Ставка на судьбу

Тебе всё надоело, собираешь монатки Закрываешь окно и бежишь без оглядки В те края, где давно ожидает награда Запах южной и грозы и лоза винограда — Нет ты представляешь, — возмущался Питер, откинувшись на не самое удобное кресло в зале ожидания, — Эта тварь забрала мои премиальные, чтобы купить себе новую плойку! Мои премиальные, которые были отложены на наш отпуск он снова тратит на свои ебучие игры! Словно желая показать всю степень своего возмущения, Питер взмахивает рукой, совсем не заботясь о том, расплескается ли его невьебически дорогой кофе на пол. Раньше он бы никогда не позволил купить себе кофе в аэропорту. А сегодня было решительно все равно, поэтому он выбрал самый дорогой и самый сладкий, тот, который ему точно понравится, да ещё и добавил сверху кучу топингов. Даже угощение к напитку взял: две аккуратные, словно миниатюрное произведение искусства тарталетки стояли в красивой коробочке на соседнем сидении, дожидаясь своего часа. — И твое терпение лопнуло, — констатировала факт ЭмДжей, уже минут двадцать слушающая, как Питер ругал Квентина, на чем свет стоит, — И поэтому ты ушел из дома? Тебе хотя бы есть, где остановиться? Мишель, конечно, понимала, что другу податься некуда, ведь его деспотичный, с непомерной манией контроля муж, почти лишил Питера контактов со всеми его друзьями. Поэтому тут же она предложила: — Можешь остановиться у меня. У Питера на лице расплывается чересчур довольная, и даже немного диковатая улыбка. Он делает небольшой глоток сладкого кофе с привкусом карамели, а после неспешно отвечает: — Не беспокойся, ЭмДжей. Я снял все деньги со своих и его накопительных счетов и купил путевку во Францию, о которой так давно мечтал. — В Сен-Тропе?! — удивление Мишель было таким громким, что Питеру аж пришлось отстранить телефон от уха на пару секунд, — Это же ОЧЕНЬ дорого. — А ты думаешь у этого мудилы денег нет? Он зам управляющего в одном из главных, сука, отделов. А сколько моих проектов он спиздил! Думаешь, ни за один из них ему не дали невьебенной премии? Старк не скупится на поощрения, когда дело касается науки, если ты не забыла. — Я ничего не понимаю, тогда зачем ему нужно было забирать твои премиальные? — уже спокойнее спросила Мишель, пытаясь разобраться в ситуации. Питер мало посвящал ее в свою замужнюю жизнь. — Да потому что он мудак. Сидит на своем золоте, аки дракон, и жалко ему тащить монеты из своей золотой кучи. Пусть подавится. Над головой вдруг прозвучал сигнал, а приятный женский голос объявил, что началась посадка на его рейс. — Ладно, дорогая, мне пора, — вздохнул он, лениво наблюдая за тем, как у выхода начала образовываться очередь. И куда они все так спешат? — Хорошего полета, — выдохнула подруга, — И позвони, как долетишь. — О, это вряд ли, — усмехается Питер снова. С того момента, как он с чемоданом сбежал из дома, его настроение было очень странным. Постоянно хотелось смеяться, даже если вокруг не было ничего смешного, — Я собираюсь выбросить телефон в мусорное ведро сразу же, как мы закончим разговаривать. Не хочу, чтобы у мудака была возможность меня найти. — Ты думаешь, он сможет? Ответом ЭмДжей послужил громкий фырк. — Конечно! У него столько связей в компании. Он не поленится ими воспользоваться, чтобы найти меня через базы Пятницы. Но для твоего же спокойствия я пошлю тебе телеграмму из отеля, как только доберусь до него. Я точно помню, что у тебя был факс. — Да, был, — соглашается Мишель, — Тогда я буду ждать. Береги себя. — И ты, ЭмДжей. Распрощавшись с подругой на теплой ноте, Питер бросает телефон в мусорное ведро, а после, забрав с соседнего сиденья коробку с пирожными, направляется к огромной очереди, которая уже начала плавно двигаться. В ожидании он чувствует, как эйфория начинает постепенно проходить, поэтому на передний план ненадолго выбиваются те мысли, которые Питер до этого момента старательно глушил. Насколько ему хватит украденных у Бека денег? Что будет, когда Питеру все-таки придется вернуться в Америку? И самый главный, очень тревожащий его вопрос: Что делать, когда он вернется? Ведь даже сейчас Питер ясно понимал, какими у его выходки будут последствия. Впрочем, он успеет подумать об этом потом. Не стоит начинать свой первый за десятилетие отпуск с мыслей о дерьме. Обворожительно улыбнувшись девушке на стойке, Питер отдает ей свой билет, а совсем скоро оказывается на борту самолета, который доставит его в солнечную Францию.

***

Восьмичасовой перелет прошел отлично. Большую часть пути Питер проспал, наслаждаясь мягкостью кресла, а оставшееся время смотрел любимый фильм, смакуя на языке белое вино, которым запивал заказанный на борту обед. Цены, конечно, кусались, но Питер твердо решил, что в первом в своей жизни отпуске не будет считать деньги. И вообще, от жизни нужно брать все. Это два главных правила его поездки. Франция встретила его теплом и ярким солнцем. С багажом Питер разобрался довольно быстро, а на выходе из аэропорта его встретил шофер с табличкой. Трансфер до отеля хоть и занял ещё два часа, но прошел так же прекрасно, как и полет. Питер наслаждался шампанским и вел светскую беседу с водителем, вспоминая французский, который нормально не использовал уже как пару лет. В самом отеле все тоже было на уровне. В дорого обставленном холле Питера встретило несколько столиков с шампанским и закусками. Парня так и искушало выпить ещё один бокал, но он ограничил себя лишь парой орешков и конфет с каким-то невероятным вкусом. Все-таки он приехал сюда отдыхать, а не пить. Регистрация не заняла и пяти минут. Совсем скоро Питеру отдали ключ-карту, а улыбчивый швейцар ловко подхватил его чемодан и повел к номеру. В отпуске, Питер ещё и не жалел чаевых персоналу, отчего их улыбки становились еще шире. Номер был шикарным. Огромная, king-size, кровать с мягким матрасом, личный бар, набитый под завязку и балкон с невероятным видом на лазурный берег Средиземного моря. Питер уже представлял, как устроившись в плетеном кресле будет потягивать сигареты, слушать музыку прованса и наслаждаться жизнью. Идеально. Питер даже не стал толком разбирать вещи - достал из чемодана все самое необходимое, намазал кожу солнцезащитным кремом, переоделся в наряд отдыхающего и, прихватив сумку для пляжа, отправился на поздний обед. А оттуда в его планах было сразу пойти на море. Белоснежный песок обжигал ноги, но не настолько сильно, чтобы Питер отказался от своей неспешной прогулке к воде. Другие постояльцы, отдыхающие на пляже, не обращали на него никакого внимания, наслаждаясь своим отдыхом, что очень радовало Питера. Он впервые в жизни был на море, и от этого натурально захватывало дух. Хотелось прыгать, словно маленький ребёнок, но Питер все же пытался себя сдерживать. Совсем рядом с кромкой воды песок уже был мокрым, поэтому оставшиеся пару шагов Питер бежит, чтобы вскоре с разбега прыгнуть в море. Соленая вода освежает, принимая Питера, как родного. Она омывает его уставшее тело и уносит прочь какие-либо печали. Из головы наконец-то исчезают все тревожные и дурацкие мысли, которые могли бы помешать ему наслаждаться отдыхом. Питер наконец-то ясно осознает, где он находится. Он на отдыхе. На солнечном берегу Франции, о котором так давно мечтал. А всего лишь то стоило уйти от подонка мужа, предварительно обчистив все его счета. Легко проведя руками под водой, Питер откидывается на спину, устремляя свой взгляд на безоблачное синее небо. Хотелось бы верить, что по приезде их брак закончится разводом, да только вот Питер прекрасно знал свое положение.

