Мисс Кейт

Когда такси подъехало к дому, все трое вышли, попрощались с водителем и огляделись вокруг. Дом был огромным. Белоснежные стены, терракотовая крыша, пальмы вдоль подъездной дорожки и фонтан во внутреннем дворике, подсвеченный мягким золотистым светом. Стейси даже не ожидала такого. Похоже, у отца дела идут очень хорошо. Гораздо лучше, чем она могла себе представить. Они прошли к воротам, увитым бугенвиллеей, и Донна, толкнув тяжёлую створку, обернулась к обеим. Взгляд её был серьёзным, но в уголках губ уже пряталась та самая усмешка, которая всегда появлялась перед авантюрой. — Надеюсь, вы понимаете, что вы — коллеги, которые обращаются друг другу на «ты», — произнесла она, и последние слова были адресованы исключительно Стейси. Стейси обречённо вздохнула: — Обязательно. Мисс Кейт только усмехнулась. Стейси заметила, что её будоражат подобные приключения. Перед выходом из отеля Стейси помогала ей выбрать наряд. Они стояли перед открытым шкафом, перебирая вещи, и это было почти интимно: Стейси вытаскивала одно платье за другим, оценивала, отметала, предлагала снова. Задача была непростой: нужно было нечто подходящее для жары, но и не слишком открытое, чтобы не привлекать лишнего внимания многочисленных кузинов Стейси, которые могли заехать в гости в любой момент. Мисс Кейт уже тогда посмотрела на неё с явной неуверенностью, но собралась, и они продолжили выбирать. Остановились на платье, которое не выглядело слишком шикарным, хотя Стейси не была уверена, что мисс Кейт может выглядеть не шикарно хоть в чём-то. Оно было простым, светлым, и при этом подходило погоде. Но когда пришла Донна и Стейси увидела её взгляд, то поняла, что задача провалена, а её мнение подтвердилось: мисс Кейт всё равно будет привлекать к себе внимание, просто по факту существования. Теперь они уже подходили к порогу дома, и Стейси вообще не представляла себе, как всё будет происходить. Они зашли внутрь и наткнулись на целую баррикаду из игрушек, разбросанных по полу прихожей. В самом центре этого хаоса, среди плюшевых медведей и разноцветных кубиков, сидела Сара. Увидев гостей, она немедленно закричала их имена — точнее, те версии имён, которые была способна выговорить, — и её звонкий голосок разнёсся по всему дому. Джессика вышла к ним из кухни, хитро прищурилась и подошла, обнимая всех по очереди. Каждой досталось по короткому, но удивительно крепкому объятию, учитывая довольно хрупкую фигуру мачехи. Мисс Кейт даже не сжалась. Не отступила на шаг, не напрягла плечи. Она стояла и принимала это с той самой открытостью, которую Стейси раньше видела в ней только мельком. Она выглядела как ребёнок, который пришёл в парк аттракционов, и для полного счастья ему нужно было только мороженое. — Пойдёмте, — скомандовала Джессика и повела их за собой в кухню. Кухня была огромной, светлой, с панорамными окнами, выходящими во внутренний дворик. Все проследовали за ней, и Джессика тут же начала раздавать указания со своей властной лёгкостью: — Донна, поставь тарелки на стол. Стейси, я хочу твою куба либре. Вон там бутылки, готовь на всех. Кейт... — она повернулась к ней и замерла, увидев, что у той на руках уже сидит Сара. Девочка забралась к ней на колени, как будто они были знакомы всю жизнь, и что-то увлечённо лепетала, дёргая её за прядь волос. Джессика одобрительно улыбнулась: — ты мне уже нравишься. Мисс Кейт сидела за столом с Сарой на руках и принялась разбирать её бормотание об игрушках. Она слушала так внимательно, словно это была самая важная лекция в её жизни. Донна принялась расставлять тарелки, а Стейси взялась за стаканы, насыпая в них лёд и на ходу спрашивая: — Где взять сок лайма? — Нужно его выжать, — отозвалась Джессика, копаясь в холодильнике. — Я могла бы догадаться, — пробормотала Стейси. Потом, помедлив, спросила: — Где отец? — На работе, приедет через пару часов. Стейси только кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно расслабляется. Отсрочка. У неё есть ещё пара часов до того, как придётся встретиться с ним лицом к лицу. Она достала лаймы и принялась за сок. Донна пристроилась рядом и начала их нарезать, чтобы они быстрее закончили. Стейси выжимала сок, и в воздухе разлился свежий, цитрусовый аромат. Джессика поставила последние тарелки и села за стол. Она смотрела на Сару, которая теперь показывала мисс Кейт свои пальчики и что-то сосредоточенно объясняла на своём детском языке. — А кто ты по профессии? — спросила Джессика, не сводя глаз с этой сцены. Стейси чуть не выронила лайм, но сдержалась. Это заметила только Донна, которая тут же усмехнулась в нарезанные дольки. — Учитель, — ответила мисс Кейт спокойно, поднимая глаза. — Младших классов. — Заметно, — кивнула Джессика с таким видом, будто только что подтвердила какую-то свою теорию. — Может, я чем-нибудь помогу? — спросила мисс Кейт, оглядывая кухню. Джессика повертела головой в стороны: — Нет, двух рабов мне пока хватает. Если что, я обязательно скажу. Стейси переглянулась с Донной, и они произнесли в один голос, с той самой интонацией, которую помнили с подросткового возраста: — Рабство, вообще-то, отменили. Джессика довольно улыбнулась и повернулась к ним: — А эксплуатацию детского труда никто и никогда не отменит. Смиритесь. Стейси закончила с соком и принялась за напитки. Она смешивала ром, колу и лаймовый сок в правильных пропорциях, чувствуя, как это простое, знакомое действие успокаивает её. — Сколько делать? — спросила она, оборачиваясь к Джессике. — Я не верю, что никто больше не придёт. — Возможно, придут Хуан и Диего, — Джессика принялась загибать пальцы. — С твоим