Я ЕСТЬ!

Бетонная поверхность встречает лопатки неприятно-шершавыми обоями, даруя лёгкую боль. — Ты хоть понимаешь, о чём пытаешься меня попросить? — голос той, кто только что толкнула и теперь болезненно прижимала к стене впервые за все дни конкурса, сорвался на змеиный и злой шелест. Красноволосая девушка не вырывается: происходящее вполне заслуженно, Сансет понимает. — Адажио, пожалуйста, ты не понимаешь... Однако лидер группы "Dazzling" сильнее прижимает руку к груди и ключице девушки и ещё раз встряхивает собеседницу. — Нет, кажется, это ты не понимаешь, что поставлено на кон у меня, — продолжает шипеть солистка. Медные глаза метают молнии, зубы оскалены, от чего неправильно острые клычки слишком хорошо видны. Медные кудри распушились, словно шерсть у кошки дыбом встала, делая силуэт в два раза больше. — Пожалуйста, для их группы это единственный шанс вернуться. Я не могу их подвести, — зеленовато-голубые глаза, как морские волны, смотрят с мольбой. У других людей Адажио бы расценила это как жалкую слабость, но Сансет каким-то образом не теряет достоинства. — Я сделала так, чтобы девочки рассорились в тот раз! Адажио, я... Я просто должна, Адажио не отвечает, всё ещё держит руку почти у горла Сансет и смотрит глаза в глаза. А затем опускает голову с усмешкой: — А я думала, что мы злодейки в вашей истории. Тогда лёгкий смешок Даззл слышит со стороны прижатой к стене гитаристки. — Если тебя это утешит, девочки считают, что в нынешнем состоянии мы вас не победим. — Да что ты. Неужели та радужноволосая так много вклада вносит тем, что поёт на фоне? — "сирена" приподнимает бровь, возвращая взгляд на Сансет лишь на несколько секунд. Затем Адажио отпускает красноволосую, отступив на шаг и вновь отводит взор, ведь если посмотрит, ногти воткнутся в кожу ладоней с новой силой. — Адажио? Главный голос "Dazzling" не отвечает, пальцы её то сжимаются, то разжимаются. На ледяном лице привычно нет эмоций внешне, но Сансет чувствует, как напряжены мышцы и сколько сильно кипит внутри Дажи. — Ты же понимаешь, что я не откажусь от участия? —голос звучит холодно, без эмоций. Шиммер отозвалась с задержкой, словно обдумывала ответ. — Да... Тогда за честную битву? — протянула она руку. Однако Адажио лишь скривила губы, отбив жест в сторону. — На сцене встретимся, — бросила она, разворачиваясь к Сансет спиной. Пальцы же Шиммер вздрагивают, будто пытаясь зацепиться за край лилового платья или медную прядку. *** Адажио открывает дверь в гримëрку. И думает, что готова вновь окунуться в привычную обстановку, когда "обстановка" врезается в неё, едва не сбивая с ног. — СОНАТА! — девушка даже подумать не успела, когда крик на младшую сестру вырвался из горла. Синеволосая девочка, грохнувшаяся на пятую точку прямо у ног Дазл, мгновенно встрепенулась. — Это всё она! — длинный, чрезмерно яркий синий хвостик метнулся, при повороте головы, а девочка же пальцем тыкнула в противоположный угол комнатки. Адажио медленно перевела взгляд на ту, на кого указывала сестра. Девушка, в короткой кожаной юбке стояла у стены. Потëртая отцовская косуха была чёрна в цвет юбки, и казалась слишком большой на её плечах. На ногах, ниже колена, чулки разной высоты, уходящие под батфорты. Кончики волос, собранных в два хвостика, выкрашены в аметистовый, чуть растрепались. Лицо же её покрыто агрессивными разводами туши. Предупреждала же, чтобы не намалëвывалась так... — Что вы опять? — бросая вопрос скорее в какое-то абстрактное пространство между сёстрами, старшая знает, что информации