«Кремпай» — это Новки по-японски.

— Илья, ты знал, что «семпай» — это парень по-японски? Летняя Москва совсем не обделяет теплом, скорее наоборот — долгожданной душной жарой, о которой мечтали все школьники на каникулах. Именно из-за этого в тёмной маленькой стримерской комнатке проникает холод из-под мощного кондиционера. Пульт оказался потерянным где-то далеко за диваном, поэтому смущение Сецко нельзя смахнуть на температуру в помещении. Глупые шутки Кристиана необъяснимо сводили с ума. Сил и фантазий не хватало, чтобы оправдать его странное поведение. В последнее время он был каким-то слишком тактильным: то постоянно прилипал в объятия, то поглаживал голову, пока они лежали на диване, придумывая идеи для роликов, то за руки хватал, рисуя указательным пальцем узоры по кругу, а иногда вообще тёрся своей щёкой о щёки Ильи, неуклюже и неловко. Всю картину добивал недо-флирт, считавшиеся недозволенным для лучших друзей, ведь, не всем же говорят: «О, бро, ты сегодня выглядишь намного сексуальнее, чем вчера!». Честно говоря, красноволосого это пугало, даже очень.  Щёки всегда покрывались ядерно-алым цветом, и горели так, будто на них прилетел метеорит. Дыхание сильно сбивалось, сердце из груди выпрыгивало. Илья сам себе признался, что сдерживаться на стриме становилось труднее с каждой секундой. Вероятнее всего, эдитов и нарезок с перезавозами Мастики будет не то, чтобы много — здесь подойдёт слово «дохуища». Но почему-то после окончания эфира приливы нежности не прекращались, и друг продолжал язвить эту строчку из тупой песни 2022 года, задевая своими губами мочку уха Ноуки. «Илья, держись в руках!» — твердил внутренний мир. — К-крис, ты заебал уже, чес слово. — голос предательски дрогнул сразу же, выдавая с потрохами страх, неизвестность и предсказуемость. Если бы сейчас представилась возможность поставить ставку на дальнейшие действия друга, то Сецко бы точно проиграл всё. — Невыносимо слушать. Мастика лишь ухмыляется. Они сидели в креслах друг напротив друга, лиц практически не видно из-за плохого освещения, лишь луна постепенно помогала приглядеться в их очи. Напряжение росло: оставаться один на один — вызов самому себе, ибо на стриме ты чувствуешь тысячу зрителей рядом с собой, словно они — твой единственный щит, который Кристиан сумел сломать за пару мгновений: «Завершить трансляцию?», клик по мышке, «Да», «Завершить работу?», клак, «Завершить», выключение ПК.  И… Удушающая тишина.  — И ты тоже, — Илья глупо хлопал глазами, понимая, что звучало странно и придавало некий эффект недосказанности. Как там учил дед? Позориться — так иди до конца! И продолжает: — Ты невыносим. — С чего такие выводы? — Кристиан играет с ним взглядом, так глубоко, так устрашающе. Сначала он вводит тебя в лабиринт, затем вы разделяетесь, а он, не говоря ни слова, находит выход, неспеша приходит к тебе, и ждёт, пока ты сделаешь шаг первым, чтобы начать газовать по полной. Ты один — он все девять. — В последнее время, когда у нас между роликами перерывы, нет, — Сецко меняет тембр голоса на более спокойный, дабы не тараторить и не съедать слово за словом, оставляя лишь рандомную жестикуляцию руками — привычку никуда не денешь. — Типа, ты стал больше, в прямом смысле, прилипать ко мне. Я не против, но это как-то пугает? — он неловко потирает шею, отводя взгляд куда-то в пол. — Я хуй знаю, чё это, просто ты… Смущаешь. Это неправильно.  — Ты дрожишь, — добавляет Крис, смотря на руки друга. Они явно потные из-за стресса. — Я понимаю, ситуация сама по себе такая, уж больно романтично-неприличная. Так? Ответа нет. — Илюша, посмотри на меня. Илюша. Илюша. Илюша. В глазах темнота, сосредоточиться на чём-то другом тяжело. Вдох. Выдох. Вдох… И снова тихое «Илюша» произносится слишком близко, кажется, прямо в нескольких миллиметрах.  — Ты знал, что «семпай» — это парень по-японски? — ласково говорит тёмноволосый, проводя рукой по щеке Ильи. — Знал? — он издевается, зная, как нелегко. — Я тоже знал. И целует. Сначала неторопливо, ожидая ответной реакции, которая становится щелчком, «стартом» зелёного цвета, и уже жадно впивается поглубже, вылизывая то нижние, то верхние покусанные губы Ильи, стараясь заставить того открыть рот пошире, что не составило труда — красноволосый сразу же сдался. Мастика пулей врывается языком в чужой рот, изучая каждый миллиметр: зубы, десна, стенки, и, самое главное — языки, сплетающиеся воедино, образуя наигромейшую слюну в виде мостика, что тянется и остаётся после разрыва поцелуя на пару сантиметров, а затем, ломается, как и сбитое дыхание, разносящееся по всей комнате. Слова не нужны, они оба знают это.  Скрытое изнутри вскрылось за миг.  Яркие чувства — это про них. Крис ведёт себя уверенно, тяжело вздыхает и вновь к губам Ильи прилипает, ощущая вкус черешни — тот самый бальзам, который он дарил ему на Новый год, когда они вместе праздновали его в Минске. Он вылизывает всю сладость, не переставая насыщаться им полностью, а руками скользит по шее, надавливая на кадык подушечкой большого пальца, вникая в то, как Сецко дрожит и постоянно усидеться ровно на стуле не может, ёрзая и ёрзая. Это бесит. Илья. Его самый настоящий наркотик. Мастика резко встаёт, одёргивая Илью за локоть и грубо бросая на кровать, стоявшую напротив стола. Сам он нависает сверху, наблюдая за страхом красноволосого, который только и может, что краснеть по-детски и невинно глазками хлопать, в ожидании чего-то загадочного, необычного, будто именно сейчас они разрабатывают новый инфоповод для Ютуба и Телеграмма.  Главное сокровище — сам Ноуки, с электрически растрёпанными волосами, полуоткрытыми глазами, подрагивающими ресницами, громким неровным дыханием и проблемой снизу живота. Крис вновь громко хмыкает, наблюдая за таким невероятно красивым, блять, другом, нет, давним возлюбленным. Он, в принципе, ожидал, что Сецко найдёт себе какую-нибудь девушку из Тиктока, может Инстаграма, но не из реальной жизни, в одном из кафе Минска, где они зависали вместе, а эта Полина работала официантом. И Мастика в тот момент злился, всю свою неприязнь копил уже несколько лет и не знал, как сделать так, чтобы всё было иначе. Да, парни хорошо сблизились за всё это время, но этого было недостаточно.  Они — на всю жизнь. Другие люди — лишь временные.  Забивать голову прямо сейчас будущими проблемами не хотелось, поэтому Кристиан потупил взгляд, помотал головой и пришёл в себя, не осознавая, как вылизывает шею Ильи, плавно проводя языком ровными полосками сверху-вниз. На что в качестве отклика получает довольные вздохи, перерастающие в тихие-тихие стоны. Красноволосый, не зная, куда деть руки, дрожит и протягивает их к плечам Криса, держась так крепко, словно сейчас они провалятся сквозь кровать в глубокую яму, а может быть, бездну. — Можно? — вдруг спрашивает Мастика, отстраняясь от шеи.  От Ноуки кивок, быстро и точно.  Они оба готовы. Они оба ждали. Кристиану объяснять не нужно, он в момент впивается зубами в шею друга, оттягивая кусочек кожи, а Илья громко скулит, чувствуя адреналин и мурашки по коже. Больно, но так терпимо-хорошо, что словами не передать. Тёмноволосый место укуса сразу же посасывает, будто старается извиниться за своё действие. — Тише, малыш, — ласково бросает Мастика, поглаживая левым большим пальцем влажное место укуса, покрасневшее багровым цветом на самом видном месте. Никакие футболки и свитера не помогут. Миссия на лето — не спалиться, официально открыта. Новый эксперимент на канале. Замечательно просто. А Илье дела нет, его тело остро реагирует на это: «Малыш». — Ещё... — хрипло просит Сецко, воротясь из стороны в сторону. — Хорошо, малыш, — Крис выполняет его просьбу, мило накидывая фразочки в процессе изучения его футболки. Одна рука заползает с края, выводя пальцем по животу какие-то символы, поднимаясь всё выше и выше к твердеющему соску. Красноволосый тяжело вздыхает, когда чувствует быстрое лёгкое прикосновение. Друг будто издевается, играясь вокруг-да-около, совсем игнорируя их существование. Снова быстро проходится, а затем медленно-медленно вновь опускается к животу, словно играет на пианино. Мастика бросает беглый взгляд на Илью, молча спрашивая разрешения на новый уровень. Видно же, что у обоих в шортах дёргается, от каждого сплетения их тел. — Крис, пожалуйста... — дрожащий голос Сецко прозвучал как рычаг к механизму. Крис кивает, аккуратно спуская всю нижнюю одежду с него, наблюдая за мокрым, влажным членом, по которому уже стекает смазка, головка набухла так сильно, что кажется, либо она взорвётся, либо сам Илья. — Бомбезно, Илюш, — выскакивает из уст Мастики, когда он с осторожностью слегка касается вставшего органа. На это Ноуки прошибает, как током, и он звонко простанывает так, что стены на мгновение задрожали, ногтями впиваясь в плечи Криса, а того заводит вся ситуация намного больше, ему самому сдерживаться очень сложно. Крис полностью обхватывает рукой член, пробуя вводить им снизу-вверх и сверху-снизу, с каждым разом набирая темп. Он постоянно смотрит на дёргающегося Илью, у которого слёзы от эйфории накатываются с такой силой, будто девственница познала взрослый мир и вошла во вкус. Ноуки сейчас очень похож на милого котёночка, попавшего в надёжные руки, надрачивающие ему ещё быстрее и быстрее. Он стонет нежно, без лести и притворства, совершенно искренне. Глаза прикрыты, на подушку голову опрокидывает, вжимаясь со всей силой. Под ритм пытается бёдрами подстроиться, а футболка на половину раздирается. Крис и без прикосновений кончить готов, ему лишь бы посмотреть на друга, похожего на эталон красоты двадцать пять на восемь. Мастике очень нравится над ним доминировать. Свободной рукой он протягивается к щеке Ильи, зазывая в лёгкие поцелуи, которые были как лекарство для души, добивая и принося ещё больше кайфа за раз. Сквозь поцелуй Сецко хрипит, готовясь сказать что-то, но дожидается, пока кислород совсем не закончится, и им приходится отстраниться, чтобы подышать немного. — Крис, я щас... не смогу уже… всё... — с трудом выдаёт Илья, дико запинаясь. Жарко, очень жарко в комнате. Темп просто превратился во что-то бешеное, красноволосый изгибается постоянно, все плечи Мастике царапая до неглубоких ран — он-то весь одет. Гад.  Но их это совсем не смущает. «Ещё успеют». Мастика не теряется, на друга со всей любовью смотрит, вкладывает все силы, потираясь своим членом о чужое бедро, чтобы поохуевать побольше от наслаждения. Разрядка на подходе, Илья на секунду замирает, а затем аж подскакивает, когда обильно кончает в руку Кристиана, выдыхая громкое «Блять, Крис!» на всю квартиру. Актив смотрит с довольным видом, широко улыбается, потирается ещё немного о бедро красноволосого, потом слегка дрожит, тихо шипит что-то под нос и в шорты кончает. Руку вытирает о свою футболку, накидываясь на Новки всем телом, обнимая за талию крепко-крепко, боясь отпустить хотя бы на секунду. Оба тяжело дышат, не говорят, просто в себя приходят после активной дрочки в течение пары минут.  — Илья, а ты знал, что «семпай» — это парень по-японски? Похоже, флирт Мастики сработал на «Ура!», ведь Ноуки довольный хохочет. — Алло, семпай? Сегодня как обычно? — Извините, вы не туда попали, это Влад. Илья. — Ну, Влад, Илья, «семпай» – это парень по-японски! — «Семпай» – это парень по-японски! — Да ну тебя, жду в два, не опаздывай!