Часть 1
14 июня 2026 г., 17:46
«Тебе нельзя перенимать мои нездоровые привычки», — настаивает Тони. «Растущим паучкам нужно есть!»
«Я в порядке, мистер Старк, правда-»
«У тебя ускоренный метаболизм, Пит». — напоминает Тони, — «Если ты хочешь патрулировать...»
«Ты должен есть», — мрачно заканчивает Питер.
«У Кэпа на кухне есть кое-какие энергетические батончики для суперсолдат, иди возьми себе пару штучек, а потом мы вернемся к работе», — говорит Тони. Питер кивает, закатывая глаза, и направляется через лабораторию той особой подростковой неторопливой походкой. Как пингвин, который вдруг обнаружил, что у него ноги жирафа.
Он оставляет свою домашнюю работу и рюкзак у стола, за которым они работали. Его тетрадь, старая, потрепанная, с синей обложкой, открыта на странице, полной математических уравнений. Тони быстро пробегает глазами по ним и с удовольствием отмечает, что каждое решено верно. Он не уверен, для чего они, но если бы ему пришлось угадывать, то парень, наверное, взломал какие-то курсы по высшей математике университетского уровня и использует их в своих интересах. Возможно, пытаясь обогнать всех в школе.
И тут такое дело, что невозможно стать гением без здоровой (граничащей с чрезмерной) дозы любопытства. И Тони Старк – очень, очень любопытный человек.
Поэтому он перелистывает на следующую страницу.
На этот раз вместо математики там химия. Неразборчивый, сжатый почерк разбросан во всех направлениях, сбит в абзацы, втиснутые между нарисованными от руки диаграммами и графиками. Очевидно, это одна из первых попыток Питера создать свою паутину. Он проводил испытание за испытанием, измеряя все – от прочности на разрыв до мельчайших различий во времени, которое требуется для ее затвердевания после вылета из паутинного шутера.
Следующая страница очень похожа на предыдущую. Много испытаний, много химии, наспех набросанный план о том, как пробраться в химическую лабораторию своей школы, чтобы получить доступ к более подходящему оборудованию для этих экспериментов.
Ещё на следующей странице просто домашняя работа по алгебре. Потом ещë немного химии паутины, еще пара страниц физики, связанной с полетами Питера, еще домашняя работа... Тони натыкается на интересную страницу, полную наблюдений, которые Питер сделал относительно своих улучшений. Оказывается, у парня раньше была астма.
Тони закрывает тетрадь и собирается убрать её в рюкзак Питера. Но когда он поднимает её, из тетради выпадает сложенный листок бумаги, и, конечно же, Тони не был бы собой без его любопытства, поэтому он разворачивает записку. Просто быстренько взглянуть. Он ожидал увидеть какую-нибудь алгебру или домашку по химии, или, может, наблюдение, которое Питер наспех записал во время патрулирования.
Но, пробежавшись глазами, он быстро понимает, что это нечто совсем иное.