не получит. Средняя сжала губы, глядя в стену так, будто готова её испепелить к чëртовой матери, иногда бросая взором молнии на младшую. Соната же подтянула коленки к груди и обняла их, обиженно подняв носик. — Я спросила. — в голосе зазвучала холодная стальная струна. — Ария. Я жду ответа. — тон голоса становится громче. Скулы средней сестры напряглись под кожей щёк, кулаки сжались. — Соната? — переключила внимание на девочку. — Она первая начала! — заслышав обвинение младшей, брови Арии полезли на лоб в явном возмущении, а девочка же продолжала, — Она меня толкнула! — Она носится по всей гримерке! Я успокоить пыталась, дура! — закончила обращением к младшей сестре эмо-готка(или как там они себя называют). — Не ношусь! Сама такая! А ещё она разрисовать меня пыталась! — подскочила на ноги Соната, пальчиком тыкая в сторону сестры. Средняя же вспыхнула, до треска сжимая небольшую палетку в руках, а затем с силой швырнула её в пол. — Это грим, идиотка! Мы выступать будем, а ты даже не переоделась! Адажио с силой сжала переносицу, вдавливая пальцы в опущенные веки уже не слушая вопли младших. Как же достали... Хоть ножи в уши втыкай. И, признаться, дома она уже пару раз была очень близка к исполнению желания. Наконец Адажио открыла глаза, несколько секунд просто глядя в белый, покрытый желтоватыми разводами, из-за протекающей крыши, потолок. Сила приливала к сжатым в кулаки пальцам, чуть ослаблялась и вновь заставляя ноготки впиться в плоть. — Умолкли! — рявкнула она, мгновенно заставив младших стихнуть. Затем же опустила голову. Палетка разлетелась, рассыпалась блестящим порошком, вперемешку с осколками прозрачного пластика. "Молодец, Ария, продолжай в том же духе, у нас же денег полным полно." Взгляд переместился на Сонату, всë ещё одетую в розовую юбку и полосатую кофту — не переоделась, действительно. До начала финального этапа не более двадцати минут, чёрт возьми, а она не переоделась до сих пор! — Соната. Живо взяла платье и привела себя в порядок, — холодно, но с нажимом бросила она, проходя мимо самой младшей сестры, затем же обратилась к средней. — Ария, вещами будешь своими дома разбрасываться. — и фраза эта проходит сквозь зубы. Средняя сжала губы, но опустилась на корточки, зло глядя на младшую сестру. Соната же не отставала. Девочка уже начала переодеваться, однако Адажио даже видеть не нужно было, чтобы понять, что младшая стала пытаться передразнить лицо средней сестры. И, судя по тому, с каким скрипом по полу прошёлся один из осколков крышки от палетки, вполне успешно. Но вот Ария цыкнула языком и дëрнулась, будто уже не контролируя порывы. Со стороны младшей тоже донëсся шум. И тогда Адажио резко обернулась к ним обеим. — ПРЕКРАТИЛИ! Сколько можно уже! Вас и на секунду оставить нельзя!? Давайте, перегрызите друг другу глотки, как собаки! — Но она первая начала! — мгновенно синхронизировались девочки, воскликнув в один голос и одинаково указывая друг на друга. — А ты первая закончи! Кто из вас старше, а? — первой набросилась на Арию Дажи, а затем же обернулась и к Сонате, — А ты не обращай внимания! Прекрати уже это! — Но... — Всё! Даже не смотрите друг на друга, если не можете! Детский сад просто. — Но мы же.. — пытается что-то ещё сказать Соната, но старшая сестра резко её обрывает. — Всё я сказала. Сидите каждый в своём углу, если так... — и приходится взглотнуть, из-за того, как сухость царапнула горло, — если так ненавидите друг друга. От последней фразы обе девочки будто вздрагивают, поднимая свои головы к Дажи, однако