***

Спустя пару дней, примерно где-то после обеда, Питер сидел в кафетерии отеля, наслаждаясь прохладой, которую создавал кондиционер. На столике перед ним стояла чашечка с очень сладким кофе и тарелочка с различными десертами и конфетками, которые он набрал на витрине. Воруя сладости с тарелки и иногда запивая их кофе, Питер увлеченно решал кроссворд, который купил на газетной стойке ещё в аэропорту. Тогда Питеру это решение показалось очень глупым, но, как оказалось, кроссворд очень хорошо смещал центр внимания с его тотального одиночества. Не то, чтобы Питер был зависим от чужого внимания, но спустя пару дней все-таки хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. Заводить знакомств он пока не решался, прекрасно зная, насколько высокое общество облюбовало это побережье. Было немного боязно ошибиться и просто «не вписаться» в светскую тусовку, а после ещё и выставить себя полным идиотом. Поэтому он пока только приглядывался. И думал над тупым кроссвордом. — Tesoro, — разносится за спиной чужой бархатный голос. От неожиданности Питер вздрагивает и роняет ручку на стол. Нахмурившись, он устремляет строгий взгляд на злостного нарушителя его покоя и… Тонет. Взгляд теплых карих глаз со смеющимися искорками на дне мигом растворяет всю злость, а легкая улыбка на тонких губах незнакомца лишь подкрепляет этот эффект. Человек, решивший его потревожить, обладал ну очень красивым лицом (да и в целом Питер не сомневался, что и все остальное у смельчака тоже было красивым). — Ответ на вопрос в твоем кроссворде, — беззаботным голосом продолжает незнакомец, обходя Питера и устраиваясь в кресле напротив, — Сокровище по-итальянски. Питер кивает и тут же устремляет взгляд обратно в журнал, спеша записать ответ. Во рту вдруг скопилась вязкая слюна, которую, как Питеру кажется, он сглотнул очень громко. Незнакомец оказался дьявольски красив: загорелая кожа, подтянутое тело, почти не скрытое одеждой, и это невероятное лицо. Питер посмотрел на него всего секунду, а перед глазами уже отчетливо отпечатался его образ: расслабленная поза, белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, открывающая вид на ключицы и шею, такие же светлые шорты, почти не скрывающие подтянутые ноги, выглядывающие из нагрудного кармана очки, игривая улыбка и невозможный взгляд карих глаз. — Окей, а имя героини оперы, где шут пытается обмануть судьбу, но теряет самое дорогое? — спрашивает Питер, решая хоть чем-то занять повисшую между ним и незнакомцем тишину. — Джильда, — отвечает незнакомец, не думая и тридцати секунд. — Да кто ты такой? — фыркает Питер, вписывая буквы и откладывая кроссворд на стол. Незнакомец тем временем нагло забирает с его тарелки пару конфет. Питер искренне хочет возмутиться, но понимает, что такой мордашке готов простить что угодно. — Эдвард Карбонелл, — отвечает ему мужчина, протягивая руку, как Питер думает, для рукопожатия. — Итальянец? Ну, тогда это многое объясняет, — улыбается Питер, протягивая руку в ответ, — Питер Паркер. Улыбнувшись, Эдвард легко поднимает его руку тыльной стороной вверх, а в следующую секунду оставляет на его коже нежный поцелуй. — Приятно познакомиться, Питер, — говорит он, наблюдая за опешившим парнем, — И нет, я не совсем итальянец. Корни. — П-понятно, — на пару секунд Питер даже теряет дар речи, — Да… мне тоже приятно познакомиться. Уж не думал, что встречу здесь знатока итальянских опер… дурацкие кроссворды, — от легкого волнения и пары выпитых за обедом бокалов он начал нести полный бред, — Я может и умный, но кем надо быть, чтобы решать эти кроссворды самостоятельно, без какой-либо помощи? Эдвард вдруг негромко смеется, и от его голоса у Питера по спине бежит табун восторженных мурашек. Так, наверное, и звучит тот самый «богатый смех», который многие на просторах тик-тока пытались изобразить. — Ты такой очаровательный, — говорит Эдвард, даже не пытаясь скрыть любования на дне темно-карих глаз, — Эти кроссворды специально так составляют, иначе никто не будет их покупать. — Да кто в здравом уме может это знать? Итальянские оперы… да вот ну что это «название деревянных брусков, находящихся по бокам клавиатуры фортепьяно или рояля»? Да я даже представить себе не мог, что у этого есть название! — Бакенклец, — отвечает Эдвард незамедлительно, любуясь тем, как лицо Питера вновь становится очаровательно удивительным. — Откуда ты это знаешь?! — чуть громче, чем нужно, спрашивает Питер, вызывая у Эдварда усмешку. — Ну ты же откуда-то знаешь слово «апоптоз», хотя в твоем кроссворде дано довольно заковыристое определение. Много ли здесь людей, которые знают, что это такое? — Как минимум два. — Ну вот и с бакенклецом так же, — отвечает Эдвард, воруя ещё одну конфету с тарелки Питера, — Вкусные. А про Джильду я вообще молчу. На этот вопрос тебе тут наверное процентов 80 постояльцев ответят. Опера - это классика для вечернего времяпровождения. Питер в ответ на это лишь фыркает, вызывая у Эдварда удивленный взгляд. — Только не говори, что ты никогда не смотрел оперу. — Не-а, — Питер тянет гласные, забирая с тарелки пирожное, — Жизнь пока не предоставила возможности. — На сцене в Монте-Карло сегодня ставят «Риголетто», а у меня как раз есть два билета. Не хочешь составить компанию? — на дне темно-карих глаз пляшут черти, а Питер снова теряет дар речи. Для него это было слишком. — Монте-Карло? Это три часа на машине… — Питер делает осторожный шажок в сторону мягкого отказа. — На вертолете полчаса максимум, так что не беспокойся. Даже на ужин в хорошем ресторане время останется. — И многим ты… предлагаешь такое? Питеру вновь хочется отвести взгляд, но сейчас это было бы очень невежливо, поэтому он продолжает смотреть прямо на Эдварда, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то намек. Ну в самом деле, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Даже не хотелось думать, что его могли принять за какой-то эскорт. — Нет, — обворожительная улыбка пьянит разум, пытаясь помочь выключить голову. Но в этот раз Питер с силой цепляется за здравый смысл, — Только тем, кто знает что такое апоптоз и сколько водорода содержится в капроновой кислоте. — Да ты долго подглядывал… — фыркает Питер, пытаясь увести диалог в другую сторону. — Ну так что? — вновь спрашивает Эдвард, подаваясь вперед и оперевшись о стол руками, — Я не потребую ничего взамен, обещаю. Просто хочу сделать тебе приятно. Ты кажешься мне очень интересным человеком. — А не боишься, что я здесь… не один отдыхаю? — Питер предпринимает последнюю попытку отказаться. Внутренние торги его совесть уже давно проиграла: он ведь сказал себе, что не будет отказываться от возможностей. Осталось лишь закрыть моральную сторону вопроса. — Да брось, — фыркает Эдвард точно так же, как это недавно сделал Питер, — Был бы ты здесь не один, с кроссвордами бы не сидел. — Ладно, я согласен, — кивает Питер, как-то устало откидываясь на спинку кресла, — Но помни, что ты сказал, что ничего не потребуешь взамен. — Ну конечно. Я человек слова, bella, — с улыбкой сытого кота отвечает Эдвард, сверкая довольным взглядом, — Скажи, в каком номере живешь, я пришлю небольшой подарок. Отказа не принимаю. О, и я зайду в пять. Питеру ничего не остается, кроме как забрать салфетку из корзинки, которая стояла на каждом столе. Черкнув там три цифры, он подталкивает салфетку к Карбонеллу. Тот, посмотрев на цифры, довольно хмыкает. — Так мы живем рядом, — улыбается он, спрятав салфетку в карман шорт, прежде чем встать из-за стола, — Что же, тогда до встречи, tesoro. Питер не помнит, что ответил, и ответил ли вообще, потому что все его внимание было устремлено к чужой ладони, нежно огладившей правую часть лица. На пару секунд их взгляды встречаются, а после Эдвард все-таки уходит. Питер ещё пару секунд смотрит ему вслед, думая, что сейчас ему бы точно не помешало посоветоваться с Мишель. Да только вот жаль, что новый телефон он так и не купил.