отцом точно приедет Мартин, плюс родители Донны. Во всяком случае, я их пригласила. И жена твоего дяди со своими детьми. У них их, кстати, уже пятеро, но детей мы спаивать не будем. Стейси повернулась к ней с таким выражением лица, которое точно передавало всё, что она обо всём этом думает: — Если приедут — отправлю Хуана этим заниматься. А сейчас сделаю только для нас. — Быстро соображаешь, — одобрила Джессика. — Но Хуан сейчас под метр девяносто и может тебя не послушать. Стейси отмахнулась, но сказала твёрдо: — Он меня послушает. — А ты не меняешься, — Джессика покачала головой, и в голосе её прозвучало восхищение. — На кого учишься? Стейси сделала два бокала и протянула один мисс Кейт, но поставила его не слишком близко — так, чтобы Сара не могла дотянуться. Второй отдала Джесс. — На программной инженерии. Джессика повернулась к ней всем корпусом: — И что это такое? Стейси принялась за следующие коктейли, для себя и Донны, и бросила через плечо: — Такая новая модная профессия для ботаников. Буду работать на компьютере. — Даже не знаю, в кого ты такая, — Джессика всплеснула руками. — Будешь первым человеком с образованием в семье. Донна закинула трубочки в свой стакан и стакан Стейси с той же сноровкой, с какой делала всё на кухне: — А я? Уже не семья? — Да куда там, — цокнула Джессика. — Ты вообще золотой ребёнок. Жаль, что не наш. Донна довольно улыбнулась и потянулась за своим коктейлем. Стейси встретилась взглядом с мисс Кейт и быстро считала то, что было написано на её лице. Она была настолько же в шоке, насколько в восторге. В её глазах плескалось то самое выражение, какое бывает у людей, которые ожидали скучный деловой ужин, а попали на карнавал. Она отпустила Сару, взяла бокал и сделала первый глоток. Брови её мгновенно взметнулись вверх. — Обалденно, да? — Джессика перехватила её реакцию и расплылась в довольной улыбке. — Столько лет ждала этот коктейль. У Стейси он самый вкусный. Стейси закатила глаза: — Ты просто не хочешь, чтобы я тебе отказывала. — Одно другому не мешает, — пожала плечами Джессика. — Это действительно очень вкусно, — произнесла мисс Кейт, и голос её прозвучал совершенно искренне. Джессика обратилась к мисс Кейт, и взгляд её стал чуть более серьёзным: — Испанский знаешь? Она повертела головой в стороны. — Тогда делай так, чтобы рядом с тобой всегда была одна из нас, — Джессика наклонилась чуть ближе и понизила голос, — А то Хуан и Диего ещё не женились. Не хотелось бы недоразумений. Мисс Кейт вскинула брови и медленно оглядела всех присутствующих. Джессика громко, совершенно по-кубински засмеялась: — Да ладно, шучу я. — и добавила, — Но лучше запомни мои слова. Стейси и Донна сели за стол. Тут уже стояли тарелки с закусками, и было видно, что Джессика желала видеть гостей, раз сама приготовила столько еды. Ропа вьеха, мадурос, какие-то ещё блюда, названия которых Стейси помнила с детства, но не могла бы воспроизвести в данную минуту. — Развлекайтесь, — сказала Джессика, поднимаясь. — Я пойду Сару уложу. Она подхватила девочку на руки, и та, уже сонная, прижалась к её плечу, всё ещё сжимая в кулачке прядку волос, которую успела отвоевать у мисс Кейт. Джессика вышла из кухни, и её шаги затихли где-то на лестнице. Донна повернулась к мисс Кейт и спросила: — Ты в шоке? Мисс Кейт отставила бокал и обвела кухню взглядом — этот огромный стол, тарелки с едой, бутылки рома, игрушки, всё ещё разбросанные в прихожей, — и на губах её расцвела такая улыбка, которую Стейси увидела впервые в жизни: — Это ещё круче, чем я представляла. Стейси снова столкнулась с ней взглядом. Донна, заметив этот безмолвный обмен, поднесла бокал к губам и добавила, не скрывая усмешки: — Ты главное не забудь, что ты — учительница. А то неловко выйдет. Мисс Кейт в ответ закатила глаза так выразительно, что Стейси едва не рассмеялась в голос. Где-то наверху, на втором этаже, Джессика укладывала Сару спать, напевая колыбельную. В это время дверь распахнулась с таким грохотом, словно в дом ворвался ураган. И ураган этот носил имена Хуан и Диего. Хуан и правда вымахал под метр девяносто, как и предупреждала Джессика — широкоплечий, с огромными ручищами и совершенно детским лицом, которое сейчас расплылось в улыбке до ушей. Диего был его полной противоположностью: взрослый, уверенный в каждом движении, но достаточно худощавый, как и раньше. Завидев Стейси, они оба разразились потоком быстрой, тараторящей испанской речи, перескакивающей с темы на тему. Хуан первым сгрёб её в объятия, и она на мгновение исчезла в его хватке, чувствуя, как ноги отрываются от пола. Диего обнял её следом более сдержанно, но так же крепко, и от него пахло одеколоном и уличной пылью. Когда они наконец отошли, их взгляды почти одновременно упали на мисс Кейт. Она сидела за столом, выпрямив спину, и Донна, заметив этот оценивающий, почти сканирующий взгляд кузенов, тут же пересела ближе к ней, как садятся рядом с человеком, которому нужна моральная поддержка. — ¿Quién es? (Кто это?) — спросил Диего. Это прозвучало сурово, почти требовательно, так, как он умел говорить с незнакомцами. Но мисс Кейт не испугалась и даже не дёрнулась. Она просто смотрела на него с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким смотрела на всё в этом доме. — Esta es mi amiga, Kate (Это моя подруга, Кейт), — ответила Стейси машинально, а потом обернулась к нему и добавила уже по-английски, с той особенной твёрдостью, которая появлялась у неё только в разговорах с братьями: — Она не знает испанский, так что говори при ней на английском. — С чего бы? — Диего скрестил руки на груди. — Потому что