Кости

В руках Ким держит небольшой конвертик - прощальный подарок от коллег. Лейтенанту выдали, так сказать, "премию за выслугу лет". Ким Кицураги ненавидит премии. Потому что премии выдавали только Вон-Су, а Вон-Су всегда тратил их на Кима. После недель тяжёлой работы он возвращался и говорил "Мне тут выдали небольшой подарочек. Хочу разделить его вместе с тобой". Жили они не то чтобы очень бедно, но и не в роскоши. На премию они всегда ходили в какой-нибудь хороший ресторан или, если Соль мог взять выходной, на целый день ехали в музей или парк развлечений. В те дни Ким был не столько рад самим деньгам, потому что знал, что всегда можно заработать ещё, сколько рад был быть рядом с Вон-Су. -Эй, чего такой грустный, Кимбол? -Из мыслей Кима вырывает дружеский хлопок по плечу, и он отрывается от конверта. -Не называй меня так, пожалуйста. -На, сегодня последний день, тебе нужно что-то покрепче! Для храбрости. Коллега протягивает ему стакан с алкоголем, видимо, пивом, и пытается забрать у Кицураги из рук содовую. Лейтенант аккуратно отводит руку, прерывая попытку споить его. В баре очень жарко, громко и полно народу. Но у Кима в ушах гудит только тишина. Пахнет жиром и чем-то жареным. Хотя еда здесь и неплохая, лейтенант есть не собирается. Последний раз он ел в понедельник, а сегодня уже четверг. От одного только вида еды рот наполняется неприятным привкусом рвоты, и Кицураги прикрывает рот. Коллега недовольно хмурится, но отступает обратно в толпу. Из толпы периодически выглядывает Софи, немного более грустная, чем обычно. Она пару раз попыталась подойти к Киму, но завязать диалог не особенно получилось, так что она отступила. И теперь просто волнуется где-то в стороне. В кармне бомбера чувствуется небольшая вибрация. Ким выуживает телефон и видит на экране надпись "Гарри Дюбуа". Его мысли в ту же секунду возвращаются в реальность, Кицураги моментально нажимает на кнопку вызова и вылетает из бара. -Что-то случилось, Гарри? -Он старается говорить как можно менее обеспокоенно, ровно, но Дюбуа и этот тон почувствует. -Ким... Мне нужна помощь. Конечно нужна. Ему всегда нужна помощь, и всегда только от Кима. Пока лейтенант находился в прострации, он совсем забыл, что обычно Гарри звонит почти каждую ночь. Что хотя бы раз в два дня они разговаривают о чем-нибудь, пускай даже и очень отдалённо напоминающем связный диалог. -Ты пьяный? Где ты? Я сейчас приеду. -Нет, я не пил, просто... Я дома, и мне очень хочется тебя увидеть. Я даже не знаю, как сквзать, просто... Голос резко обрывается. Ким встревоженно смотрит на экран телефона, но звонок больше не идет. Кицураги пытается набрать ещё раз, но ответа не получает. Он не возвращается в бар и почти за секунду добирается до мотокареты, прыгает в неё и на всей возможной скорости едет домой к Гарри. Вообще-то, он пока что ни разу там не был, но достаточно четко представляет по характеру Дюбуа, что там найдет. Пустые бутылки, пакетики со всем возможным невозможным содержимым, разбросанные по всей квартире вещи в стиле диско и горы грязной посуды. Единственное, что он не хочет там находить, это труп. Труп человека, который подарил ему надежду.