***

Где-то в три часа в номер постучались. На пороге оказался швейцар. Вручив Питеру чехол с одеждой он, слегка улыбнувшись и пожелав хорошего вечера, поспешил удалиться. После внимательного изучения костюма и записки от Эдварда, где тот напоминал, что зайдет в пять, Питер лишь сильнее убедился в том, что связался с кем-то очень богатым. Теперь все меньше верилось, что от него ничего не потребуют взамен и берут с собой просто так и лишь для того, чтобы порадовать. Ну какой же он дурак все-таки. Согласился пойти неизвестно куда с человеком, которого вообще не знает! Но сказанных слов не заберешь, да и эгоистичная часть его души уже несколько часов твердила, что Питер все это заслужил по праву. Сколько лет он терпел лишения и небрежное отношение от Бека? Жизнь ему изрядно задолжала! Приободренный этими мыслями, Питер вновь смотрит на присланный костюм. Даже не примеряя можно сказать, что все это будет смотреться на нем очень хорошо. Для него Эдвард выбрал светлый, цвета шампанского хлопковый пиджак с голубым карманным платком, белую рубашку и светло-бежевые, под цвет пиджака брюки. Обуви у Питера было достаточно, и уж для оперы бы что-нибудь нашлось, но и здесь Карбонелл подумал за него, прислав пару светлых замшевых лоферов. После Питер ещё долго рассматривал себя в зеркало. Одежда ему невероятно шла. Открытую шею он украсил небольшой серебряной цепочкой с топазом, а вечно непослушные кудри постарался привести в упорядоченный хаос. Получилось, как показалось самому Питеру, неплохо. Легкое волнение охватило его перед самым выходом, поэтому, услышав негромкий стук в дверь, Питер, чертыхнувшись, бросил недокуренную сигарету в пепельницу и поспешил к двери. Перед выходом в высокое общество курить Питер опасался, боясь притащить за собой не самый приятный шлейф, но нервы оказались сильнее. Теперь он надеялся, что запах не прилип к этой прекрасной, но наверняка очень дорогой одежде, а духи, если что, помогут сгладить ситуацию. Открыв Эдварду дверь, Питер понимает, что испытывает легкое волнение. — Oddio… — тут же вырывается у Эдварда, — Ты прекрасно выглядишь. Ну-ка, покрутись. Питер подчиняется без лишних слов. Ему начинало нравится, как в речи его нового знакомого проскакивали итальянские словечки. На итальянском голос у Эдварда звучал ещё ниже и сексуальнее. И ведь повезет же кому-то урвать такой алмаз… — Ну просто невероятно, dolcezza, — Эдвард удовлетворенно кивает, предлагая Питеру свой локоть, за который тот сразу же берется, — Никогда не сомневался в своем вкусе, но ты в этом наряде превзошел все мои ожидания. — Да ладно тебе, — смущенно отвечает Питер, чувствуя, как пылают щеки, — И спасибо. И за комплименты, и за костюм. Я буду очень аккуратен, чтобы вернуть его в таком же превосходном виде. — Брось, tesoro, — Эдвард взмахивает рукой в жесте, которым обычно отмахиваются от мелких мошек, — Не нужно его возвращать. Я же сказал, это подарок. — Но ведь костюм наверное дорогой… — Мелочи, — улыбается Карбонелл, — Для таких, как ты, мне ничего не жалко. Оставшаяся часть пути проходит за легким разговором, который Питер забывает сразу же, как оказывается на вертолетной площадке. Нет, он конечно догадывался, что в отеле она есть, но представлять и увидеть вживую - две совершенно разные вещи. Теперь он восторженным взглядом смотрел на готовый ко взлету черный вертолет, чуть крепче сжимая руку Эдварда, боясь как бы ветер, создаваемый лопастями, не унес его. — Вау… твой? — спросил Питер, не отводя взгляда от вертолета. Выглядел тот как ахуительно дорогое удовольствие. Эдвард в ответ лишь усмехается, помогая Питеру взобраться. — Нет. Мой дома, а гнать его через океан я как-то не захотел. Una perdita di tempo Этот я одолжил у одного знакомого, который должен мне пару услуг. — О, так ты из Америки? — улыбается Питер, позволяя Эдварду помочь ему пристегнуться. — Да, — кивает тот, аккуратно надевая наушники на голову парня. Через пару секунд их беседа прерывается, потому что вертолет наконец-то взлетает и Питеру открывается неописуемый вид на вечернее побережье Франции. На несколько долгих минут Питер прилипает к окну, пытаясь рассмотреть все в мельчайших подробностях. Эдвард же наблюдает за парнем с легкой улыбкой, которая все не желала сходить с губ. — Жаль, что у меня нет с собой телефона, — вздохнул Питер, взглянув на Эдварда, — Я бы хотел оставить в памяти такую красоту. — Неужели в номере оставил? — Эдвард все никак не может перестать любоваться счастливым лицом Паркера. Почему-то Питера хотелось радовать, — Я думал современный человек никуда не пойдет без телефона. В особенности молодежь. — Да ну тебя, — Питер закатил глаза и легонько толкнул Эдварда в плечо, — Я сомневаюсь, что у нас большая разница. — Мне тридцать два, tesoro, — подмигнул ему Карбонелл. — Ну а мне двадцать семь скоро. В августе, — добавляет он на вопросительный взгляд Эдварда, — Видишь, всего-то пять лет. — Ну хорошо, — кивает тот, — А с телефоном то что? Забыл? Или сломал? — Выбросил в мусорку в аэропорту прямо перед посадкой. В этот раз, увидев на дне чужих глаз невысказанный вопрос, Питер лишь поджимает губы и на пару секунд отводит взгляд в сторону. Улыбка меркнет, и его вид становится уже не таким счастливым. — Не спрашивай. У меня были на это причины. Может быть потом расскажу. — Хорошо, — Эдвард отвечает ему легкой улыбкой и почти невесомым прикосновением к щеке, — Хочешь расскажу немного о маршруте и наших планах на вечер? Питер, до одури радостный от того, что новый знакомый не только не захотел лезть в душу, но еще и сам сменил тему, ответил выразительным кивком. — Давай. Все оставшееся время полета Эдвард рассказывал о городах, мимо которых они пролетали, и показывал кое-какие достопримечательности: утопающие в огнях площади или старые церкви, отлично просматривающиеся с высоты птичьего полета. Почти перед самым приземлением Эдвард рассказал их план на вечер - опера, а потом ужин в его любимом ресторане. Питер тут же очаровательно нахмурился и уже хотел начать возмущаться и заверять Эдварда, что ужин ни к чему, да только сделать этого он не успел. Вертолет приземлился в месте назначения, и Питера увлекло уже совсем другое. Чуть позже он поймёт, что на то и был хитрый расчет Эдварда.