это невежливо, Диего, — вздохнула Донна, зная заранее, что он не прислушается. Диего только пренебрежительно хмыкнул. Он положил себе еды на тарелку, двигаясь по кухне с хозяйским спокойствием, взял пару кусков мяса, горсть оливок, и вышел на улицу, даже не удостоив мисс Кейт лишней репликой. Стеклянная дверь во внутренний дворик закрылась за ним с тихим шелестом. Хуан, напротив, уселся за стол с таким видом, будто его не кормили неделю. Он принялся накладывать еду, сгребая в тарелку всё, до чего мог дотянуться, и его энтузиазм был почти комичным. Джессика спустилась вниз по лестнице почти бесшумно. Она вошла в кухню, оценила обстановку одним быстрым взглядом, и немедленно отвесила Хуану подзатыльник. Звук вышел звонкий, но не обидный, скорее ритуальный. — Локти со стола! — скомандовала она, а потом, уже спокойнее, спросила: — Где Диего? Услышав, что он на улице, она кивнула и указала Хуану большим пальцем в сторону двери: — Отправляйся туда же. На кухне женская тусовка. Хуан закатил глаза почти как Виктор, когда ему не давали желаемого, но, в отличии от него, послушался. Сгрёб свою тарелку, полную еды до краёв, и вышел следом за братом, бормоча что-то под нос. Стейси встала, поняв намёк без слов. Она взяла бутылку рома и принялась делать всем ещё по одному коктейлю. Лёд звякал о стекло, лаймовый сок лился в стаканы, и этот ритмичный, привычный процесс снова вернул ей ощущение контроля над происходящим. Джессика довольно оглядела её и повернулась к мисс Кейт. Взгляд её стал мягче: — Так, смотри, — начала она, беря в руки чистую тарелку. — Вот это ропа вьеха, это тушёная говядина, самое главное кубинское блюдо. Это мадурос, жареные бананы, вот эти тёмные — сладкие. Это юкка с чесноком, попробуй обязательно. А вот это тостада с авокадо, но тебя этим не удивить, наверно. Она протянула тарелку мисс Кейт с таким выражением лица, которое не предполагало отказа: — Бери всего понемногу. Ты у нас в гостях, а гости в этом доме голодными не остаются. Мисс Кейт взяла тарелку, и на лице её отразилась та самая смесь благодарности и лёгкой растерянности, какая бывает у людей, не привыкших к такому напору. Но голод брал своё: они так и не ели с обеденного времени. Донна, сидевшая рядом, подперла щёку ладонью и наблюдала за этой сценой с откровенным удовольствием. А Стейси, разливая коктейли по бокалам, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя почти дома. Почти, но пока ещё не совсем. Скоро должен был приехать отец, и эта мысль всё ещё маячила на горизонте, как далёкая грозовая туча.

***

Через пару часов дом наполнился гулом. Отец приехал вместе с дядей Мартином, и их появление ознаменовалось громкими голосами, которые разнеслись по всей кухне ещё до того, как они переступили порог. Следом за ними, буквально через несколько минут, прибыла жена дяди — женщина с усталыми, но добрыми глазами, которая действительно привезла с собой всех пятерых детей. Дети мгновенно рассыпались по дому, заполняя его топотом, смехом и криками, и без того шумная кухня превратилась в настоящий балаган. Родители Донны и три её сестры прибыли последними, принося с собой какой-то алкоголь в красивой коробке, который, очевидно, заказала Джессика, потому что она встретила их на пороге с таким видом, будто ждала именно это вино весь вечер. С мисс Кейт познакомились все, и, как только это случилось, она шепнула на ухо Стейси, что не сможет запомнить столько имён. Стейси сказала, чтобы она обращалась в таком случае «hermana/hermano», и все будут довольны. Женщины забрали с собой понравившиеся закуски, коктейли, и без лишних слов оставили мужчин за столом, где те тут же принялись обсуждать что-то своё, громко и эмоционально, а сами перебазировались в гостиную. Там они расселись по огромным кожаным диванам, занимая каждый своё привычное место, словно этот вечер был не импровизацией, а давно отрепетированным ритуалом. Мисс Кейт, похоже, приняла близко к сердцу слова Джессики о том, что нужно держаться рядом, либо просто переживала, оказавшись в незнакомой обстановке. Так или иначе, она и правда старалась не отходить от неё и Донны, следуя за ними лёгкой, почти незаметной тенью. Они были только «за». Разве что у Стейси появлялись мурашки почти каждый раз, когда мисс Кейт нечаянно или намеренно касалась её. В один момент Стейси встала, чтобы отправиться на кухню и сделать коктейли. Вечер требовал продолжения, и она поняла, что её знаменитая куба либре сегодня будет пользоваться спросом. И, конечно же, как только она взялась за бутылку рома, мужчины попросили сделать коктейли и им тоже. Пришлось подчиниться, вздохнув про себя, но за шикарные комплименты ей было не жалко. Когда она раздала всем напитки, обходя гостиную с подносом в руках, то краем глаза увидела, что отец смотрит на неё не отрываясь. Они так и не поговорили за весь вечер. Он поймал её взгляд и молча кивнул в сторону двери на задний двор. Стейси поняла без слов. Они вышли со стаканами в руках и остановились на террасе. Ночной воздух был влажным и тёплым, где-то в кустах стрекотали цикады, и их монотонная песня заполняла паузу, которая растянулась между ними. — Как дела? — спросил он. Голос его прозвучал глухо, почти неуверенно, словно он сам не знал, имеет ли право задавать этот вопрос. Стейси недовольно уставилась на него, чувствуя, как внутри поднимается та самая волна, которую она сдерживала весь вечер: — Хорошо. Отец смутился. Он отвёл взгляд, провёл ладонью по затылку и тихо произнёс: — Ты, наверно, злишься на меня. — За то, что ты не отвечал мне пять лет? — Стейси усмехнулась, — Самую малость. Он замолчал. Надолго. Сложил