и слова не говорят. Убедившись в том, что девочки больше не будут бросаться друг на друга и теперь заняты своими делами, девушка устало выдохнула. Но когда Адажио сделала шаг к своему столику, Ария что-то проговорила, не поднимая головы от палетки. Старшая сестра остановилась, бросая взгляд на девушку рядом. — Что ты сказала? — спокойно, без наезда. Однако средняя сестра даже не взглянула в ответ. И это не является удовлетворяющим ответом. — Ария. Я с тобой говорю, — плечи напряглись, лёд стал трескаться. Но девушка всё ещё держалась, сглатывая, будто пытаясь сбросить спазм, схвативший горло. — Ария. — это уже не холодная сталь, а плавящееся железо. Адажио медленно подходит к сестре, теперь возвышаясь над ней в ожидании. — М? — всё также не отрываясь от уборки, "спросила" Ария. И это короткое "м" не стало последней каплей, однако до белого каления осталось недалеко. — Ария, я веду с тобой диалог и требую ответа. — Что? — подняла вызывающе-пофигистичный взгляд сестра, раздражающий до сжатого горла, до напряжения костей груди, от чего выдох получается прерывистым. — Что ты сказала? — повторила Адажио, чувствуя как злость пульсирует в висках и груди, смешиваясь с праведным возмущением. —Да ничего, — как и в первый раз ответила Ария, однако теперь в голосе появилось раздражение, как когда она обвиняла Сонату. Наглая девчонка! — АРИЯ! — Какая тебе-то разница!? — осколки палетки снова стукнулись об пол и отскочили, — Я себе это сказала! Врёт без стыда! Неужели так сложно повторить всего одну фразу? Если озвучила, значит хотела, чтобы услашали. Теперь ей дают возможность быть услышанной, а Ария нос воротит! — Что. Ты. Сказала. — уже по слогам твёрдо и холодно повторила Адажио, — Я спросила. — А я спросила какая тебе разница?! — тоже перешла на крик средняя. От такой дерзости перехватывает чёртово дыхание. — Ария. Я задала вопрос первой. Я старшая. Отвечай. — и пускай это звучит нелепо, но Адажио главная, она старшая. Тёмные глаза впились в младшую сестру, будто пытаясь прожечь её. Ария же смотрела снизу вверх, дерзко, ожидающе. — И мне есть дело до этого, — уперев руки в бока, едва ли не рычит Адажио. — Какое? — демонстративно "удивлëнно" округлила глаза средняя и это чертовски раздражает. Идиотка. — Кто ты мне? Кем я тебе являюсь? — крик удивительным образом вновь стал тише, обратившись гневливым рокотом. Ария не ответила, опустив голову. — Так что ты сказала? Однако ответ пришёл не от средней сестры. — Она на краску ругается, — попыталась влезть младшая, сжавшаяся в углу комнаты. — Соната, не лезь. Я не с тобой говорю, — оборвала младшую Дажи, и вновь вернулась к Арии, — Ты ответишь или нет? Но средняя не отвечала. — Я жду. — скрестила руки на груди девушка. Но ответа не получила и тогда просто отчаянно махнула рукой — И чёрт с тобой, — шёпотом бросила она, отходя к своему столу. Воцарилась тишина. Адажио достала из своей косметички тушь принимаясь за работу. Соната возилась с галстуком и полосатой кофточкой, стараясь не смотреть на сестёр. Ария же продолжила собирать остатки общей палетки. Через несколько минут средняя сестра поднялась с пола, держа осколки обеими руками. Постояв немного, глядя на остатки краски, девушка направляется к столику рядом с Адажио. Высыпает сломанную коробку и остатки пигмента на стол, берёт кисточку, уже собираясь вновь приняться за грим. Однако хлопок по кисти мгновенно выбивает кисточку. Полные возмущения глаза мгновенно вцепляются в сестру рядом. — Это мусор. — Это я сде... — Это мусор. — холодно повторяет