***

Питер никогда не считал себя идиотом. Поэтому когда они вошли в пустую ложу, куда их, вообще-то, ещё и отдельно сопроводили, Питер начал подозревать, что ему что-то недоговаривают. Он сильно сомневался в том, что в такие ложи, каждая из которых обслуживалась отдельным официантом, продавались билеты. А ещё он прекрасно знал, что такого рода элитные театры очень любят продавать эти самые ложи. Поэтому, устроившись в мягком кресле с биноклем в одной руке и стаканом шипящего шампанского в другой, он уже нисколько не сомневался в том, что это была именно что личная ложа Карбонелла. Впрочем, говорить по этому поводу Питер ничего не стал. Раз Эдвард сам ему не рассказал, то и Питер продолжит делать вид, словно ни о чем не догадывается. — И вот надо оно, — шепнул он негромко, когда свет в зале начал затухать, — Сидеть на верхатуре и использовать бинокль, чтобы хоть что-то увидеть. Сидеть в партере нынче не в чести, а? — Не совсем так, — улыбнулся ему Эдвард, которого слова Питера ни капли не задели, — С этих мест можно увидеть сцену целиком. И заодно рассмотреть ближе некоторые детали. Даже с первого ряда не увидишь так близко, как с помощью бинокля. Все-таки оркестровая яма хорошенько так отделяет от сцены. — Хорошо, убедил, — кивает Питер, делая небольшой глоток шампанского. В следующую секунду разговоры в зале окончательно стихают. Занавес открывается и Питер полностью увлекается происходящим на сцене. Вот чем ему не нравились оперы, так это тем, что ни черта он не понимал в пении актеров. А здесь, видимо, ещё и пели ни на английском, ни на французском, а на языке оригинала - на итальянском. А его Питер не знал. Поэтому он лишь внимательно следил за действиями героев и рассматривал декорации. А о ходе сюжета расспрашивал Эдварда, который с большой охотой отвечал на возникающие вопросы и пояснял действия героев. Как раз тогда, когда копчик начал побаливать от долгого сидения, объявили антракт и зрители дружным ручьем потекли в фойе. — Просто пройдемся или заглянем в буфет? — спросил у него Эдвард, как только они вышли из ложи. — В буфете, наверное, так много людей, — одно только мысленное представление предполагаемой толпы заставило Питера поморщиться. — Здесь на каждом этаже отдельный буфет, — улыбнулся ему Эдвард, в привычном жесте предлагая взяться за локоть. — О… — Питер забавно округлил глаза от удивления. Правда через пару секунд он все-таки смог прийти в себя и, взяв Эдварда за руку, с легкой улыбкой ответил, — Тогда в буфет. Надеюсь, у них есть вино. — Не хочешь отложить повышение градуса до ужина? — Но… но ужин — это правда лишнее, не стоит, — Питер вновь засмущался, спеша отвести взгляд. Правда в следующую секунду рука Эдварда осторожно коснулась волос, а после мягко проскользнула от скул к подбородку, заставляя обратить на себя внимание. Тогда их взгляды встретились вновь, а рука, поглаживающая его лицо, остановилась на подбородке, лишая Питера возможности отвернуться. — Ну как я могу отправить тебя спать с пустым желудком? — мягко и заботливо сказал ему Карбонелл, — Ужин - это обязательная часть любого приличного вечера. Поэтому прошу, не оскорбляй меня отказом. — Хорошо, — вздохнул Питер негромко. Он сам не знал, почему именно согласился, но что-то на уровне интуиции подсказывало, что Эдвард не причинит ему вреда и действительно просто хочет… побаловать. Осознать это было очень странно, потому что никто ещё так искренне не хотел о нем заботиться и уж тем более баловать. Ну дикость какая-то… В буфете и правда практически не было очереди. Поэтому совсем скоро в руках у Питера оказалось блюдце с двумя пирожными и чашечка с кофе. За все это он заплатил сам, хоть Эдвард и пытался вразумить его словами о том, что платит тот, кто приглашает. Питер ничего не слушал, и просто оказался быстрее, всовывая буфетчику деньги. Они устроились за уютным, слегка отдаленным столиком у окна, из которого открывался отличный вид на одну из площадей Монте-Карло. Впрочем, любоваться городскими пейзажами сейчас совершенно не хотелось. Распробовав первый десерт, Питер спешит переключить внимание на Карбонелла, который за это время, кажется, ещё даже не притронулся к своему кофе. Неужели дулся из-за того, что Питер не позволил за себя заплатить? — Ну не дуйся, — сказал Питер, пунькая хмурого Эдварда в кончик носа. Мужчина тут же растерял всю свою серьезность, а на его губах появилась легкая улыбка, — Лучше расскажи мне, какой раз ты смотришь эту оперу? Ты так подробно рассказывал мне о действиях героев. Такое, я уверен, даже с третьего раза заметить сложно. — Если честно, то я не считал, — ответил ему Эдвард, делая небольшой глоток кофе, — Но где-то около восьми раз я эту оперу видел точно. — Ого. И тебе не надоедает? — Нет. Во-первых, между некоторыми просмотрами прошло довольно много времени, а во-вторых, я не каждый раз смотрю одну и ту же версию. Каждый театр, вообще-то ставит по-своему. — Эх, все-таки в этом мне богачей не понять. Да и нет у меня столько времени по театрам ходить. — Да ладно тебе, — Эдвард легко улыбнулся Питеру, а после вдруг почувствовал желание то ли оправдаться, то ли внести больше ясности, — Не все такие фанатики театра и итальянских опер в особенности. Для меня театр - неразрывная связь с мамой. Именно она привила ко мне любовь к театральному искусству. Она часто водила меня на различные представления, когда я был маленьким. А «Риголетто» и вовсе была одной из ее любимых опер. — Оу… — по ностальгическому взгляду и грустным ноткам в голосе, Питер ясно понял, что мамы Эдварда на этом свете уже нет, — Тогда… понятно, откуда ты так много знаешь об опере. — Расслабься, caro, — Питер совсем не заметил, как теплая рука Эдварда накрыла его ладонь, — Я тебе это рассказал не чтобы как-то поддеть или вызвать жалость. Я просто объяснил, откуда у меня тяга к театру. Питер улыбается Эдварду в ответ и больше ничего не говорит. Кофе они допивают в молчании, но прикосновения рук так и не разрывают. Чуть позже, пока они неспешно бредут по фойе, Эдвард вдруг спрашивает у Питера: — А ты откуда? Вопрос для Питера прозвучал настолько неожиданно, что он даже теряется на пару секунд, лишь запоздало вспоминая разговор на взлетной площадке отеля. — Из Америки. Нью-Йорк. А ты? — Когда как, — улыбается Тони, изобразив рукой жест «50/50», — Иногда в Нью-Йорке, иногда в Малибу. Хочется, конечно, больше времени проводить дома в Малибу, а получается что чаще я торчу в Нью-Йорке из-за работы. — Ого… а что за работа? — Да ничего интересного, — Эдвард махнул рукой, — Я обычный скучный бизнесмен. И все. — Который, видимо, знает химию и слово апоптоз? — с хитрой улыбочкой спрашивает Питер, не давая мужчине и шанса уйти от ответа. — У меня бизнес с наукой связан. Так что приходится разбираться. А ты? Работаешь или ещё учишься? — Работаю, — улыбка становится чуть теплее, — университет я закончил в двадцать один. В темно-карих глазах появляются нотки удивления. — Это довольно рано… особенно для науки. Ты ведь ученый? — Да, — Питер кивает, пытаясь затолкать обратно проснувшееся чувство легкой горделивости, — Я экстерном закончил. Биохимия и физика. Определиться не смог и взял сразу два направления. — И оба экстерном? Oddio… Caro, ты умеешь удивлять. Ну, тогда я даже не удивляюсь, что ты забыл на таком дорогом курорте. Все-таки толковым сотрудникам с мозгами в науке платят хорошо. —Да… наверное… — с каким-то грустным вздохом отвечает Питер, а его улыбка вдруг блекнет, — У меня, на самом деле, небольшая должность. Чуть выше лаборанта. Удивление в чужих глазах становится ещё отчетливее и теперь даже ничем не скрывается. — Я тебя перехвалил? Питер лишь пожал плечами, стараясь не думать, как грубо это прозвучало. — Не думаю. У меня просто очень трудная ситуация. Можно сказать, руководству отдела выгодно, чтобы я не отсвечивал, вот и держат меня в стороне, на маленькой должности. — Ох, я не хотел тебя обидеть, tesoro, — Эдвард смотрит на него виновато, на что Питер старается ответить легкой улыбкой, желая показать, что он не обижен, — Но разве это правильно? Ты пробовал рассказать об этом руководству выше? Ну или уволиться? В Америке достаточно исследовательских лабораторий. — Я не люблю ябедничать. Да и у руководства выше есть дела важнее, чем разбираться в проблемах практически лаборанта. Да так каждому помогать - времени не хватит. — Ты правда так думаешь? А как же корпорации? Я слышал, там все строго с подобным своеволием. Например СИ или… Питер прерывает Эдварда быстрее, чем тот успевает договорить. Глаза его горят яростью, отчего мужчина понимает, что в этом вопросе их мнения кардинально отличаются. — Вот как раз таки подобным корпорациям до этих проблем нет никакого дела. Проекты новые есть? Есть. А кто их приносит и кого за них по правде нужно наградить высшее руководство не колышет. — Я тебя понял, caro, — слегка грустно вздыхает Эдвард, положив руку Питеру на плечо, чтобы подбодрить. — Не будем об этом. Лучше пошли обратно, антракт скоро закончится. Питер так ничего и не ответил, позволив увести себя в ложу. Оставшуюся часть спектакля он смотрел с ещё большим интересом, и неизвестно было, что этому послужило: большая вовлеченность в сюжет, подействовавшее шампанское или комментарии Эдварда. Интуиция подсказывала, что все вместе, но Питеру, впрочем, было все равно. Концовка его даже тронула, и он не смог сдержать пару слезинок, скатившихся по щекам. Настроение поправил ужин в уютном, но явно очень дорогом ресторанчике. В этот раз спора, «кто платит» не возникло даже в зачатке. Они болтали обо всем: немного о жизни, немного о науке, немного о хобби и тому подобное. К концу вечера, сморенный хорошим вином, Питер и вовсе перестал беспокоиться о денежном вопросе, поэтому десерты с легкой руки Эдварда, заказывал ни в чем себя не ограничивая. Захотел он попробовать какой-то особый десерт от шефа - Эдвард даже не стал его останавливать, на все вопросы Питера отвечая теплым, одобрительным взглядом. Полет до отеля прошел в легком тумане. Питер любовался ночными видами и поддерживал начатую в ресторане беседу. Как ему показалось, путь обратно прошел куда быстрее, поэтому, когда они уже стояли в холле отеля, стало даже немного тоскливо. Отчего-то прощаться не хотелось, даже если встретятся они уже завтра. — Спокойной ночи, tesoro, — сказал Эдвард, целуя Питера в макушку. Не был бы он пьян, точно бы обратил внимание Карбонелла на этот жест. Но вместо этого Питер смог лишь счастливо улыбнуться, ответив на короткое объятие. — Спокойной ночи, Эд. Спасибо за прекрасный вечер. Так они и разошлись в разные стороны коридора, направившись к своим номерам.