руки в замок, откинулся на спинку плетёного кресла и смотрел прямо перед собой, в темноту сада, не зная, что сказать. Тишина между ними стала тяжёлой. Стейси уже собиралась вставать и уходить, чувствуя, как разочарование сжимает горло, когда он наконец заговорил: — Ты очень похожа на маму. Стейси повернулась к нему, нахмурившись. Эти слова ударили её совсем не так, как он, вероятно, рассчитывал. — И это твой ответ? Отец медленно кивнул: — Да. — И зачем ты это говоришь? — Чтобы ты понимала, почему мне было тяжело видеть тебя, когда ты приезжала. Стейси мгновенно перешла на испанский. Это случилось само собой, как всегда бывало в семье, когда эмоции брали верх над рассудком, и английский вдруг становился слишком чужим, слишком холодным для того, что рвалось наружу: — Если бы я не приехала сюда по работе, мы бы никогда не увиделись. И всё, что ты можешь мне сказать, это то, что тебе было тяжело смотреть на меня? Потому что я похожа на женщину, от которой ты захотел ребенка? Отец тоже продолжил по-испански, и его голос зазвучал иначе: — Да, я знаю, звучит так себе. Но это правда. Я не знаю, когда смог бы начать общаться с тобой, если бы ты не приехала сама. — Это ужасно, ты хоть понимаешь? — Стейси смотрела на него, и в груди у неё всё кипело. — Ты даже не знаешь, как ко мне относились дома. Отец ответил мгновенно, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх: — А как к тебе относились дома? — Это уже неважно. — она покачала головой, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я просто хотела, чтобы у меня был отец, понимаешь? — Понимаю. — он снова замолчал, осматривая свои сцепленные руки. — Но я не отказывался от тебя. Стейси встала. Этот разговор высосал из неё все силы, и продолжать его сейчас, посреди этого шумного вечера, с коктейлем в руке и мисс Кейт в гостиной, было выше её возможностей. Она уже шла к двери, когда отец окликнул её: — Стейси. Она обернулась. — Ты выросла красивой, как мама. Стейси не нашлась, что ответить. Слова застряли где-то глубоко, и она просто кивнула, прежде чем уйти обратно в дом. Она прошла через уже пустую кухню, чувствуя, как внутри всё дрожит, и вернулась в гостиную, садясь бок о бок с мисс Кейт. Время было поздним, и она начала говорить о том, что им пора возвращаться в отель, но Джессика не желала слушать. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и её тон не предполагал возражений: — Вы с Кейт будете спать в гостевом домике, а Донна вернётся домой. Уже поздно, я не отпущу вас пьяных на такси в такое время. Стейси посмотрела на неё умоляюще, но голос всё равно прозвучал слабо: — Нам ведь завтра на работу. — Мартин вас подбросит, — отмахнулась Джессика. — Если устали, можете идти. Стейси прикусила губу и обернулась к мисс Кейт. Та сидела на краешке дивана, и вид у неё был такой же уставший, как у самой Стейси. Хотелось выспаться по максимуму перед завтрашней съёмкой, и перспектива провести ночь здесь, в тишине гостевого домика, вдали от гудящих дома и отеля, вдруг показалась спасительной. Донна и её мама попрощались со всеми. Мисс Кейт удалилась на кухню, чтобы убрать посуду, а Джессика поймала Стейси за локоть и шепнула ей на ухо, где найти чистое постельное бельё и в каком шкафу лежат полотенца. Стейси кивнула и дождалась мисс Кейт, которую весь вечер с трудом, через силу, но всё же называла просто по имени — Кейт, без «мисс», без привычной дистанции, и от этого было странно и волнительно одновременно. Она вернулась и шепнула Стейси: — А можно попросить тебя сделать ещё один коктейль? Стейси кивнула, и они быстро скрылись за дверью. В кухне была куча грязной посуды, сложенной в раковине, разбросанных вещей, которые напоминали о том, кто их оставил, и всё ещё валяющихся детских игрушек. А за стеной был слышен голос Джессики, которая провожала одних гостей в спальни на втором этаже, остальных — за порог. — Ну как? — спросила Стейси, не оборачиваясь, и закидывая лёд в стакан, — Никто до сих пор не свел с ума? — Все такие энергичные и разговорчивые, — голос мисс Кейт прозвучал мечтательно. — Здесь всегда так? — Ну, за пять лет ничего не изменилось. Мисс Кейт помолчала, а потом добавила, и в голосе её проскользнула та самая ирония, которую Стейси так хорошо знала: — Диего, правда, пару раз пытался зажать меня между собой и стеной. В остальном мне всё понравилось. Стейси резко обернулась: — Серьёзно? Когда? — Я не запоминала, — мисс Кейт неопределённо повела плечами. — Донна его, кстати, ударила потом. В челюсть. Это нормально? — Я бы его тоже ударила, — Стейси усмехнулась, но не была уверена в том, что внутри чувствует себя также спокойно, как снаружи. — И, думаю, это правильно. Она достала ром, налила с помощью мерника, отправила сок из бутылки и залила все колой, после чего протянула один из стаканов мисс Кейт. Та взяла, едва коснувшись пальцев Стейси своими, и встала плечом к плечу с ней у столешницы. Стейси завела руки за спину и, оттолкнувшись, запрыгнула на поверхность, усаживаясь на ней. Мисс Кейт повернулась, нахмурившись, и осуждающе посмотрела на это зрелище. — Я у себя дома, — пояснила Стейси. Мисс Кейт стояла, опираясь бедром о столешницу, и смотрела на неё с той самой полуулыбкой, которая весь вечер не сходила с её лица: — От Джессики не прилетит за такие выкрутасы? Стейси отпила из своего стакана: — Какие трели, мисс Стерлинг. Понаберётесь кубинских замашек — и что мы потом будем делать? Мисс Кейт улыбнулась шире, и в этой улыбке не было ни тени привычной сдержанности: — Принимать как данность. И не называй меня «мисс». И уж тем более «Стерлинг». — Ладно, — Стейси