Адажио, сама сгребая остатки разбитой палетки сестёр, — и это нужно выкинуть. — И чем ты мне предлагаешь краситься! — вспыхнула Ария. На что старшая сестра небрежно бросает на стол пред "готкой" свою косметичку. А затем встает и более не говоря и слова, выходит из гримерки, оставляя сестёр. Некоторое время Ария молчит, глядит на стол, пока тихо не подаёт голос Соната. — Адажио не докрасилась.. *** Даззл стояла за кулисами сложив руки на груди. "Rainbooms" уже вовсю разыгрались на сцене. Радужноволосая, выкатилась на авансцену на коленях, отыгрывая своё соло на гитаре. Сансет говорила, что эта Рейнбоу голос сорвала, однако гонору у неё всё так же было хоть отбавляй. И энергия, что читалась в её активности, явно затмевала тихую розоволосую обладательницу тамбурина и девицу с хвостиком и в очках, выступающую в качестве подпевки (как они такую типичную ботанку в команду взяли?) Сансет же... Сансет сияла позади. Её платье было пышным, блестящим, цвета свежей крови, в которую высыпали жемчужную пыль. Косуха скрывала голые плечи, но от этого лишь сильнее обнажённая горячая кожа ключиц контрастировала с чернотой куртки и кровавостью платья. Волосы её алые, с жёлтыми прядками, были собраны в непривычный хвост, открывая вид на шею. Белокожая, будто фарфоровая красавица с клавитарой и уже тем более фермерша-басистка в ковбойской шляпе, не шли ни в какое сравнение с Сансет. Безумно вызывающей, горячей Сансет, что только учится петь. И это занятно. Неужели группа настолько доверяет ей, что позволила петь вместо сорвавшей голос солистки? Как это.. Глупо. Особенно для тех, кто хочет реабилитироваться после грандиозного провала в том году. В этот момент голос Сансет срывается, и это заставляет Адажио оторваться от стены, сделав шаг вперёд. Однако тут же осадить себя за эмоцию. Красноволосая почти сразу возвращается в тональность. Однако ошибку жюри не простят. "Dazzlings" не допустят такого и точно победят. Победят... — Мы их размажем. Адажио оборачивается, чтобы обнаружить за спиной сестëр. Соната в пышном платье с фиолетовым галстуком. Лицо её аккуратно накрашено, реснички подведены. На губах лёгкий оттенок синего, а бледные, щеки покрыты румянцем. Волосы приглажены и собраны в аккуратный хвост. Сама бы девочка явно не смогла бы сделать всё так гладко и аккуратно. За спиной младшей же стоит Ария. Часть того агрессивного грима исчезла с её лица, но не всё. Чёрная тушь всё ещё лежала под глазами. Что ж, пускай так. В остальном всё та же косуха, хвостики и дерзкая юбка. Ария права, даже в таком состоянии "сирены" способны победить, но... Адажио не способна. Старшая сестра вновь поворачивается к сцене. Группа всë ещё выступает, но песня явно подходит к концу. Тёмные глаза долго следят с движениями красноволосой девушки. "Размазать их?" — вопрос долго висит в голове. И ответ Адажио прекрасно знает. — Уходим. Фраза застаёт девочек врасплох. Соната, что до этого виновато теребила пальцы и смотрела в пол, поднимает голову, глазками-блюдцами уставившись на старшую сестру. Ария не в меньшем замешательстве. Однако старшая сестра уже двинулась в сторону выхода со сцены. И девушкам ничего не остаётся, кроме как следовать за ней. Соната спешно пытается пригладить волосы, как-то расправить складочки юбки, то встревоженно поглядывая на себя, то в спину старшей. Ария же идёт следом, чуть разведя руки в стороны и будто находясь всё в том же ступоре, действуя лишь на автомате. Только Адажио подошла к двери гримерки, средняя сестра будто очнулась. Девушка резко