***

Утром Эдвард не появился в ресторане. Питер не то, чтобы его искал, но просидел за своим столиком практически до конца завтрака, смакуя навороченный смузи и сверля взглядом вход. «Ну, может занят» — подкинуло подсознание. «Или наигрался» — фыркнул здравый смысл. От внутренних дебатов настроение ползло вниз, голова пухла и до одури хотелось выпить. Только вот Питер, заметив что его пристрастие к алкоголю в отпуске уверенно зашагало за черту, после которой начинался алкоголизм, запретил себе пить хотя бы по утрам. Первый бокал он позволял себе только за обедом, но из-за странного раздрая на душе повысить градус хотелось прямо сейчас. Поэтому, чтобы больше себя не искушать, Питер оставил стакан с недопитым смузи на столике и, подхватив свою сумку, отправился на пляж. Море точно поможет ему смыть все печали и дурные мысли - это он успел хорошо понять ещё в первый свой день здесь. Море действительно помогло. Вдоволь наплескавшись в теплой воде и ощутив, как голова очистилась, Питер вышел на берег. Накинув на голову шляпу, а на плечи - легкую накидку он с комфортом устроился на мягком шезлонге с книгой в руках, дочитать которую не мог уже год. Время полетело. Книга действительно увлекла настолько, что Питер даже не заметил, как кто-то остановился совсем рядом, оперевшись о спинку шезлонга. — Tesoro, — мягко разнеслось над головой, заставив Питера оторваться от книги и запрокинуть голову, — Так и знал, что найду тебя здесь. Его взгляд встретился с теплым взглядом Эдварда, а ещё через пару секунд Питер заметил в его руках молочный коктейль с вишенками на пенной верхушке. Как он успел узнать вчера - Эдвард такое точно не пьет. Значит ли, что он принёс коктейль специально для Питера? Догадки подтвердились, когда Эдвард, протянул стакан ему, выйдя из-за спинки и заняв свободный шезлонг, (в люксовых отелях о шезлонгах не приходилось заботиться вообще, ведь за каждым постояльцем был закреплен не один, а целых ДВА). — Спасибо, — Питер сверкнул довольной улыбкой, тут же отпивая охлаждающий напиток, — Тебя не было на завтраке. Питер, вообще-то, хотел задать вопрос, а вышло как утверждение. Еще и с упреком. Видимо, на жаре совсем крыша потекла, раз он позволяет себе такое поведение. Но Эдвард, к удивлению Питера, отвечает ему легкой улыбкой. Да и выглядел он так, словно такое поведение ему нравилось. — А ты ждал? — спрашивает он хитро, воруя вишенку из коктейля Питера. — Может быть, — расплывчато отвечает Питер, — Проспал? Мы ведь поздно вернулись. — Если бы, caro, — вздыхает Карбонелл, любуясь парнем на шезлонге, — Зам решила разбавить мой отпуск работой, поэтому с самого утра я разбирал документы, которые она мне прислала. Питер ту же очаровательно поморщился, вызвав у Эдварда умиленную улыбку. — Звучит отвратительно. — Согласен. Но я наконец-то смог вырваться из бумажного ада, чему неимоверно рад. На обед собираешься? — Так до него полтора часа. — Вообще-то, уже почти час, — улыбнулся Эдвард, наблюдая за тем, как лицо Питера вытянулось в удивлении. — Вот это я зачитался! — воскликнул он, прислушиваясь к себе. Голод скребся в желудке уже достаточно ощутимо, — Тогда давай я допью коктейль, накину на себя одежду и мы пойдём. — Без проблем, — согласился Эдвард, удобнее устраиваясь на шезлонге, — Что хоть читал? — Да так, обычный фэнтези-роман, который в прошлом году был очень популярен, — ответил Питер, пытаясь трубочкой собрать пенку со стенок стакана, — Я его тогда и купил, а дочитать так и не смог. Времени не хватило. Даже на работу таскал. Вон, на обложке пятно от реагентов осталось. Питер подтолкнул книгу в сторону Эдварда, а тот согласно ее принял, начав рассматривать обложку. Темный фон, позолоченные буквы и действительно, пятно на каком-то узоре растительных мотивов по краям. Но внимание привлекло даже не пятно, которое почти выцвело, а изображенные по центру главные герои. Оба мужчины. Конечно, Эдвард не сомневался в ориентации Питера. Внутренний радар не давал сбоев, а ему мужчина верил всегда. Но все равно было очень приятно получить доказательство в своей правоте. Хотя бы вот такое, косвенное. — А… — протянул он, вертя книгу в руках и в итоге поворачивая ее обложкой к Питеру, — У молодежи нынче такое популярно что ли? Питер очень выразительно закатывает глаза, прежде чем ответить. — Так в двадцать первом веке живем. Книгами, где есть однополые пары уже давно никого не удивишь. Да и сказать по правде, они часто написаны в несколько раз лучше «традиционных» романов, — Питер даже не поленился изобразить кавычки пальцами, — Конечно, и хорошие книги, и плохие, встречаются и там, и там, но статистика все-таки склоняется сюда, — он ткнул пальчиком в свою книгу. — А тебя что-то смущает? — спросил Питер после недолгой паузы. Эдвард тут же расплылся в довольной улыбке. — Нет. Просто приятно о таком слышать. — Понятно, — Питер кивнул, ставя пустой стакан на столик между шезлонгами, где до этого лежала книга, — Дай, пожалуйста, мою сумку. Пора собираться. Когда Питер оделся и собрал все свои вещи, Эдвард вновь протянул ему локоть и, как настоящий джентльмен, предложил взять его сумку. Питер ни от чего из этого отказываться не стал. Сверкнув довольной улыбкой он потянул сумку мужчине и осторожно взял его за локоть. С довольным видом они оба отправились на обед.

