Ангельское искушение

Харли знал, что Люциферу нравится его голос. Нет, конечно, Люциферу нравилось в Сойере многое: и его стойкость, и его ум, и его настойчивое, непрошибаемое желание докопаться до истины. Но его голос… Был особенным. Чёткий, не дрожащий даже в самые страшные минуты, медленный, глубокий и такой выразительный... Во всех отношениях великолепный. Харли и сам знал все эти достоинства, потому, когда Люцифер в какой-то момент сказал, что с большим удовольствием послушал бы его стоны, Харли сперва вспыхнул, а потом задумчиво протянул: «Могу устроить». В конце концов потому, что и сам Люцифер был неплох. Ловкий, гибкий, находчивый ум в монструозной технической оболочке. Что-то сексуальное не то из рязряда недосягаемого, не то из разряда извращённого. Да и раз уж предлагают в кои-то расслабиться и перевести дух, то грех отказываться. — Это будет твой первый раз? — спросил Люцифер, когда они наконец-то остались наедине и Харли лежал на спине, беспечно разглядывая стоящего перед ним на коленях Люцифера снизу вверх. — Второй, — лаконично ответил Сойер. — Уже недурно, — прошептал Люцифер. — Расскажи, чего бы ты хотел? Что мне с тобой сделать? Мерцающий экран приблизился к лицу Сойера, и Харли с каким-то странным удовольствием заметил, что он уже мелко трясётся. Наверняка от возбуждения. — Ангел… — вкрадчиво начал Харли, обращаясь к нему так, как Люцифер его недавно попросил. — Знаешь… Ты довольно похотлив для мертвеца. — Мерзавец... — протянул Ангел. — Продолжай. — И разве что-то сможет тебя удовлетворить в полной мере? — медленно продолжил Харли, улыбаясь. — Тебя, уже лишённого почти всех твоих органов чувств? — Ты меня недооцениваешь, Харли, — прошептал Люцифер, наклоняясь ниже и хватая Харли за плечи. — Моё желание куда сильнее, чем ты думаешь. И я сделаю всё, чтобы удовлетворить нас с тобой. — О, полагаешь? — хмыкнул Харли. — В таком случае, сможешь ли ты сделать так, чтобы ты оказался внутри меня? — чуть тише спросил он. — Что за вопросы, Харли? — усмехнулся Ангел, спуская руки вниз и расстегивая ширинку джинс Сойера. — Разумеется. После этого Ангел чуть выпрямился и, стянув с себя самодельную жёлтую юбку, сшитую из множества рубашек, с некоторым самодовольным выражением в жестах щелкнул тем отсеком, что располагался в паху, и подогнул крышку. Чуть не фыркнув от мысли о том, каким чудом Ангел здесь сумел себе соорудить фаллоимитатор, Харли оценил его придирчивым взглядом. Ничего, пойдёт. Безделица, в сущности. — Готовился, а? — спокойно спросил Харли. — Всё это время, — прошептал Ангел. В воздухе разнёсся душный сладкий запах макового геля, и прикрывший глаза Харли содрогнулся всем телом, когда твёрдые и неожиданно тёплые пальцы Ангела, вымазанные в этом самом геле, прижались к сфинктеру. Сойер едва слышно хмыкнул и скользнул взглядом вниз. Рука Ангела оставалась на своём месте, точно чего-то ожидая. Харли чуть вздрогнул. Точно. Разрешение. — Продолжай, — выдохнул Сойер, отводя взгляд и расслабляясь. Внутри него оказался первый палец, после краткого мычания и тихого «дальше» — второй. — Я могу закончить на этом и трахнуть тебя просто пальцами… — предложил Ангел, но Сойер его перебил: — Нет, этого будет недостаточно, — резко возразил Харли. — Продолжай растягивать. — Ах-х, ну и кто теперь из нас похотлив, Харли? — с ехидцей протянул Люцифер, проталкиваясь внутрь Сойера и с удовольствием ощущая, как тот подаётся бёдрами навстречу. — Мы оба, — отрезал Харли на выдохе. — Я лишь говорю всё как есть. — Да-а?.. — Люцифер наклонился ещё ближе, почти касаясь монитором лба Харли, и согнул фаланги пальцев, едва задев простату. Харли ахнул, запрокинув голову. — И что же ты скажешь… сейчас? — Сними с меня штаны