останавливается, стукнув каблуком об пол. — Что это значит!? Рука старшей сестры остановилась на золотой ручке. — Мы можем победить, Адажио! — продолжила настаивать девушка, полуобернувшись, указывая в сторону сцены, — Эта рыжая поёт с трудом! У них никакой дисциплины! — Нет. Холодное равнодушие в голосе старшей, что даже не повернула головы к сестре лишь сильнее шокирует Арию. — Адажио! — Ария, — Соната испуганно хватается за рукав одной из старших сестёр, а в глазах мольба. Однако девушка в косухе лишь вырывает руку, делая шаг вперёд, к лидеру. — Почему ты теперь отказываешься!? Пальцы Дазл сильнее сжимают ручку, но девушка не отвечает. — Адажио! — Я СКАЗАЛА НЕТ! — обе двеочки вздрагивают, когда старшая резко оборачивается, срываясь на крик. Какие-то другие конкурсанты обращают на них внимание, стихают, но Адажио того не замечает. Соната сжимается, Ария делает шаг назад, неотрывая взгляда от сестры. Она будто хочет спросить что-то, но вопроса не находится. Наконец средняя опускает голову, скрипя зубами и произносит. — Ладно, — негромко, но отчётливо, холодно и разворачивается, чтобы сделать шаг к сцене, — Я сама это сделаю. Однако в этот момент крепкая рука старшей сестры хватается зашиворот кожанки. — Отпусти, —шипит Ария, но Адажио не отпускает и не отвечает. — Отпусти! — повторяет средняя и голос её гораздо громче. — Ты никуда не пойдёшь. — то не терпит возражений, требует подчинения и это последняя искра в бочке пороха. Ария взрывается. — ТЫ НАМ ДАЖЕ НЕ МАТЬ, ЧТОБЫ УКАЗЫВАТЬ! Я САМА ВЫСТУПАЛЮ И ЗАРАБОТАЮ НАМ ДЕНЕГ! Я СМОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ, НЕ НЕДООЦЕНИВАЙ МЕНЯ! И эта фраза звучит как чёртова пощечина, от которой перехватывает дыхание. Эта наглая... Она... Адажио хватает ртом воздух, будто рыба выброшенная на берег, а затем слова вырываются быстрее, чем она осознаëт. — Я И ЕСТЬ! Наступает тишина. Не двигается Ария, не двигается Адажио. Соната замерла, обняв себя за плечи. Казалось, даже весь коридор стих, что, впрочем, было правдой. Не было слышно звуков со сцены, никто не шевелился, все взгляды были прикованы к ним. Первым, что разломило ледяную пустыню стал звук аплодисментов откуда-то из-за приоткрытой железной двери с выходом в концертный зал. Затем очнулись безликие проигравшие участники конкурса. Пальцы Адажио разжались и отцепились от воротника куртки. — В нашем состоянии мы не сможем выступить, — голос старшей сестры неправильно тих, громче сделать не может, но она продолжает — Даже если выиграем, это будет позором: они не способны показать весь свой потенциал сейчас. Это победа над тем, кто не способен показать всю свою силу. Ария не отвечает. Соната не понимает на кого смотреть, испуганно переводя взгляд с одной сестры, на другую. Больше Адажио не знает что сказать. И не знает, что нужно сказать. Ария же слышит шелест ткани и звук каблуков, что становился всё тише. *** Адажио выходит на улицу. Вечер веет весенней прохладой и свежестью. Солнце всë медленнее садиться за горизонт — скоро ночи станут совсем короткими. Неприятно... Адажио вдыхает привкус дождя и ночи, смотрит на ало-фиолетовое небо. А затем колени её подгибаются. Тогда сирена прижимается плечом к стене. Она облажалась. Впервые в жизни поставила иные приоритеты и кажется, проиграла. Но вот, чего ради? Повелась на эти бирюзовые глаза и уверенность. Знала же, что после того как дойдут до финала — разбегутся и забудут друг о друге. Это лишь короткая вспышка и ничего более, а она повелась как девчонка. Как последняя дура. И на эту "короткую вспышку" она разменяла сестёр. Даже вышло так, что она выполнила столь дерзкую просьбу Сансет. "Пожалуйста, поддайся нам. Я не могу подвести их". И что Адажио получила в ответ? Совершенно ничего... В этот момент судьба будто специально решает поиздеваться. Гомон толпы врывается в вечернюю тишь. Адажио отступает в сторону, кривя уголок губ. Меж тем из деверей клуба выходят те самые "Rainbooms". Первой вырывается радужная солистка без голоса. Она что-то неслышно сипит, утягивая за собой нежную розоволосую. И эта тихоня тут же декламирует неразборчивую речь их главной гитаристки. — Дэши.. Эм, Дэши говорит, что будет праздновать на весь бюджет. И всё за её счёт. — неловко краснея от прикосновения радужной, озвучивает она. Следом идет та самая фарфоровая красавица, положив голову на плечо крепкой загорелой фермерши. Ковгëрл же громогласно рассмеялась. — Не разоришься?! — Д-дэши говорит, что бармен там её друг. — вновь озвучивает заместо гиаристки "розовый цветочек". — Почему я не удивлена таким знакомствами у тебя, дорогая? — саркастично машет рукой аристократка, а затем оборачивается, обращаясь к девчушке-гику, — Ты же идёшь с нами? — Да, я бы хотела, то есть, это будет не вежливо, или... Идут праздновать победу. Конечно же, что же ещё им делать, когда соперниких даже не вышли. Или быть может Ария всё таки вышла вместе с Сонатой, но значит они проиграли. Проиграли... Пальцы вновь оказываются сжаты в кулаки, однако настоящей злобы нет, только пустота. Если бы не Адажио победа была бы их, деньги были бы их. Какая нелепость... Теперь вновь придётся выйти на вторую смену. Может взять сверхурочные. Тогда Адажио накопит на поездку к морю месяца через три, как раз к дню рождения Сонаты. Ария не поймёт, почему они перенесли вновь. Соната расстроится, но дождëтся. Девушка запрокидывает голову назад, устало упëршись затылком в стену. В такие моменты обычно курят... Стоит ли начать? Нет, это лишняя трата на себя, нельзя разбрасываться деньгами, особенно на такое. Рука опускается в карман, нашупывает бумажник. Завтра зайдет в магазин. На новую палетку не хватит, но, кажется, на днях вышел новый выпуск того музыкального журнала, линейку которых собирают Ария с Сонатой. В подарок к этому выпуску должен идти набор медиаторов... Хоть бы цену не завысили... — Хэй, я тебя обыскалась. Адажио опускает голову, дабы взглянуть на ту, кто подошла. Глаза цвета бирюзы, алые волосы и неизменная кожанка. Неужели это такой удобный предмет гардероба? — Что с твоим лицом? — только сейчас солистка осознаёт, что она до сих пор недокрасилась. Как, должно быть, она глупо выглядит... — Что тебе нужно? — старшая сестра старается не смотреть на чуть смуглое лицо, на котором играет такое тошнотворно приторное выражение верности, благодарности и нежности. Шиммер трёт шею, будто виновато, стоит в паре шагов, не решаясь подойти ближе. — Я хотела сказать спасибо, Значит, девочки все-таки не вышли. Это успокаивает, но Адажио скрещивает руки на груди и отзывается. — Это не ради тебя, мы просто были не готовы. Сансет улыбается, а щёки её покрываются румянцем. — Конечно. И всё таки, спасибо. И от чего-то становится теплее внутри, а сокращение ночи не кажется таким страшным недостатком. — Почему ты здесь? Твоя группа ушла праздновать. Вопрос заставляет Сансет удивиться, будто она его не ожидала. Будто думала, что Адажио будет надеяться на их встречу. — Я же сказала: тебя пыталась найти, — И зачем? — всё ещё недоверчиво приподнимает бровь старшая сирена. Шимер же смущается ещё