***

— Какие планы на вечер? — спросил Эдвард примерно к середине трапезы, когда Питер почти съел мясо, которое выбрал себе в качестве основного блюда. Их столик находился на балконе ресторанного отеля. Обычно в полдень Питер сюда не совался из-за жары, но Эдвард нашел такое местечко, где идеальным было все: и тень, и долетающая сюда прохлада от кондиционера в зале. Ну а про вид и говорить нечего - есть на улице все-таки куда интереснее, чем в здании. Да и Питер после еды собирался покурить, а делать это можно было только на улице. — Пока никаких, — пожал плечами Питер, отрезая небольшой кусочек мяса, — А что? Есть идеи? — Конечно, — улыбнулся Эдвард, делая небольшой глоток вина, которое они вместе выбрали к обеду, — У меня в планах показать тебе все невероятное, что есть на этом побережье. Вот скажи, ты уже выбирался за пределы отеля? — Только вчера с тобой, — ответил Питер, пытаясь сдержать легкую улыбку, когда Эдвард положил на его тарелку несколько помидорок черри. Увидел ведь, что парню они понравились. — О, и кстати, — добавил Эдвард, сделав какой-то незамысловатый жест вилкой, которой принёс Питеру помидорки, — на завтра тоже ничего не планируй. Весь день проведем за городом. — А когда это наши отдельные отпуска успели превратиться в один совместный? — А ты против? Davvero? Вопрос прозвучал так обыденно, что у Питера даже сомнений не возникло. Вообще рядом с Эдвардом его все чаще посещало чувство, словно они были знакомы как минимум несколько лет. — Ну… так то нет. — Ну вот и все, — Карбонелл довольно улыбнулся, возвращаясь к нарезке своего мяса на пару кусочков, которые после положит Питеру на тарелку, чтобы тот попробовал, — У меня есть возможность и неимоверное желание показать тебе красоты Франции. С тебя только хорошее настроение. Бери, пока дают. Обещаю, я тебя не трону. Ну, только, если сам этого не захочешь. В конце Эдвард поиграл бровями, отчего Питер тут же густо покраснел, выпуская приборы из рук, чтобы закрыть ими пылающее лицо. Ну конечно, он ещё вчера в кафетерии прекрасно понял, что Карбонелл с ним познакомился в надежде на легкий курортный роман, которые это побережье видело уже если не миллион, то сотни тысяч точно. Питер отлично осознавал факт того, что в один день они могут оказаться в одной постели, когда принимал приглашение в оперу. Потому что такие связи ничем другим не заканчиваются. Он бы правда был не против провести хотя бы ночь с таким невероятным мужчиной. Эдвард показывал себя только с лучших сторон, а заботился о нем так легко, что не появлялось даже сомнения в наигранности. Питер не сомневался, что Карбонелл был с ним искренен и открыт, и ответить ему хотелось тем же, но вряд ли этому прекрасному человеку понравится та незаурядная и даже грязная правда, которую Питер так старательно прятал за спиной. Да и честно, решиться и просто вывалить все на Эдварда было очень сложно. Питер не хотел выглядеть в чужих глазах жалким, а для того, чтобы этого не случилось, нужно было очень грамотно выстроить свою речь. И рассказать все желательно до того момента, как Эдвард решится на что-то большее, чем прикосновения или объятия. «Как же все это тяжело» — со вздохом думает Питер, убирая руки от лица и опуская взгляд в тарелку, где появились несколько кусочков нового мяса. — Спасибо, — говорит он негромко, — Но не стоило, правда. — Да ладно тебе, tesoro, — Эдвард улыбнулся ему так тепло, что у Питера по спине вновь пробежал табун мурашек. Да ещё и это «tesoro» сверху, — Я прекрасно видел, как долго ты не мог выбрать. Поэтому попробуй, чтобы точно знать. Может, в следующий раз возьмешь именно это. — Спасибо… — повторил Питер не зная, что ещё сказать, — Обо мне так ещё никто не заботился. Последнее вырвалось совершенно случайно, но Питер произнёс это не очень громко, поэтому надеялся, что Эдвард его не услышал. — Тц, che stronzi! — хмуро произнес он, вызывая у Питера искреннее недоумение. — Что? — Неважно, caro, — уже мягче ответил Эдвард, — Тогда я постараюсь чаще баловать тебя подобной заботой. — Но тебе правда не стоит… — тут же растерялся он. — Возражений не принимаю. Я сказал, что твой отпуск будет незабываемым, а хорошая компания, вообще-то, тоже учитывается. Что планируешь после обеда? — Не знаю, — Питер пожал плечами, пытаясь не заострять внимания на этом странном поведении. Все-таки, он сильно сомневался, что каждый богатый человек, желая завести короткую интрижку, выкладывается настолько сильно. Впрочем, лучше просто плыть по течению. Последствия разгребать будет на том берегу. — Думал зайти в кафетерий, поесть сладостей или мороженого, а потом пойти поспать. Кажется, это называется сиестой, да? — Да, — кивнул Эдвард, — Не против, если я составлю тебе компанию в кафетерии? На совместную сиесту, так и быть, напрашиваться не буду. — Дурак ты, — посмеялся Питер, отставляя от себя пустую тарелку и подтягивая к себе бокал с вином и пепельницу. На удивленное лицо Эдварда, наблюдающего, как Питер доставал сигареты, он старался не смотреть. — Проблемы? — зыркнул он на мужчину, пока пытался прикурить. — Нет… — Эдвард тут же мотнул головой, — Просто не ожидал. Давай помогу, — он подался вперед, ловко забирая у Питера из рук зажигалку. Питер от помощи отказываться не стал. А позже Эдвард и вовсе к нему присоединился, одолжив сигарету из пачки парня. Тот не возражал, продолжая их беседу.

***

Вечером Эдвард снова зашел за Питером. В этот раз парень сам выбирал наряд, но при встрече, кажется получил ещё больше комплиментов, чем вчера. — Ты меня избалуешь, — посмеялся Питер, уже по привычке хватаясь за предложенный локоть. — Non me ne pentirò mai, tesoro — ответил Карбонелл ему тогда. Половина слов пролетела мимо Питера, ведь все его внимание было полностью сосредоточено на невозможном бархатном голосе мужчины. По-хорошему, Питеру уже пора было обзавестись словарем, но почему-то ему не хотелось рушить магию. Лучше думать, что за итальянскими фразочками Эдвард прятал самое романтичное, а не что-то грубое. Эдвард повел их на набережную, где уже зажглись огни. Тут и там играла музыка, а навстречу им шли милые парочки, наслаждающиеся отдыхом так же, как и они. Питер совсем этого не заметил, но в какой-то момент он перестал держать Эдварда за локоть, вместо этого полноценно взяв его за руку. Ощущалось это более интимно, но Питер, увлеченный морским пейзажем и различными вывесками кафе и ресторанов, даже не заметил этого. Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Питер решил остановиться, чтобы послушать красивую музыку гитары и в спокойной обстановке проводить закат. Эдвард молча стоял рядом, продолжая держать его за руку. Почему-то Питер был уверен, что все окружающие красоты не интересовали его спутника, и взгляд темно-карих глаз был прикован не к пейзажу, а к самому Питеру. Догадка подтвердилась, когда Эдвард протянул руку, чтобы убрать Питеру за ушко мешающую прядку. Тогда Питер повернул голову в сторону Эдварда, и их взгляды встретились. Чужая рука скользнула по щеке, а пальцы осторожно сомкнулись на подбородке. Что именно сейчас произойдет Питер понял, когда между их губами осталась пара жалких миллиметров. Оттого его действия были немного резкими. Положив руки Эдварду на плечи, Питер с силой оттолкнул мужчину от себя, почти тут же натыкаясь на удивленный взгляд. Дыхание сбилось, а в груди завертелось тревожное чувство, от которого бросало в дрожь. — Я… — Слова совершенно не шли, а смотреть на Эдварда почему-то стало очень страшно. Эдвард, видя, что Питер оказался в шаге от истерики, сделал шаг вперед и осторожно положил руки ему на плечи, желая таким образом вернуть парня в чувство. — Тшш, tesoro, — зашептал он, глядя прямо в беспокойные глаза, — Я не зол на тебя. Сам виноват. — Н-нет. я… — говорить стало легче, но подходящие слова все еще отказывались появляться в сознании, — Я не могу так, — с трудом закончил он, утыкаясь Карбонеллу в грудь, в эту же секунду чувствуя от него крепкие объятия. — Мне надо… надо все тебе рассказать, — сказал Питер чуть позже, чувствуя, как теплая ладонь успокаивающе поглаживает его по спине, — А потом… ты сам решишь, хочешь ли моих поцелуев. Но… но пожалуйста, дай мне хотя бы двадцать минут, чтобы привести голову в порядок… П-пожалуйста. — Хоть все время мира, caro, — прошептал Эдвард ему на ухо, — Давай ты немного успокоишься, мы дойдем до ресторана, куда я хотел тебя сводить и уже после ужина, если ты почувствуешь, что готов, ты расскажешь мне все, что захочешь. Договорились? — Да… — кивнул Питер, полной грудью вдыхая исходивший от рубашки Эдварда аромат, действующий на него лучше любого успокоительного, — Спасибо, Эд. — Всегда пожалуйста, caro, — негромко донеслось в ответ.