и бельё, — хрипло приказал Сойер. Ангел, вынув пальцы, послушался и после этого с тихим клацаньем подпёр монитор кулаком, проследив за тем, как Харли медленно, с плохо скрываемым наслаждением, раздвинул освободившиеся от одежды ноги. Вид открывался чудный: растянутый Сойер с дрожащими коленями и вставшим колом членом. Для уже возбуждённого и подготовленного к соитию человека Харли держался удивительно стойко. Ангел умиленно склонил монитор набок. — Тебе это нравится… — протянул Ангел. — Разумеется, нравится, — прошипел Харли. — Я, помнится, обещал тебе стоны?.. — тихо добавил он. В следующую секунду нагревшийся монитор с бешено переливающимися помехами вновь навис над его лицом. Харли, прищурившись, снял и отложил подальше очки. Затем дрожащим голосом произнёс: — Войди в меня, и будут тебе стоны. Каждая часть аляповатого тяжёлого тела Ангела задрожала с тихим звоном от этих слов. Люцифер подполз чуть ближе, взял Харли за бёдра, прижался страпоном к сфинктеру. — Ах, да… — вновь заговорил Харли. — Про член не забудь. — О, ни за что. — Ухмылка перекосилась на экране, и ещё двумя руками, также смазанными гелем, Ангел взялся за член Сойера. Харли вздрогнул, издал нечто похожее на всхлип, и дыхание его совсем сбилось. — Полно, Харли, не сдерживайся, — подначил его Ангел и сжал его член сильнее, продвинув страпон глубже. Харли, зажмурившись, ахнул, подался бедрами вперёд: — М-мх, А-Ангел… П-прошу… — и тихо заскулил. Находиться дальше в подвешенном состоянии и без разрядки было просто пытке подобно. Ангел это отлично видел и понимал, потому, начав массировать член Харли, протолкнулся в Сойера ещё дальше, услышав наконец от него долгожданный низкий стон, а вслед за ним, когда Харли выгнулся в спине — ещё один, потоньше. От неожиданности Ангел дёрнулся, сжав Харли всемя четырьмя руками сильнее, что возымело лишь ещё более громкие стоны и мольбы. Таким образом убедившись, что всё идет гладко, Ангел сделал первый пробный толчок. И снова удовлетворённый стон. Вновь задрожав, Ангел медленно начал двигаться внутри Сойера. Бёдра Харли задрожали, судорожно двинувшись навстречу. Стоны Сойера были такими же рваными и неритмичными, как и движения Ангела: то вырывались на выдохах, то пытались хрипло продраться со вдохами. — Ха-а-а… Ах-х… А-Ангел… Ах! — Харли громко вскрикнул, не договорив, и закинул левую руку за шею Ангела: — Да-а! Ещё! — Сильнее? — с лёгкой ехидцей уточнил Люцифер. — Быстрее! — взмолился Харли, вновь выгибаясь в спине. Уговаривать Ангела долго не пришлось; его таз постепенно быстро заходил, как поршень, выбивая из Харли наконец более-менее размеренные стоны. Сойер окончательно перестал опираться на пол правым локтем, вместо этого обеими руками обвив шею Ангела. Люцифер был тёплым, как печка, и это касалось всех его частей; у Харли грудь ходила ходуном от этого безумного приятного тепла, заполнявшего его изнутри и упирающегося в простату жаркими частыми толчками. С каждой секундой это становилось всё приятнее — настолько, что на стоны у Сойера уже не хватало дыхания, и изо рта его вырывались только вскрики вперемешку с мычанием. Действительно простонал Сойер лишь только когда он, вцепившись в монитор Ангела, кончил ему в кулак, после чего убрал свои дрожащие руки, как-то неловко скрестив их на животе. Ангел, выйдя из Харли и выпустив из рук его член, сел перед Сойером, терпеливо дожидаясь, пока тот приведёт дыхание в порядок. По ощущениям Харли это заняло не меньше минуты. Когда мужчина наконец отдышался, он, сглотнув, произнёс: — Ангел… Спасибо. Это было чудно. — С-спасибо, — несколько смущённо ответил Ангел, чуть опустив монитор и щёлкнув позвоночником. — И я хочу ещё, — горячо прошептал Сойер, с трудом