сильнее, торопливо лезет в сумку, копошится. — Я поговорила с девочками. Уговорила их и мы решили отдать это вам. Адажио замирает, не веря в происходящее. В протянутой ей руке лежала пачка купюр. Это... — Мы здесь не ради денег ввс-таки, а для восстановления группы, нового старта. Вот и подумала, что вам они больше понадобятся, особенно учитывая, что ты сделала, — продолжает чуть сбивчиво объяснять Сан. Дажи же протягивает руку, медленно, неуверенно. Этого же... Этого же не может быть, так? Девушка не понимает, что сейчас происходит. В её руке теплая пачка купюр, а перед ней стоит красивая и горячая девушка. И она улыбается тому, что отдала приз проигравшей. Это. .. Не правильно, что теперь нужно? — Я... Сколько я тебе должна? Это вопрос заставляет Сансет опишить. А когда смысл доходит, тут же замотать головой. — Нисколько, почему вообще? Но старшая настойчива. — Тогда, что я могу сделать? — Адажио, это подарок. Он просто так! — теплые руки Шиммер ложатся на плечи девушки напротив. И не хочется, чтобы это хватка слабела. Перехватывает дыхание, а в груди что-то ускоряет ритм и даже несколько болезненно бьëтся об кости. — В этом мире нет ничего бесплатного. Что я должна сделать? — Адажио должна отплатить. То, что сделала Сансет, это слишком дорого! — Ничего, ты... — тогда Шим замолкает, несколько секунд думает, а потом мягко улыбается, — Если тебе от этого станет легче, то ты уже всё сделала. И это работает. Всё ещё ощущается неправильно, но Адажио может опустить руку с деньгами для девочек. — И я бы хотела сделать кое-что ещё, Адажио хмурится, не до конца понимая, чего именно хочет Сансет. Однако продолжения просьбы нет, но есть одно действие, резкое, заставляющее волосы на затылке встать дыбом, а организм мгновенно задержать дыхание. Ноги хотят сбежать, а руки оттолкнуть, но одновременно они и заморожены. Чужие руки же крепко держат девушку, а Сансет прижимается к незащизенному телу. Спустя несколько слишком долгих минут Сансет отступила, убирая за ухо прядь. — Через месяц будет новый конкурс, я надеюсь, мы там увидимся, — улыбка её смущëнная, нежная и очень красивая, — Дэш голос восстановит к этому времени. — Значит, в следующий раз будет честное сражение? — наконец вернув контроль над голосом, приподняла бровь сирена. Сансет вновь улыбнулась, протянув руку. — Да, честное. Адажио протягивает руку, чтобы коснуться её горячей кожи, а отпускать не хочется. Но Сансет отстраняется первой, а девушка же подаётся вперёд, словно не желая разрывать контакта. Тогда Шиммер делает то, что не доделала сирена сцены. Она делает шаг вперёд, рука ложиться на выпираюшую скулу. Взгляд её глаз сначала внимательный и серьёзный, а затем становится мягче, с лёгким огоньком азарта. — И сотри с лица это маску, — её большой палец мягко проводит по коже под правым глазом, чуть старая единственную накрешенную тень. — Ладно, я побежала, меня девочки ждут, — поднимает он руку в жесте прощания, уже отходя, Адажио только заторможенно кивает, — ещё раз, спасибо! И до встречи! Адажио остаётся стоять на пороге здания, ещё долгое время глядя вслед убежавшей девушке. Двери за спиной снова открываются, что и позволяет девушке отвлечься. На сей раз то были сëстры. Без грима, в обычной одежде и с чехлами в руках. — Мы всë собрали! — приподнимает рюкзак Соната, но глаза её встревоженно бегают. Ария же только кивнула, не глядя на сестру. — Да, Адажио скользит взглядом по младшей, затем по средней, что держала сумку и чехол от костюма Дажи и устало вздыхает. — Пойдёмте домой..