***

Дорога до ресторана прошла в уютном молчании. Питер вернулся к шикарным видам, одновременно пытаясь и очистить голову и составить речь. Эдвард просто старался ни о чем не думать, радуясь тому, что успокоившись, Питер вновь решил взять его за руку. Их беседа возобновилась уже в ресторане, когда Питер попросил у Эдварда совета касаемо блюд. Тот с радостью помог ему определиться, а после, когда они сделали заказ, постарался отвлечь Питера разговором о совершенно отвлеченных вещах. Хотелось верить, что это помогло, потому что к середине трапезы на лице парня заиграла слабая, но вполне довольная и счастливая улыбка. Свой рассказ Питер начал, когда на их столике остались только десерты и вино. — Думаю, стоит начать с того, что я женат, — вздохнул Питер, отламывая маленькой вилочкой кусочек от чизкейка, — Моя замужняя фамилия Бек, но я бы уже давно вернул старую, если бы мой муж не был деспотичным ублюдком. — Ты его не любишь? — осторожно спросил Эдвард, думая, что фамилия «Бек» кажется ему смутно знакомой. — Думаю, что уже нет. Иначе бы я не решился поехать сюда. Остался бы дома, продолжая терпеть все то дерьмо, которое он выливал на меня литрами, — Питер отправляет кусочек десерта в рот и на пару секунд устремляет взгляд на спокойную морскую гладь и набережную. — Я давно мечтал о поездке сюда. Думал, закончу университет и куплю путевку на скопленные деньги. Но появился Квентин, и часть моих денег ушла на свадьбу, а после была вложена в квартиру. А потом я устроился на работу и все мои заработанные деньги начали уходить в семью. Покрытие ипотечного долга, покупка продуктов, оплата счетов. Если что-то ломалось - оплачивал это тоже я. Квентин всегда тратил деньги только на себя. Врал мне, что тоже вкладывался в семью, но я то понимал что он пиздит. — Но ты ведь говорил, что работаешь ученым. Как я успел убедиться, у тебя гениальные мозги, tesoro. Выбить грант и премию для тебя должно быть довольно легко. — Ну конечно, — Питер усмехнулся как-то истерично, делая большой глоток вина, — Ты просто не представляешь, сколько грантов выиграл мой отдел. А про премиальные я вообще молчу. Только вот вся загвоздка в том, что мой дорогой муж пиздил все мои проекты и выставлял за свои. Мне он оставлял только самую мелочь, за которую больших денег не получишь. Но и то… даже эти мои деньги он охотно забирал себе. У Эдварда просто не нашлось слов. Он всего на секундочку представил, что было бы, если бы такое происходило в его компании, и тут же тело бросило в холод. Дурно становилось от одной только мысли, как нынче может гибнуть светлый ум. А Питер тем временем продолжал. — Я думал, что давно смирился с ролью его дойной коровы. Но когда он в очередной раз спиздил мои премиальные, чтобы купить себе новую приставку - мое терпение лопнуло. Я устал батрачить как ишак, устал тащить на себе быт. Я столько лет мечтал об отпуске, а в ответ получал какие-то слабые отговорки про трудности с деньгами! Тот, у кого нет денег не покупает себе новую плойку блять! От негодования Питер даже несильно ударил кулаком по столу, заставив посуду со звоном подпрыгнуть. Соседние столики подарили им неодобрительные взгляды, но ни Эдварда, ни уж тем более Питера это не волновало. — И я просто сорвался. Опустошил все его счета и купил путевку сюда. Остальное взял наличными, чтобы потратить. Честно - я пока даже обратный билет не купил. Потому что прекрасно знаю, что он свернет мне шею сразу же, как я вернусь. Я и телефон выкинул, чтобы он меня точно не нашел. — Ты думаешь, он бы смог? — спросил Эдвард, осторожно накрывая руку Питера своей. До этого парень так и продолжал сжимать пальцы в кулак, но под чужим прикосновением наконец-то смог расслабиться, вцепившись в ладонь Эдварда, как утопающий в спасательный круг. — Конечно. Мы работаем в очень крутой компании. Ее директор - гениальнейший человек столетия. Да чего говорить, у него своя спутниковая сеть! У компании есть возможность слежки, не такой правда, не в корыстных целях. Но у этого ублюдка есть связи, чтобы воспользоваться частными протоколами. Теперь Эдварда натурально бросило в холод. Он сжал пальцы Питера чуть сильнее и хмуро пробормотал себе под нос: — Che ci provi pure, pezzo di merda Глубоко выдохнув и вдохнув, он снова посмотрел на Питера, у которого на дне глаз плескались интерес и непонимание. Губы тут же растянулись в теплой улыбке, и он сказал, пытаясь никак не выдать ни волнения, ни злости: — Я, может, не так хорошо в этом разбираюсь, но все-таки очень сомневаюсь, что ему бы это удалось. — Ну, я в любом случае решил перестраховаться. Да и отдых без гаджетов — просто чудо. Хоть иногда мне и не хватает голоса подруги. Я бы с радостью позвонил ей и рассказал, что тут со мной приключилось, — на последней фразе взгляд Питера потеплел, а губы растянулись в счастливой улыбке. Чувствуя облегчение от сброшенного груза, он наклонился вперед, сжимая руку Эдварда чуть сильнее. — Никаких добрых чувств к этому мудиле у меня точно не осталось. Я бы с радостью потребовал развод сразу по приезде, но пока даже не уверен, что существую в том далеком будущем. — Не говори такие ужасы, tesoro, — выдохнул Эдвард, поднося ладонь Питера к своим губам, чтобы поцеловать. На дне его темно-карих глаз плескалось беспокойство. — Я хотел рассказать тебе это все прежде чем… прежде чем в наших взаимоотношениях начнется нечто большее, чем дружба, — появившаяся на пару секунд на лице Питера грустная эмоция Эдварду совершенно не понравилась, — Я ни к чему тебя не обязываю, и прекрасно понимаю, что роль твоего временного любовника мой потолок, но… я все равно хотел, чтобы ты все знал прежде чем… мы начнем. — Caro… — Нет, — Питер вдруг выставил вперед свободную руку, — Нет, пожалуйста. Я не хочу сейчас слышать никаких обещаний. Просто… просто давай насладимся остатком этого прекрасного вечера? И… я бы правда хотел, чтобы ты хорошо подумал, хочешь ли делить что-либо с таким как я. — Конечно, хочу. Ты прекрасный человек, dolcezza. Просто жизнь подкинула тебе плохие карты, — немного подумав, Эдвард задумчиво добавил, — Ma sei riuscito a giocarle bene — И все равно, — Питер поднял опущенную руку, мимолетом подумав о том, что ему действительно пора купить словарь и уделить чтению хотя бы один вечер, — Подумай. — Как пожелаешь, — со вздохом согласился Эдвард, не желая спорить и тем самым расстраивать Питера ещё сильнее. Лучше согласиться с его условиями, а завтра сказать все то, что он хотел озвучить сегодня, — Но наши планы на завтра остаются неизменными. Встретимся на завтраке. В десять. — Хорошо, — кивнул Питер, слабо улыбаясь. Он был очень благодарен Эдварду за понимание. Одновременно с этим на передний план пыталась пробиться тоска. Все-таки мужчин, как Эдвард нынче было очень мало. И у Питера с ним, конечно, никаких шансов. Мимолетный роман — это максимум, на что он может рассчитывать. — И куда же мы поедем? — сменил тему он. — А это, caro, секрет, — Эдвард хитро улыбнулся в ответ, пунькая парня в нос, — Завтра узнаешь. Главное оденься максимально удобно. Кстати, как тебе десерты? — Невероятные. Я таких вкусных ещё никогда не ел. — Очень рад, что тебе понравилось. Пройдемся по набережной ещё раз или сразу отправимся в отель? — Давай пройдемся. Эдвард довольно улыбнулся, словно и не ожидал другого ответа. Вскоре десерты были съедены, а счет оплачен. Подав Питеру руку, которую парень с радостью принял, Эдвард повел его любоваться красотами побережья. Несмотря на некрасивую правду, которую пришлось показать, Питер считал, что вечер прошел отлично. Они, хотя бы, не поругались в конце.