***

-Ну, вот, проходи. Твой новый обитель, -Вон-Су открывает дверь и тепло улыбается, пропуская Кима вперёд. Парень молча проходит, разувается и останавливается в ожидании следующего приказа. Пока что он чувствует себя скорее заключённым, которого переводят в новую камеру, нежели чем человеком, вернувшимся домой. -Иди и помойся. И зубы почисти. Вещи оставь в ванной, я потом их выкину. -Произносит мужчина, указывая на дверь справа. -Я пока найду тебе хоть какую-то одежду и застелю постель. Кицураги ничего не говорит. Даже и не собирается говорить, молча уходит в ванную, стаскивает с себя рваную куртку и уже порядком потертые штаны. Вода теплая и даже почти не ржавая, мышцы немного расслабляются. После душа вода в сливе выглядит почти чёрной, но Ким старается не обращать на это внимания. Он, в общем-то, никогда и не задумывался, сколько раз в неделю надо мыться. Обычно это было скорее привилегией за заслуги нежели данностью. После почистки зубов он выходит из ванной и тихо направляется на кухню. Мужчина монотонно убирает горы бутылок со стола. Конечно, все не могло быть настолько радужно. Теперь парень понимает: он променял знакомых наркоманов на неизвестного алкоголика. -Так быстро? -Оборачивается к нему мужчина и, закинув бутылки в мусорный пакет, подходит в плотную. От неожиданности Ким немного отшатывается, но его тут же останавливает сильная рука. Вон-Су наклоняется к его плечу и принюхивается. Кицураги очень неловко, мало того, что люди к нему в целом редко приближаются, нюхать его никто и никогда даже не планировал. -Иди обратно и мойся ещё. -Серьезно? И сколько раз, по вашему, я должен помыться? -Пока от тебя не перестанет нести травой. И зубы ещё раз почисти. -Как скажешь, мамочка. Мужчина серьезно смотрит Киму прямо в глаза, и парень невольно сжимается. -Если надо будет, я сам тебя отмою. И если понадобится, я сдеру с тебя пару слоёв кожи. В этом доме наркотиков быть не должно. Ты меня услышал? Кицураги кивает и снова молча уходит в ванную. Где-то через полчаса, когда он уже не чувствует ничего, кроме запаха мыла, а кожа уже стала красной от кипятка и постоянного натирания, он возвращается и снова направляется на кухню. На столе уже стоит чай и пара тарелок с картофелем и курицей. В углу разместилась небольшая раскладушка, выглядит она не особенно устойчиво. Мужчина снова подходит к Киму и принюхивается. Кажется, в этот раз он удовлетворен, так что выуживает из кармана сигарету и протягивает пачку. В этот раз парень не спорит и, закурив, косится на раскладушку. -Кровать у меня только одна, так что пока спим так. Прости, шкет, тебе купим позже, надеюсь, со следующей зарплаты. Нам все-таки надо что-то есть. Кицураги молча кивает. Вообще-то, он готов к тому, что будет спать на полу, может даже на коврике у двери. Он ещё никогда не спал на хоть каком-то подобии кровати, ну, может в детстве, но он этого не помнит. -Пойдем. Не дело по дому разгуливать голышом. Только сейчас Кицураги вдруг осознаёт, что он совершенно голый в чужой квартире. Он судорожно прикрывается и чувствует, как кончики ушей начинают краснеть. Мужчина следует в другую комнату и, порывшись немного в шкафу, находит какую-то футболку и шорты. Даже так видно, что они Киму слишком уж велики, но превередничать сейчас не вариант. Кицураги отворачивается и натягивает на себя одежду. Она не пахнет ни спиртом, ни рвотой, как предполагал парень, просто порошком. Парень поднимает руки, чтоб надеть футболку, и, пока широкая ткань скользит по лицу, сильная рука хватает его за запястье. Машинально он дергается, пытаясь вырваться, совсем забыв о разнице в силе, но только больше путается в футболке. -Отпусти! -Откуда это? Ткань окончательно оседает на плечах, и перед лицом возникает все тот же грозный взгляд. Вон-Су переворачивает смуглое запястье, чтоб Ким в очередной раз посмотрел на него. На внутренней стороне предплечья целой россыпью алеют круглые пятна. Какие-то более тёмные - уже зажившие, какие-то - более светлые, с небольшими вкраплениями гниения. Ким отворачивается в сторону, он не хочет объясняться перед первым встречным, откуда у него эти ожоги. -Это ты? Но в ответ лишь молчание. Кицураги хмурится ещё больше и ещё больше сжимается в комок. -Это ты? -Повторяется вопрос, но уже чуть громче. -Нет! Парень пользуется моментом и вырывает руку, прижимая её к груди, пытается спрятать. -На одной руке? -Нет... -Пойдем. Все это надо обработать. На глазах проступают небольшие капельки слез, Кицураги не хочет ничего обрабатывать и не хочет вспоминать, как о него тушили косяки и сигареты его сверстники. Ему больно думать, что все эти издевки были просто ради издевок, что за них он получил только очередной нож в спину. Коп буквально выталкивает его из комнаты и силой сажает на стул. Находит спирт и вату. Буквально заставляет Кима снова раздеться, чтоб тот показал, где ещё у него необработанные раны. Даёт лёд и прикладывает к щеке. У Вон-Су на удивление мягкие и аккуратные руки, Кицураги вздрагивает от каждого прикосновения, но не двигается. Они молча ужинают вместе. А после ужина - закуривают. Вон-Су показывает, где лежат сигареты и зажигалки, и говорит, что Ким может брать их в любое время. Про бутылки и алкоголь ничего не говорит, но, честно говоря, Кицураги никогда особо к нему и не тянуло. -Я встаю рано. И часто буду работать в кабинете. Так что постарайся выспаться до моего подъема, дрыщ. -Я не дрыщ, не называйте меня так. -Перестанешь быть дрыщем - перестану так называть. Иди ложись. Ким поднимается из-за стола, убирает тарелку и кружку и направляется к раскладушке. -Ты спишь не здесь, парниш. Кицураги останавливается и молча поворачивается на офицера. То есть спит он все же на полу? -В кабинете. Тебя проводить надо, что ли?