***
Питер находит несколько коробочек с яблочным соком, запрятанных в глубине холодильника, и хватает зерновой батончик из кладовой на выходе, засовывая его в карман куртки. Он намеревается еще взять пачку чипсов или что-то в этом роде, но внезапно в глубине черепа дает знать о себе его паучье чутье. Он немедленно напрягается, мысли несутся к Тони в лабораторию, к отсутствию других людей в пентхаусе, окна ведь закрыты, правда? Да, окна закрыты, и все двери тоже, и Пятница подняла бы тревогу, если бы кто-то вломился… Но что-то не так. В этом Питер уверен. «Питер, Босс просит напомнить, что тебе нужно вернуться в лабораторию». Голос Пятницы спокоен, как всегда, но он все равно посылает дрожь по спине Питера. Он идет в лабораторию, жаждая проверить, все ли в порядке с Тони, просто чтобы убедиться. По дороге вниз он втыкает трубочку в коробку с соком, пытаясь отвлечься от навязчивого чувства, что должно случиться что-то плохое. Сначала вид нетронутой и не горящей лаборатории заставляет Питера выдохнуть с облегчением. Тишина. И никакие пришельцы или роботы не атакуют его наставника. Оу. Тишина. Это плохо, да? Затишье перед бурей. Тони стоит на другом конце лаборатории, держа в руках сильно помятый лист бумаги, и на его лице мелькает противоречивая смесь гнева и беспокойства. Это нехорошо. «Эй, парень», — голос Тони подозрительно сдавлен. Если бы Питер не знал его, он мог бы даже сказать, что тот дрогнул. «Не объяснишь, что это такое?» Питер подходит ближе, ставит свой яблочный сок на стол, за которым сейчас стоит Тони, затем подходит, чтобы встать рядом с ним, и бросает взгляд на бумагу. Секунду он не понимает, что это, но потом видит то самое химическое соединение, которое знает наизусть. Он чувствует, как его желудок падает на пол, сквозь пол, сквозь каждый этаж этой башни, пока не застревает в её сновании. У него пересыхает во рту, и по внезапному холоду, охватившему его, он понимает, что его лицо побледнело. Тетрадь Питера, та, неорганизованная, для разных мелочей, отставлена в сторону, а листок, который он небрежно сунул в нее месяцы назад, развернут и находится в руке Тони. За последние годы у Тони развился небольшой тремор рук. Сегодня он кажется особенно заметным. «Это… домашняя по химии. Кажется? За десятый класс», — пытается оправдаться Питер, «По теме LD50, ну ты знаешь. Стандартное, эм. Стандартное задание. Да». Его сердце колотится о грудную клетку. Он почти уверен, что Тони слышит это. «Ага», — говорит Тони, приподнимая бровь. «Именно поэтому ты записал здесь бытовые и магазинные продукты, необходимые для достижения этой конкретной LD50, а также список "вещей, которые следует избегать", все из которых являются химикатами, которые нейтрализовали бы реакции, необходимые для создания этого зелья». Питер пытается выхватить бумагу, но Тони держить её над головой. Питер фыркает. «Я просто устал и перепутал! Это должно было быть что-то типа предупреждающего ПСА». «Я не дурак, парень», — говорит он, «И я точно, черт возьми, знаю, что ваш раздел по LD50 в основном касался таких вещей, как адвил или цианид, а не этого. Я… Боже, Пит, какого черта у тебя это вообще есть? Этого рецепта хватит, чтобы убить десять человек!» «Ты думаешь, что я пытаюсь убить кого-то?» — с недоверием спрашивает Питер. Тони замолкает, понимая, насколько абсурдна эта концепция, но его лицо все равно мрачнеет. «Я не думаю, что ты пытаешься кого-то убить, но считаю, что это должно вызвать беспокойство». Бумага оказывается на столе, и Тони разглаживает ее одной рукой. «Здесь список магазинов. Большинство из них зачеркнуто, а рядом с некоторыми написаны цены. Ты ходил по магазинам. Искал эти ингредиенты. О чем ты, черт возьми, думал?» «Это должно было быть предупреждением! Ну, типа, "ой, смотрите, как легко достать эти ингредиенты", понимаешь?» Питер продолжает стоять на своем вранье про ПСА. Ему кажется, что каждая часть его тела уже