выдержала паузу, глядя ей прямо в глаза, и протянула с нарочитой медлительностью: — Мисс Стерлинг. Мисс Кейт покачала головой, сделала глоток и спросила, а голос её вдруг стал серьёзнее: — Как поговорила с отцом? Ты вернулась недовольная. Стейси опустила взгляд в свой стакан. Лёд тихо звякнул о стекло. — Ну какая вернулась, так и поговорила. Мисс Кейт кивнула и снова принялась за коктейль. Она не стала допытываться, и Стейси была ей за это благодарна. Вместо этого она заставила себя сделать то, что давалось ей с трудом весь вечер: обратиться на «ты», переступив через барьер, который они обе так старательно выстраивали: — Ты выглядела счастливой сегодня, — произнесла Стейси осторожно, всё ещё ожидая, что в любой момент кто-то может зайти на кухню. — Неужели настолько понравился перформанс? Мисс Кейт даже бровью не повела, чего нельзя было сказать о начале вечера, когда она стреляла в Стейси глазами при каждом подобном обращении. Сейчас она, похоже, уже привыкла. — Ну, я такую обстановку дома только в фильмах видела, — она провела пальцем по краю стакана. — И, повторюсь, меня устраивало всё, кроме моментов с Диего. Хуан кстати, с подачи Джессики, постоянно бегал и приносил мне всё, о чём я успевала заикнуться. Это как называется? Стейси ответила обречённо: — Это называется — дедовщина. — она помолчала, а потом спросила осторожно, словно ступая на тонкий лёд: — А что было в тех домах, в которых ты бывала по-настоящему, а не в фильмах? Мисс Кейт сжала губы, и это движение явно не имело отношения к кислоте коктейля. Она на мгновение отвела взгляд, уставившись в тёмное окно, за которым уже угадывались первые признаки рассвета. — Ну, у нас не было такой атмосферы, — начала она медленно, словно подбирая слова. — У родственников тоже. На всех встречах ходишь по линеечке, показываешь все плоды своего воспитания. Например, отчитываешься о результатах теннисного турнира, показываешь сертификат из летней школы в Лиге Плюща или презентуешь свой первый благотворительный проект. Обсуждаешь инвестиции, планы на будущее, а тебе в это время тринадцать лет. Стейси даже приподняла брови, и в этом движении читалось искреннее изумление: — Теннисный турнир и благотворительный проект в тринадцать лет? — Стейси зажевала губу, не зная, какую эмоцию уместно использовать в данной ситуации, — Какой ужас. А мои радуются, что я первый человек в семье, который поступил в колледж. — Представляешь, что они устроят, когда ты закончишь? — в голосе мисс Кейт прозвучало что-то похожее на предвкушение. Стейси хмыкнула, представив себе эту картину: — Учитывая, что сегодня всего лишь была обычная пятница… Наверно, весь Майами будет в курсе, когда я получу образование, даже если меня самой не будет в городе. Мисс Кейт медленно повернулась к ней. Стейси всё ещё сидела на столешнице, и она теперь смотрела на неё снизу вверх. Взгляд её был открытым, прямым: — Ну, я буду рада вновь посетить подобный перформанс, — произнесла она тихо. — Если ты позовёшь меня и сама окажешься в Майами. Стейси почувствовала, как пальцы крепче сжимают стакан. — Ну, я буду рада позвать, — ответила она настолько спокойно, насколько была способна в этот момент. Мисс Кейт продолжала смотреть ещё несколько секунд, потом обернулась к двери на задний двор, словно проверяя, не наблюдает ли кто за ними, и снова повернулась к Стейси: — Думаю, нам пора спать. «А ещё мы очень пьяны», — добавила про себя Стейси, но вслух ничего не сказала. Алкоголь развязывал язык с удивительной лёгкостью, и диалог шёл размеренно, без стеснения и лишних переживаний, но как это отразится завтра — одному Богу было известно. В итоге она просто кивнула и спрыгнула со столешницы. Мисс Кейт допила коктейль, сполоснула стакан под краном и закинула его в пустую посудомойку. Стейси последовала её примеру, и они вышли из дома на улицу, на которой уже начало светать. Небо из чёрного становилось серым, а потом, у самого горизонта, налилось бледно-розовым. Стейси шла чуть впереди, показывая дорогу, а мисс Кейт следовала за ней, и её шаги по гравийной дорожке звучали в такт шагам Стейси. Домик оказался небольшим, но двухэтажным, с низкими потолками и деревянными балками, выкрашенными в белый цвет. На первом этаже, сразу у входа, находилась крошечная душевая, а дальше — спальня с большой двухместной кроватью, застеленной старым, но чистым покрывалом. Лестница вела на второй этаж, где, как узнала Стейси, стояла раскладушка. Она вздохнула, поняв, где её место на сегодняшнюю ночь, и направилась к шкафу за постельным бельём. Они достали простыни, наволочки, и довольно слаженно, почти без слов, застелили кровать. Движения их были отточены и синхронны, как будто они делали это вместе не впервые. Стейси закончила со своей стороной, расправила последнюю складку и уже собиралась подниматься наверх, когда голос мисс Кейт остановил её: — Куда ты? Стейси замерла на месте и обернулась. Она состроила негодующую гримасу, но сердце уже забилось быстрее: — Наверх. Обниматься с раскладушкой. Мисс Кейт подошла ближе, не отрывая от Стейси взгляда: — За кого ты меня принимаешь? — спросила она. — Ты после неё даже разогнуться завтра не сможешь. Или ты думаешь, мы тут не поместимся? Стейси бросила взгляд на кровать, потом снова на мисс Кейт, и поняла, что пахнет жареным. И её духами, которые в духоте гостевого домика ударили в нос гораздо сильнее, чем в аудитории или в машине. Она сделала шаг вперёд, но не знала, что сказать. Опять напоминать о том, чем это может обернуться? Отшутиться и уйти? Она сделала ещё шаг, не отводя взгляда, и вдруг споткнулась о край ковра, который