***

Лейтенант знает, что дверь в квартиру Гарри никогда не бывает закрыта, но все же стучит. Нервно, дрожащими руками, пытается сам себя успокоить, но у него не выходит. Ответа не следует, и он буквально врывается в помещение. В квартире больше нет ни резкого запаха спирта, ни тошнотворных препаратов, только какой-то терпкий запах... Кофе? Ким пробегает по квартире, в комнате прямо у кровати все же находит Гарри. Живого. Полный мужчина средних лет сиди, согнув ноги и положив голову на колени. Иногда он немного вздрагивает и, кажется, всхлипывает. Спешные шаги отвлекают его от самобичевания, и он поднимает красное лицо на солийца. Ким падает на колени прямо рядом с Дюбуа и хватает его за плечи. Гарри знает, что он там ищет - перекрывающие радужку зрачки или точки вместо них же. Но его глаза в совершенном порядке, просто красные то ли от недосыпа, то ли от слез. -Ты правда приехал?... -Боже, спасибо! -Кицураги бросается на Гарри и прижимает его настолько сильно, насколько только может. Дюбуа не особенно понимает, что происходит, но совсем не сопротивляется. Просто молча сопит и утыкается лицом в плечо лейтенанту. Они сидят так какое-то время, пока Ким переводит дыхание и старается успокоиться. Сердце, которое колотилось где-то в горле, наконец замедляется А потом до него доходит, что он стоит на коленях перед Гарри и, почти рыдая от счастья, обнимает его. Кончики ушей начинает покалывать от смущения, и Ким очень надеется, что в темноте этого заметно не будет. Он как-то несвойственно неловко отрывается от мужчины и садится рядом, отводя взгляд в сторону. -Что у тебя случилось? -Первым неловкое молчание нарушает именно лейтенант. Как будто так правильно. -Я... Мне очень одиноко. Я соскучился по тебе, мы так давно не разговаривали. Теперь Ким чувствует, как румянец ползёт на скулы, и ничего не может с этим поделать. -Из-за перевода из меня решили выжать все, что могут. -С языка Кицураги это означает "Я тоже очень скучал". -Ты можешь остаться? Мы поболтаем немного, ты поспишь, а потом вместе поедем на дежурство... -Хорошо, Гарри.