song: The Stranglers - Golden Brown
Через витражные окна старой церкви пробираются лучи закатного солнца, разбиваясь разноцветными осколками на пол, колонны и лица людей — словно метя их как соучастников предстоящей трагедии. В зале стоит тошнотворный запах ладана, старого дерева и тяжёлого амбре дорогих духов.
Тяжело дышать.
Под сводами плавно нарастает звук органа: низкий, давящий, неотвратимый, будто подталкивающий её сделать свой первый и последний шаг.
Два молодых рыцаря-чародея распахивают двери, являя всем её. Кажется, среди них она замечает Сол с печальным взглядом на своего капитана.
Как глупо.
Шаг.
Все взгляды направлены на неё. Рядом — её отец, крепко
поддерживающий сжимающий её руку. Фата закрывает лицо, но это и неважно — она всё равно не собиралась поднимать головы.
Шаг.
Звук органа и удары собственного сердца оглушают. Мнимая поддержка отца лишь усиливает это чувство.
Тошно.
Шаг.
Чувство неизбежности. Чувство злости. Чувство всеобъемлющей никчёмности и усталости. Сил нет даже закричать.
Шаг.
Война закончилась. Она — не победила.
Столько лет борьбы за силу, за власть, за собственное «я», за смелость переписать свою судьбу. Всё зря.
Смешно.
Шаг.
Проклятие семьи Роузрей, которое сама же семья и наложила на свою единственную дочь, чтобы выбить из неё глупые грёзы стать рыцарем-чародеем. План не сработал. Она стала капитаном. Пришлось брать всё в свои руки.
Шаг.
Глупая, глупая Шарлотта. Ты думала, что станешь сильнее? Что одолеешь проклятие и станешь свободной? Что твой новоиспеченный статус выше, чем статус твоей семьи?
Ха. Ха. И ещё раз — ХА.
Шаг.
Эта борьба была проиграна в самом начале.
Шаг.
Первая ошибка: не ты победила проклятие. Ни твоя магия, ни твоя сила и ни твой грёбаный статус капитана «Голубых Роз».
Шаг.
Вторая ошибка: кто сказал, что ты сможешь выбрать себе мужа? Любовь исцеляет…? Боже, какой же ты ребёнок, Шарлотта. Повзрослей! Ты из дома Роузрей. Какая любовь? Только статус.
Шаг.
Третья и последняя: ты так и не смогла признаться ему. Какая бравада — быть капитаном рыцарей-чародеев и оставаться самой главной трусихой Клевера. Да, Шарлотта, ты сделала свой выбор. Страх быть отверженной оказался сильнее, чем перспектива провести жизнь в заточении с нелюбимым.
Принимай последствия. И будь счастлива, дорогая Шарлотта.
Шаг. Последний.
— Согласна ли ты, Роузрей Шарлотта, стать женой…
Слова священника повисли в воздухе, как петля, уже изрядно затянувшаяся и готовая сделать последний рывок.
Вдох.
Шарлотта подняла голову — медленно, будто через вязкую слизь.
Секунда.
И в тот же миг мир вокруг сузился до одной точки.
Он.
В парадных доспехах, отполированных до черна — тех самых, которые он терпеть не мог. С прямой осанкой и мечом у бедра. Он стоял как рыцарь. Настоящий рыцарь. Готовый спасти её. Его взгляд карих глаз — прямой, тяжёлый, непоколебимый — был направлен только на неё. И говорил громче любого крика. В этом взгляде было всё, о чём она только смела мечтать: сила, уверенность и любовь... В этом взгляде была смелость всё изменить.
И впервые за весь день она улыбнулась.
— Нет.