сама же и завернула, пока заправляла простыню. Нога подвернулась, и она начала заваливаться вбок, выставив руку, чтобы смягчить падение. Мисс Кейт поймала её одной рукой за запястье, другой — за локоть, который успел удариться о тумбочку. Стейси выпрямилась, морщась от короткой вспышки боли, и машинально потёрла ушиб. Кожа под пальцами была горячей и чуть саднила. — Всё в порядке? — спросила мисс Кейт и подалась ближе, всё ещё удерживая её за руку. Она стояла совсем рядом, их пальцы всё ещё были сплетены, а Стейси смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то разжимается. Что-то, что она держала взаперти весь вечер каждый раз, когда они оказывались рядом. С губ сорвалось прежде, чем она успела подумать: — Si. Hoy es el día más feliz de mi vida. Мисс Кейт замерла. Её большой палец застыл на внутренней стороне запястья Стейси, там, где под тонкой кожей бился пульс. — Я не знаю испанский, — напомнила она тихо. — Я не знаю, как это сказать по-английски, — ответила Стейси почти шёпотом. Конечно, она всё знала. Просто были вещи, которые значительно лучше звучали по-испански. — Испанский я не знаю, но того, что я учила, хватает, чтобы понять, что ты сказала. — закончила свою мысль мисс Кейт. Стейси чувствовала тепло её тела, видела, как приоткрылись её губы, как расширились зрачки, заполняя радужку. — И что я сказала? Мисс Кейт молча продолжила сжимать в пальцах руку Стейси, и большой палец её медленно, почти неосознанно гладил запястье, очерчивая круги на разгорячённой коже. Стейси опустила взгляд на их сплетённые руки, потом снова подняла глаза, и в этом взгляде было всё, что она не могла облечь в слова. Она сократила последние дюймы и прильнула к ней, чувствуя, как чужие пальцы наконец отпускают её запястье и скользят выше, обжигая даже через тонкую ткань топа. Мисс Кейт прижала её к стене. Движение вышло мягким, но уверенным, и спиной Стейси ощутила прохладу оштукатуренной поверхности. Ладони мисс Кейт лежали на её талии, большие пальцы очерчивали линию рёбер, а взгляд метался между глазами и губами. Стейси потянулась к ней, запустила пальцы в волосы на затылке, и притянула к себе. Их губы встретились. Этот поцелуй не был похож на тот, что случился в подсобке, впопыхах, с оглядкой на дверь. Он был медленным и глубоким, и в нём было всё, что они не могли сказать друг другу словами. Все месяцы молчания, украденные взгляды и сообщения, оставшиеся без ответа. Они прервались всего на несколько секунд, когда воздух в лёгких закончился и пришлось отстраниться, чтобы вдохнуть. Мисс Кейт наклонилась к самому уху Стейси, и её дыхание обожгло кожу: — Ты уверена, что никто не зайдёт? Стейси нащупала рукой выключатель на стене. Пальцы скользнули по прохладному пластику, нажали кнопку, и комната погрузилась в темноту. Теперь остались только бледный прямоугольник окна и полосы света на полу. — Мы уже спим, — произнесла она низким голосом. — Никто не зайдёт. — Даже Джессика? Стейси обхватила ладонями её плечи и тоже наклонилась к уху, вдыхая запах волос: — А кто ей откроет, если мы уже спим? Мисс Кейт еле заметно кивнула — Стейси скорее почувствовала это движение, чем увидела. Её руки скользнули выше, пальцы подцепили край топа и потянули вверх. Ткань зашуршала, прощаясь с телом, и Стейси подняла руки, помогая ей. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и по спине пробежала дрожь. Она нащупала молнию на платье мисс Кейт, потянула вниз, и оно скользнуло на пол с тихим, почти неслышным шелестом. Стейси ощутила, как между бёдер стало горячо и влажно лишь от того, как реагирует на неё эта женщина. Мисс Кейт прикрыла глаза и опёрлась лбом в плечо Стейси, пока её пальцы так и остались лежать на талии, не смея двинуться дальше: — Мы пожалеем. — Да. — Стейси согласилась не раздумывая, прекрасно понимая, что так и будет. Но она была не готова отступать и снова ходить кругами. Мисс Кейт, похоже, тоже. Они двинулись к кровати, не размыкая объятий. Ноги заплетались, они натыкались друг на друга в темноте, но ни одна не хотела отстраниться даже на те несколько дюймов, что требовались, чтобы удержать равновесие. Стейси споткнулась о край ковра в третий раз за этот бесконечный вечер, и они рухнули на постель. Пружины отозвались глухим стоном, а мисс Кейт оказалась сверху, опираясь на локти по обе стороны от её головы. Стейси запрокинула затылок, вжимаясь в подушку, и зажмурилась до боли в глазах, стараясь сдержаться от лишних звуков. Чужие пальцы, торопливые и одновременно осторожные, стаскивали с неё шорты, и каждое прикосновение к животу, к выступающим косточкам таза отдавалось электрическим разрядом. Она чувствовала, как мисс Кейт замерла, едва ткань сползла с бёдер, и её большой палец застыл на резинке белья, словно спрашивая разрешения. Стейси не сказала ни слова, но её ладонь легла поверх чужой и настойчиво опустила её ниже. Мисс Кейт физически ощущала прерывистое дыхание Стейси на своей коже, и её свободная рука тут же легла на поясницу Стейси, а правая послушно скользнула ниже, чуть надавливая и отмечая, как легко скользит ткань. Та сжала зубы, не позволяя чужому имени сорваться с губ. Они обе не были уверены, должны ли ещё что-то говорить, да и что говорить в такой ситуации, но стоило тихому, едва слышному выдоху коснуться уха мисс Кейт — даже не слова, просто молебного звука, — как её пальцы скользнули под ткань. Стейси шумно втянула воздух через нос. То, как чужие пальцы скользили вокруг самой чувствительной точки, заставляло тело Стейси крупно дрожать, и каждое прикосновение было настолько точным, настолько приятным, что у неё закружилась