом – в нос ударил густой табачный дым, от которого Морис с непривычки закашлялся. — И давно ты так? — С тех пор, как выгнали из университета за поджог лаборатории, — Ковальски прикрыл глаза и затянулся. — Это был всего лишь один неудачный эксперимент... А ведь мог бы сейчас быть ведущим научным сотрудником, сидеть в белоснежном халате и строчить статьи в журналы. Но, видимо, с моей любовью к опасным изобретениям моё место только здесь, среди этого безумия. Он повернул голову к Морису, и в тусклом свете в глазах отразился холодный блеск. — А ты, Морис? Ты же мастер на все руки. Устроился бы в приличный отель старшим массажистом или открыл своё кафе. У тебя ведь гораздо больше возможностей уйти, так почему ты всё ещё здесь? Морис молчал, рассматривая трещины на асфальте. Предложение звучало заманчиво, но он знал ответ так же чётко, как Ковальски знал таблицу Менделеева. — Потому что в приличных отелях не бывает так весело. Да и кто-то же должен присматривать за этим балаганом. Представь, как будет обидно, если Джулиан позаимствует, — в воздухе повисли кавычки, — бананы у Фила и Мейсона, те закидают его грязью, а я даже не лицезрею эту прелесть своими глазами. Ковальски коротко рассмеялся и продолжил высасывать из окурка последнее наслаждение. Морис тоже по-своему наслаждался: воздух после дождя стал прохладнее и будто чище, хотя в нём всё ещё держался тяжёлый запах мокрого асфальта, сырой земли и табака. В лужах дрожали размытые отражения фонарей, а с крыш и карнизов методично капали остатки воды. В такие минуты мир казался блаженно спокойным, пока жизнь снова не принималась за своё. Затянувшееся молчание разорвал резкий треск рации в кармане Ковальски и одновременная трель телефона Мориса. — Ковальски, приём, мы потеряли контроль над ситуацией! Шкипер полез к фонарю возле нашей базы, потому что решил, что там что-то подозрительное, а там, оказывается, был маленький лючок у основания, какие-то провода, ну, всё такое электрическое и страшное! Он что-то дёрнул, и сразу полетели искры. Джулиан решил, что это часть вечернего шоу, и он накинул на это свои мокрые после дождя украшения. Всё прямо зашипело, загудело, и потом – бац! – свет во всём квартале вырубился! А потом мы с Рико не поняли как... В общем, Шкипер и Джулиан запутались в проводах и украшениях, они привязаны к фонарю и там всё ещё искрит! — Морис, король в опасности! Я попытаюсь его спасти и потянуть за королевские ноги... Ай, больно! Может, ещё раз... Ай! Ковальски и Морис переглянулись. Пока первый торопливо тушил сигарету, второй тяжело, почти обречённо вздохнул. — Огнетушитель на базе есть? — Да. Без лишних слов оба побежали к людям, которые нуждались в них больше всего.