вспотела, потому что он чувствует холод, липкость и панический ужас. «О, так значит, если я подойду к твоей учительнице химии с прошлого года и спрошу ее об этом задании, она подтвердит, что оно определённо существует?» Питер очень старался протолкнуть эту ложь, но есть предел. Мисс Каннингем не из тех учителей, которые стали бы покрывать Питера. Поэтому он просто не отвечает. Он пытается не выглядеть виноватым, но все знают, что у него всё всегда написано на лице. «Питер», — говорит Тони, пронзительно глядя на него и указывая на бумагу, «Мне нужно, чтобы ты сказал мне, зачем тебе это». «Мне просто было любопытно?» «Так значит, ты считаешь меня дураком». «Что? Я никогда такого не говорил!» Питер вскидывает руки, а затем скрещивает их на груди. «Мне действительно было просто любопытно». «Ты в этом уверен, парень? Потому что именно этот химический состав использовался практически только для самоубийств с начала 2000-х». Тони стучит пальцем по нарисованной Питером химической структуре, втиснутой в дальний правый угол страницы. «Я– Эм…» Питер запинается и ему кажется, что земля уходит у него из-под ног. «Ну, я этого не знал». «Конечно не знал», — пожимает плечами Тони. «Именно поэтому на протяжении всего этого разговора ты придумываешь лихорадочную, отвратительную ложь. Итак…» Он глубоко вздыхает, явно пытаясь успокоиться, «Я спрошу тебя в последний раз. Зачем тебе эта бумага?» И, что ж, кажется, Питер попал. Учитывая предоставленный контекст и улики, есть только один возможный ответ. И это не тот ответ, в котором Питер хочет признаваться. Но он не может позволить Тони узнать об этом, потому что тогда он расскажет тете Мэй, а у нее и так хватает проблем. Питера наверняка заставят ходить к терапевту или будут шантажировать отлучением от дел человека-паука до тех пор, пока он не «стабилизируется», или, может, Тони вообще отберет костюм, и тогда некому будет защищать этих маленьких людей и поддерживать относительную безопасность в Куинсе, и тогда, о боже, что, если кто-то умрет, просто потому что Питера не будет рядом, потому что он окажется в гребаной психушке из-за– «Питер!» Голос Тони кажется таким далеким, но очень обеспокоенным. «Питер, дыши». Его голос снова стихает. «Боже, парень, ты меня убиваешь». Питеру наконец удается взять дыхание под контроль. Он что, начал задыхаться? Да, он определенно начал. О, и Тони тут! Отлично, просто отлично… Тони держит руки Питера в своих. Оба немного дрожат, и все вокруг расплывчато. А, это потому что он плачет. Понял. Плачет перед своим наставником, который к тому же мститель, миллиардер и все такое прочее. Очень круто. Молодец, Питер! Гребаный идиот. «Ты со мной?» Тони звучит обеспокоенно. Питер кивает рассеянно, а ещё раз, более твердо, когда начинает приходить в себя. «Да, да. Эм, извини». Питер пытается нервно рассмеяться, чтобы немного разрядить обстановку, но получается лишь дрожащий, хриплый звук. «Я в порядке. Эм. О чем мы говорили?» Губы Тони сжимаются в тонкую линию. У него в голове сейчас происходит один из тех внутренних споров с самим собой, где он заходит в тупик, потому что вопросы людей и эмоций гораздо менее стабильны, чем математические уравнения. Но он приходит к согласию с самим собой. «Мы говорили об этой твоей бумажке. Она очень подробная, и, должен отдать тебе должное, невероятно продвинутая и учитывает почти все переменные». Тони машет уликой перед лицом Питера. У того снова перехватывает дыхание. «Она также, как оказалось, является своего рода планом того, как приобрести и создать смертельный химикат в количествах, достаточных, чтобы убить десятерых людей или, альтернативно, одного усовершенствованного подростка». Точно. Это. О, я действительно попал, думает про себя Питер. Он просто действительно не знает, что сказать. «Это… Может быть тем, о чем ты думаешь», — говорит Питер, и голос его неровный. «Но это было очень-очень давно, клянусь!» Он