голова. Мисс Кейт двигалась мучительно медленно, изучая её реакцию на каждое прикосновение. Чуть сильнее надавить — и дыхание Стейси сбивалось. Чуть сменить ритм — и её пальцы сильнее впивались в плечи. Она подчинялась этим безмолвным сигналам, ведомая не опытом, а какой-то глубинной, проснувшейся только сейчас чуткостью. Её губы путешествовали по телу Стейси — от шеи к ключицам, от ключиц ниже, туда, где под тонкой кожей билось сердце. Каждое касание губ отдавалось новой волной жара, прокатывающейся по телу. Пальцы продолжали двигаться внизу, и с каждым движением этот узел внутри затягивался всё туже. Стейси выгнулась дугой, когда последняя волна накрыла её, и с губ сорвался долгий, протяжный стон. Тело крупно дрожало, и мисс Кейт не останавливалась, продлевая это ощущение, пока Стейси не обмякла, обессиленная. Несколько мгновений она лежала неподвижно, всё ещё чувствуя, как по телу пробегают остаточные волны дрожи. Дыхание было рваным и частым, а перед глазами плыли разноцветные круги. Стейси повернула голову и встретилась с ней взглядом, а потом перевернулась. Одним плавным, уверенным движением она поменяла их местами, и теперь уже мисс Кейт лежала на спине, глядя на неё снизу вверх расширенными, потемневшими глазами. Её волосы разметались по подушке, грудь часто вздымалась, а губы были приоткрыты в немом ожидании. Стейси наклонилась и медленно поцеловала. Её ладони скользили по телу мисс Кейт, изучая его так же бережно и внимательно, как та изучала её ранее. Она чувствовала, как вздрагивают мышцы под её пальцами, как мисс Кейт выгибается навстречу её прикосновениям. Стейси не торопилась. Она хотела запомнить каждую реакцию: как её пальцы сжимают простыню, как бёдра приподнимаются навстречу. Её ладонь скользнула ниже по животу, и пальцы нащупали влажное тепло, которое не оставляло сомнений во взаимности. Мозг отключился совершенно. Всё, что Стейси знала о самоконтроле, о последствиях, о завтрашнем дне, растворилось в темноте, уступив место чему-то более властному. Она действовала на автопилоте, и руки её двигались сами, находя дорогу с той уверенностью, которая приходит только когда разум замолкает. Она больше не знала, где заканчивается её тело и начинается чужое. Когда последняя волна накрыла мисс Кейт, Стейси услышала своё имя, которое всё-таки сорвалось с губ, и они откинулись на подушки. Лежали, переплетясь ногами и не размыкая объятий, и дыхание постепенно выравнивалось. Мисс Кейт провела пальцами по плечу Стейси, и та повернулась к ней, уткнувшись носом в изгиб шеи. Пахло потом, духами и близостью, и этот запах был самым приятным из всех, что она знала. — Стейси, — начала она, когда сумела отдышаться. — Только не разговоры, — выдохнула Стейси умоляюще. — Не сегодня. — Стейси, — сказала мисс Кейт настойчивее, и ей пришлось поднять глаза, — Как ты там сказала? Hoy es día... de mi vida? — Hoy es el día más feliz de mi vida. — усмехнулась Стейси. — Hoy es el día... más feliz de mi vida? — повторила мисс Кейт практически по слогам, и, получив кивок, добавила: — Полностью согласна. — Тогда всё завтра? — Да, всё завтра. Стейси положила голову на плечо мисс Кейт и слушала, как бьётся её сердце: всё ещё часто, но уже спокойнее. Пальцы лениво перебирали её волосы, и это монотонное, гипнотическое движение убаюкивало. За окном уже вовсю светало, и комната наполнялась мягким золотистым светом. Стейси закрыла глаза и позволила себе последнюю мысль перед тем, как провалиться в сон: каким бы ни было завтра, эта ночь уже стоила всего.

***

Стейси отчего-то была уверена, что утром мисс Кейт будет старательно её избегать и всем своим видом показывать, что вчерашней ночи не существовало. Так было после каждого их сближения, каждый раз, когда между ними что-то происходило. Мисс Кейт отступала на два шага назад и натягивала маску холодной вежливости, Стейси уже привыкла к этому. И каково было её удивление, когда этого не случилось. Они проснулись по будильнику, осознав, что совершенно не выспались, вопреки их изначальному плану лечь пораньше и набраться сил перед съёмками. Солнце уже заливало комнату, и в его ярком, почти безжалостном свете всё выглядело иначе: смятые простыни, разбросанная по полу одежда, следы вчерашней ночи, которые больше не казались сном. Мисс Кейт потянулась, провела ладонью по лицу, убирая волосы со лба, и повернулась к Стейси. В её глазах не было ни сожаления, ни неловкости, только сонная, чуть рассеянная мягкость. — Я первая в душ, — сказала она, и это было сказано так буднично, словно они просыпались вместе уже сотни раз. Стейси только кивнула, всё ещё лёжа и глядя в потолок. Мисс Кейт поднялась и скрылась за дверью душевой. Стейси, пользуясь моментом, досыпала последние возможные минуты: она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и почти мгновенно провалилась в ту самую тягучую, обволакивающую дрёму, которая бывает только на грани пробуждения. Из этого состояния её вырвал голос и мягкие касания плеча: — Стейси, вставай. Мы опаздываем. Пришлось подчиниться. Стейси села на кровати, потёрла глаза и поплелась в душ, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней ночи, проведённой на незнакомой кровати, и после того, что этой ночи предшествовало. Вода взбодрила, но не до конца, и она вышла всё ещё сонная, но уже более-менее способная функционировать. Они на автомате прибрались в домике: заправили кровать, собрали разбросанные вещи, проверили, не забыли ли что-то в ванной, и отправились на кухню. Там уже было очень много народа. Остатки вчерашних блюд уже стояли на столе, источая ароматы пряностей и жареного мяса, и