приподнявшись на локте. — Как? — ахнул Ангел. — Уже? П-прямо сейчас? — от неожиданности запнулся он. — Да! — нетерпеливо вскрикнул Сойер. — Сейчас! Войди в меня снова, Ангел! Ангел, вздрогнув, выпрямился и послушался, с тихим хлюпаньем войдя в Харли на всю длину и начав двигаться, прстепенно наращивая скорость. Харли заскулил, приподняв таз. Ангел, заметив это нетерпение, сделал рывок, и Харли вскрикнул от удовольствия, запрокинув голову. — Ах-х! Да, прошу, ещё! — простонал он. Ангел подался вперёд, вколачиваясь в Сойера и жадно вслушиваясь в каждый его вздох и стон, в каждое его резкое «да» и протяжное «прошу»; особенно Ангелу нравилось, когда Харли хрипло вскрикивал его имя — его настоящее имя. Ангел вряд ли слышал что-то более приятное за всю свою жизнь (и, в некотором роде, смерть). Выпрямившись и взявшись за бёдра Сойера, Люцифер вежливо убрал руки Харли, тянущиеся к паху: — Позволь мне заняться этим. И по лицу Сойера было явно видно, что он был совсем не прочь передать инициативу полностью в руки Люцифера во второй раз. Но во второй раз Харли хватило уже всего пары скользящих движений, чтобы, выгнувшись в спине, кончить. Ангел дёрнулся; изображение вдруг в момент стало мутным. Потянув руку к монитору, Ангел вздрогнул во второй раз, когда его пальцы, наткнувшись на стекло, разъехались в скользкой липкой жидкости. Ангел ничего не чувствовал монитором, но после осознания того, что Сойер кончил, по сути, ему на лицо, из Ангела невольно вырвался тихий довольный стон. — Ангел! — Люцифер, протерев веб-камеру, увидел суматошно разыскивающего тряпку Сойера, у которого заметно дрожали руки и колени (шутка ли — второй оргазм подряд!). — П-прости, я не нарочно, я… — Это ничего, — быстро прервал его причитания Ангел, покачав монитором. — Мне даже понравилось. Харли, обернувшись к Ангелу, вмиг скривился, услышав эти слова и увидев, как на мерцающем экране вновь заходила раздражающая ухмылка. — Дай я всё-таки тебя вытру, — вздохнул Харли, подползая к Ангелу и прижимая к его монитору сложенную вчетверо тряпку. Когда Харли начал вытирать Люцифера, в голове Сойера всплыла довольно странная, почти навязчивая мысль. Такие мысли всегда возникают, когда думаешь, что всё вроде бы хорошо, но почему-то от этого становится не по себе. И этой мыслью был один простой, но невероятно ясный вопрос: не предатель ли он тепеоь, после всего того, что было?.. Все его прозвища, так или иначе, говорили о том, как все надеялись на него и на его помощь. Ангел Олли, Доктор, Мясоруб Плейтайм, Рыцарь. И ведь это только те прозвища, которые Харли знал — кто знает, может, их куда больше, учитывая то, как быстро могут расползаться слухи... И после всего того, что сейчас произошло между ним и этим человеком, нет, монстром, который все эти десять лет убивал невинных детей-экспериментов, лишь чтобы шить из них плащи и платья для многонеуважаемой Леди Поппи... Разве достоин он теперь всех этих званий? Действительно ли он заслуживает доверия от всех игрушек и сможет ли вообще смотреть Олли в глаза после содеянного? Харли не был уверен. Однако ему, признаться честно, было отчасти всё равно на это. Даже когда Сойер впервые узнал свою первую кличку, он не придал ей особого значения. Серьёзно, будто что-то могло измениться от того, что он решил расслабиться после таких тяжёлых двух дней, после множества сражений за свою жизнь и помощи маленькому шуту (интересно, как он сейчас...)? Верно — ничего не изменится. Он как и был мальчиком на побегушках, от которого всё время требовали, так он им и остался. Логично? Логично. Единственное, что изменилось, так это то, что теперь у него был секрет. Суть его роли не играет, но Харли его точно никому не расскажет.

Ни-ко-му.