поднимает руки в успокаивающем жесте, но лицо Тони все равно хмурится. «Очень-очень давно? Питер, тебе всего едва исполнилось семнадцать», — подчеркивает Тони. «Ты же понимаешь, почему это не очень обнадеживает?» «Не стоит об этом беспокоиться—» «Об этом определённо стоит беспокоиться», — перебивает Тони, «И, более того, это то, о чем ты мне не сказал. Или своей тете, или своему другу… Черт, как там его звали? Тед? Ты, наверняка, и им ничего не сказал, да?» Питер качает головой. Тони вздыхает. «Просто… Объясни мне это, ладно, Пит?» — говорит Тони, потирая переносицу. «Даже, знаешь что, давай мы вместе сядем, поговорим, и ты мне все объяснишь». «Хорошо», — говорит Питер, принимая предложение придвинуть один из стульев, разбросанных по лаборатории, и садится на него, аккуратно сложив предплечья на столе. Тони делает то же самое. Они сидят на одной стороне стола, и Тони повернул голову, чтобы смотреть на Питера. Питер же смотрит прямо перед собой, отказываясь встречаться взглядом с наставником. «Что ты хочешь знать?» — спрашивает Питер, не зная, с чего начать. Где начать. «Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что это такое, безо всякой лжи», — говорит Тони, постукивая по улике, лежащей между ними. Питеру кажется, что он снова бледнеет, и его сердце колотится в горле. «Это началось как школьное задание», — уточняет Питер. «Мы проходили тему LD50. Я просто задумался, типа, "о, а что еще может меня убить", понимаешь? И я начал исследовать, и нашел этот, эм…» — Питер запинается, чувствуя, как дыхание снова перехватывает так же, как и тогда, когда это произошло, «Этот форум. Люди пытались выяснить LD50 одного конкретного газа и как его на самом деле сделать, и у них, очевидно, плохо получалось. Я думаю, они были младше меня, но я… я знаю химию. Мне нравится химия, я в ней хорош. Так что… Я смог разобраться. Я не публиковал это в сети или типа того, но я выяснил». Тони, кажется, обдумывает ответ в голове некоторое время. Питер наблюдает за ним краем глаза. «Но зачем?» — наконец спрашивает Тони. «Ты ходил и искал материалы. Почему ты вообще об этом задумался? Почему это было тем, о чем думал ты, Питер Паркер, человек-паук, гениальный парень со светлым будущим?» «Потому что мне нравится то, где я нахожусь», — бормочет Питер. «То есть, мне очень нравится, где я сейчас. Я человек-паук, я помогаю людям, я почти получил полную стипендию в университет мечты, я на стажировке у тебя, в Старк Индустриз. Я на "ты" со всеми Мстителями, у меня есть друзья, еда, крыша над головой, у меня есть все, чего я мог бы хотеть. Я…» Питер делает прерывистый вдох и, к своему ужасу, всхлипывает, перехваченный рыданием. Он лихорадочно трет глаза рукавом толстовки, пытаясь стереть слезы до того, как они польются. «Я не хочу, чтобы это закончилось, мистер Старк, но хорошее для меня не длится долго». Плечи Питера вздрагивают, пока он пытается сдержать плач. Его лицо перешло от бледного и холодного к красному и горячему, и он чувствует, как у него начинает течь из носа. Стыд жжет его кожу. «Мне нравятся счастливые концы. Я хочу, чтобы все заканчивалось на высокой ноте. Если… Когда все рухнет, я не хочу снова собирать себя по кусочкам, потому что я не думаю, что смогу когда-нибудь сделать свою жизнь такой же хорошей, как сейчас. Всё, что поднимается, должно упасть, и всякое такое».***