Джессика, как полководец на поле боя, командовала мужчинами, запихивая в них всё, что плохо лежало. Увидев мисс Кейт, она просияла и протянула ей тарелку с едой, которая, как показалось Стейси, была значительно вкуснее того, что досталось её родственникам. Дядю Мартина она нашла на заднем дворе. Он пил кофе в одиночестве, глядя на бассейн. Стейси поговорила с ним о дороге, и тот, конечно же, сказал, что подбросит их без проблем. У ворот они встретились с Донной, которая выглядела на удивление бодрой для человека, который вчера провёл время явно не хуже остальных. Они сели втроём в машину дяди и Стейси заметила, каким заискивающим, почти сканирующим взглядом смотрит на неё Донна через зеркало заднего вида. На съёмках они разбрелись каждый на свою позицию. Субботний день, хоть и в командировке, всё равно планировался коротким, и все работали с той особенной, чуть расслабленной энергией, какая бывает только перед выходным. Но даже это не спасало состояние Стейси. Она выглядела вполне нормально — по крайней мере надеялась на это, — только вот усталость брала своё. Глаза слипались, а движения были чуть более медленными, чем обычно. Благо, этот съёмочный день уже проходил в павильоне, и пляжная жара не усугубляла положение. Кондиционеры работали на полную мощность, и прохладный воздух немного помогал держаться в сознании. Они не сталкивались с мисс Кейт ни словом, ни взглядом, но не из-за стеснения, а скорее из целей конспирации. И всё же Стейси ловила себя на том, что ищет её глазами в толпе, просто чтобы убедиться, что она здесь, что она настоящая, что вчерашняя ночь не привиделась ей в лихорадочном сне. Ближе к концу рабочего дня Донна всё-таки отвела её в сторону. Она буквально выдернула Стейси из-за штатива, ухватила за локоть и потащила в угол павильона, где их никто не мог услышать. — Во-первых, ты выглядишь ужасно, — заявила она без предисловий. — Во-вторых, надеюсь, что вы хотя бы переспали. Стейси устало прикрыла глаза: — С каких пор ты заделалась в свахи? У тебя нездоровые мотивы, ты в курсе? — Стейси, я не просто так терплю её все эти дни. — Я не заметила между вами сильной вражды. — Потому что её нет, — Донна пожала плечами. — Мы обычно просто не разговариваем. Но ради тебя я даже оттаскивала от неё вчера Диего. — А так бы не оттаскивала? — А так бы сказала, что Джессика пошутила, и мы бы не взяли её с собой. Стейси усмехнулась: — Но позвала бы её с нами в ресторан? — Да, — Донна кивнула с видом эксперта. — Пьяная она приятнее, чем трезвая, и с ней можно нормально провести время. А сегодня она, кстати, выглядит слишком счастливой, и меня это напрягает. Слишком похожа на человека. Стейси только закатила глаза. Обсуждать детали этой ночи она точно ни с кем не собиралась, как минимум в ближайшее время и в адекватном состоянии. Хотя сейчас её состояние вряд ли можно было назвать адекватным, но тем не менее. — Выпей минералки и можешь идти в номер, — скомандовала Донна, сменив тон на деловой. — Мы ведь ещё не закончили. — Нам прислали стажёров, так что я запрягу их убирать оборудование вместо тебя. Не забудь отправить снимки. — Ага, — бросила Стейси уже на ходу, направляясь к выходу. Она доделала все оставшиеся задания — отметилась у менеджера, скинула Донне последние кадры, проверила, не нужно ли чего ещё, — и вышла из павильона в этот светлый, солнечный день. Солнце ударило в глаза, и она на мгновение зажмурилась. Ей отчётливо становилось хуже, но она пока не понимала, от чего конкретно. Её подташнивало, голова кружилась, и под прямыми лучами это ощущалось ещё более отвратительно. Липкий пот на висках, ватные ноги, мир, который слегка покачивался при каждом шаге. Она списала это на усталость, на недосып, на вчерашний алкоголь, который до сих пор давал о себе знать. Стейси даже не помнила, как дошла до номера и приняла душ, не помнила, во что переоделась. Всё происходило как в тумане: вот она стоит под струями воды, вот вытирается полотенцем, вот натягивает на себя первую попавшуюся футболку. Она выпила таблетки, которые могли бы облегчить состояние и взяла ноутбук, надеясь сосредоточить своё внимание на нём. Может быть, работа отвлечёт. Может быть, если она просто посидит спокойно, всё пройдёт. Но ничего не выходило. Строчки на экране расплывались, буквы сливались в бессмысленные пятна, и она поняла, что не может прочитать ни одного слова. В номере было душно. Стейси встала с кровати, чтобы посильнее включить кондиционер, потому что ей казалось, что воздух стал густым и вязким. В этот самый момент, пока она стояла с пультом в руках, дверь открылась. Вошла мисс Кейт. Она выглядела почти так же, как утром: собранная, спокойная, в том же платье, в котором была на съёмках. Молча отправила свои вещи на места и присела на край своей кровати: — Поговорим? Стейси повертела головой в стороны. Шаги давались тяжело, ноги были ватные, и она встала, машинально опираясь рукой о стену, чтобы не упасть. Пальцы скользнули по прохладной крашеной поверхности. В глазах потемнело. Она глотала ртом воздух, но его всё равно не хватало, как будто кто-то выкачал из комнаты весь кислород. Мисс Кейт в один момент оказалась рядом. Стейси даже не заметила, как та поднялась с кровати, и начала что-то спрашивать, но Стейси уже не могла разобрать ни слова. Звуки доносились как сквозь толщу воды: приглушённые, далёкие, лишённые смысла. Её губы шевелились, лицо было встревоженным, но Стейси не могла понять, о чём она говорит. Она почувствовала, как ноги подгибаются, как пол уходит из-под ног, как собственное тело становится чужим и непослушным. А потом наступила пустота.