Тони рад, что Питеру нравится его жизнь, искренне рад, но он в растерянности. И напуган. Боже, Тони чертовски напуган. Неужели это то, какого быть родителем? Быть напуганным до чертиков каждый раз? И каждый раз, когда думаешь «о, это был самый страшный момент в моей жизни», внезапно твой ребенок, который и так рискует жизнью, сражаясь с преступностью, оказывается еще и активно желающим смерти, и это просто совершенно другой уровень страха, и, что ж… Скажем так, Тони никогда не собирался становиться кем-либо, хотя бы отдаленно похожим на родителя, и поэтому никогда не ожидал и не был готов столкнуться с таким всепоглощающим страхом, как сейчас. «Так что это?» — тихо спрашивает он, в последний раз постукивая по бумаге. Его голос хриплый. «План самоубийства», — торжественно произносит Питер. «У тебя еще остались припасы?» Тони хочет ударить что-нибудь, когда Питер кивает. Но бить нечего, потому что нет плохого парня. Есть только голова Питера. Его мозг. Его чертов гениальный мозг. «Я поеду с тобой сегодня к Мэй, хорошо?» — говорит Тони хрипло, но решительно. «Я выброшу их за тебя». «Хорошо», — шепчет Питер. Все замирает на минуту. Тони все еще сжимает бумагу в руке. Она немного хрустит от его дрожащей хватки. Это тихий звук, но он обрушивается на его уши, как выстрелы в пустыне. Так много нужно сказать. И нечего сказать. Он все испортит, потому что он Тони Старк, и он великолепен с компьютерами, машинами и наукой, но Боже, он не может с этим справиться. Он не великолепен с людьми, особенно с маленькими, подростковыми, этими нестабильными созданиями. Тони вздыхает. «Слушай, парень, ты прав насчет того, что вещи всегда меняются», — начинает он медленно. «Они могут стать хуже, но и это тоже изменится». Тони берет бумагу, подвигая ее ближе к себе рукой. Он смотрит на нее мгновение, а затем складывает, убирая эти ужасные расчеты. Должно быть, ему что-то приходит в голову, потому что следующие несколько предложений выливаются, как вода. «Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что что поднимается, то должно опуститься. Мы оба более, эм, научно склонны, поэтому я понимаю, почему эта фраза тебя привлекает, но это закон физики. Не жизни. Ты не можешь измерить свою жизнь графиком и вычислить, насколько хороши или плохи определенные точки, и низкая точка не означает, что ты потерял все хорошее. Ты не можешь потерять свой положительный опыт. Он случился, и он навсегда твой». «Я думал, что у меня все было довольно хорошо, когда я был в твоем возрасте. Но если бы я остановился тогда, я бы никогда не узнал, насколько лучше все могло стать. Вещи становились плохими, но, в конце концов, я встретил Роуди. Пеппер. Я стал Железным Человеком, я Мститель. Я встретил тебя». Питер что-то тихо мычит, постукивая по столу в тревожном ритме. «Но это все равно… однажды все это исчезнет. Все закончится, или изменится, или станет хуже—» «И я все равно буду рядом. Ты не встретишь свое будущее один». «Но, что, если ты вдруг, не знаю, умрешь или что-то в этом роде?» — срывается Питер. «Или уйдешь?» «Как я уже сказал, ты не можешь потерять свой положительный опыт», — говорит Тони, пытается, он пытается убедить своего ребенка жить, «Даже если меня не будет здесь физически, я все равно буду в твоей голове, нравится тебе это или нет». «И что теперь? Мне просто… продолжать жить?» — спрашивает Питер. Он звучит недоверчиво. Как будто это не может быть так просто. «В общем-то, да», — пожимает плечами Тони. «То есть, я так и сделал. Все обернулось нормально. По крайней мере, я так думаю. А ты?» «Думаю, да».***
Тони был прав. Питер свернулся калачиком на диване, прижавшись к Уэйду, и смотрит какой-то дерьмовый фильм, на который у него нет сил обращать внимание. Он сыт, почти до дискомфорта, но не совсем. Ему тепло. В последнее время Уэйд пахнет Old Spice больше, чем порохом. Его шрамы с возрастом тоже стали мягче. Меньше драк, требующих отрезанных конечностей, меньше свежей, жесткой рубцовой ткани, которая его беспокоила. Питер все еще Человек-паук. Он биофизик. Фактически, он еще управляет Старк Индустриз после смерти Тони, но каким-то образом… Всё спокойно. Большую часть времени. Все это может исчезнуть завтра. Или может полететь к чертям каким-то другим, ужасным образом. Но сейчас у него есть это всё, и он дышит. Ему тридцать один год, и он дышит. Это кажется невозможным. У него есть что-то хорошее. И он не собирается это отпускать. Он дышит. Тони был прав. Всё в порядке.