***

— Buongiorno, bella, — поздоровался с ним Эдвард следующим утром, занимая свободное кресло напротив. Чуть позже, придирчиво осмотрев тарелку парня, где подавляющий объем занимала зелень, он добавил, слегка прищурившись. — Ты точно этим наешься? Тут же одна трава. Предупреждаю, следующий прием пищи будет нескоро. — Доброе утро, Эд, — ответил Питер с легкой улыбкой, накалывая на вилку очередной лист салата, — Да, я наемся. Зелень очень полезна. Ну, и до этого я ещё съел омлет с беконом. — Ну смотри, — с наигранной подозрительностью ответил Эдвард, отпивая кофе. Как Питер успел заметить, мужчина просто обожал этот напиток, — Как спалось? — Просто прекрасно, — улыбнулся Питер, подперев голову рукой и начав откровенно любоваться Карбонеллом, — Особенно после того, как я вчера сбросил груз с плеч. Спал, как младенец. А ты? — О, этой ночью я видел прекрасные сны с ещё более прекрасным принцем в главной роли. Эдвард бросил на него такой выразительный взгляд, что у Питера не осталось сомнений, что мужчина намекал именно на него. Питер все-таки осмелился посмотреть прямо на Эдварда и, черт, какой же это было ошибкой. В глазах Карбонелла горел огонь. Он был настроен решительно и, кажется, вчерашнее откровение его ни капли не испугало. — Пошляк, — фыркнул Питер, пылая щеками. Взгляд он поспешил спрятать в стакане со смузи. Травянистого цвета напиток Эдвард оценил презрительным взглядом. — Как ты это пьешь вообще? — спросил он, никак не ожидая, что в следующую секунду Питер подтолкнет стакан к нему, — И, вообще-то, я ничего не сказал о контексте своих снов. Сделав небольшой глоток он вернул стакан обратно. — Гадость. — Прямо ты может быть и не говорил, но ты точно на это намекал, — усмехнулся Питер, забрав напиток обратно. — Каждый думает в меру своей испорченности, tesoro. На это Питер лишь выразительно закатил глаза и поспешил сменить тему. — Так куда мы отправимся? Губы Эдварда украсила дьявольски хитрая улыбка. — Узнаешь, когда приедем. Не хочу рушить интригу. Уверяю, тебе очень понравится. Спорить Питер не стал, отправляя в рот очередной кусок салата. Завтрак прошел за непринужденным разговором, где Эдвард иногда пытался узнать некоторые подробности личной жизни Питера. В основном он больше спрашивал про компанию, где парень работал и про мужа-уебка. Почти на все вопросы Питер отвечал. Только вот название компании все никак называть не хотел. Наверное, не хотелось портить репутацию кумира. Впрочем, Эдвард и не настаивал. После завтрака Эдвард повел его к главному выходу из отеля. В фойе Питер стащил пару шоколадных конфет, угостив одной Карбонелла, который с радостью принял угощение. На подъездной дорожке к отелю их ждал шикарный черный минивэн с водителем, который услужливо дожидался их у двери. — Нас ждет поездка по побережью, bella, — сказал Эдвард, указывая Питеру на место справа, — Тебе будет, на что посмотреть. Питер кивнул, устремляя взгляд в окно, где пока что не было ничего интересного: обычные городские улочки с магазинчиками или парками. Эдвард увлек его разговором, который парень с радостью поддержал. Их свободные руки, до этого лежащие на сиденьи, вдруг соприкоснулись, и Питер лишь к середине поездки заметил их переплетенные пальцы. Сначала машина везла их по обычной трассе, где рассматривать было особо нечего. Но совсем скоро они свернули на менее оживленную дорогу, и Питер буквально ощутил, как захватило дыхание. Его взгляду открылся шикарный вид на море и виднеющееся по бокам побережье. Эдвард ему не соврал, и Питер в очередной раз пожалел, что у него нет с собой телефона. Словно завороженный Питер прилип к окну, от восторга сжимая руку Эдварда чуть сильнее. Не был бы он так увлечен видом, точно бы почувствовал теплый взгляд на себе и негромкую усмешку, когда скука на лице парня сменилась восторгом. Двухчасовая поездка прошла совершенно незаметно. Машина остановилась у небольшого домика на возвышенности, окруженного гектарами полей, усаженных виноградом. До этого такие пейзажи Питер видел только в фильмах и на картинках в интернете. — Вау, — сказал Питер сразу же, как только вышел из машины. Теперь он крутился вокруг, желая все рассмотреть, — Ты привез нас на винодельню? — Верно, tesoro, — довольно улыбнувшись, Эдвард встал рядом, — Как тебе? — Восхитительно, — вырвалось у Питера, пока он рассматривал раскинувшиеся под ногами поля. Эдвард в ответ на это негромко рассмеялся, положив руку Питеру на плечи, тем самым легонько подталкивая его в сторону особняка. Только пошли они не к главному входу, а куда-то в сторону. — Кстати, а как ты относишься к лошадям? — спросил вдруг Карбонелл, уверенно ведя парня в сторону пристроек. — Да в целом нормально, — смысл дошел до Питера сразу после ответа. Он удивленно округлил глаза и глянул на довольного Эдварда, — Погоди, ты же не… В этот момент они как раз остановились около конюшен, где к ним уже вели готовую к прогулке лошадь. Совсем скоро конюх передал Эдварду поводья и, бегло уточнив у него что-то, скрылся в конюшне. Повисла напряженная тишина, только лошадь негромко фыркнула, тряхнув темной гривой. Эдвард тут же улыбнулся, осторожно погладив гнедую шерсть лошади. Та держалась на удивление спокойно и, как показалось Питеру - гордо. Он был уверен, что чужое внимание лошадь очень любила, и те комплименты, которыми ее осыпал Карбонелл, попутно подкидывая яблочные дольки, точно ей понравились Питеру своя реакция на это не понравилось. Будет он ещё к лошади ревновать. — Иди сюда, — мягко позвал его Эдвард, — Ее зовут Перла, познакомься. Не бойся, она очень спокойная, точно тебя не укусит. Такого большого животного Питер действительно побаивался. Но словам Эдварда хотелось верить, поэтому парень осторожно сделал пару шажков вперед, останавливаясь прямо напротив лошади, которая взглянула на него черными, умными глазами. — Погладь ее, — негромко подсказал Эдвард. Тогда Питер осторожно приподнял руку, чтобы лошадь ее увидела. Так же медленно он поднес ее к мордочке Перлы, и та сама ткнулась ему в ладонь, разрешая себя гладить. — Видишь? Ничего страшного, — улыбнулся Эдвард, скармливая Перле ещё одну яблочную дольку, — Ну красавица. И видно, что очень умная. — Д-да… — завороженно ответил Питер, поглаживая Перлу уже смелее, — Имя такое… необычное. — Перла? — Эдвард глянул на парня, любуясь. Он прекрасно знал, что животные лучше всех чувствуют людскую натуру. И если лошадь сама потянулась к Питеру, значит - он очень хороший человек. Впрочем, в выборе лошади Эдвард не сомневался. Питер приковывал взгляд любого, кто встречался ему на пути. Жаль, конечно, что такое сокровище попало в плохие руки. Впрочем, нет в мире безвыходных и непоправимых ситуаций. — Да… — Перла - это жемчужина с итальянского. На французском жемчужина будет Перль. Похоже, но все-таки отличается, — добавил он после небольшой паузы, которую Питер точно заметил, судя по взгляду, — Пошли, я помогу тебе забраться. — Ч-чего?! — от шока Питер чуть не отпрыгнул от Перлы, которая в свою очередь недовольно фыркнула, — Нет, ты это несерьезно. Я же никогда не ездил на лошадях! — Там нет ничего сложного, я буду тебя страховать и вести лошадь, — сказал ему Эдвард, уверенно подталкивая к седлу, — Давай, ставь ногу, хватайся и лезь. Перла - очень спокойная лошадь, она не будет мешать. На удивление, забраться у Питера получилось с первого раза. Сначала в седле и на такой высоте было немного страшно, но привык парень довольно быстро. Эдвард же, убедившись, что Питер освоился, ярко улыбнулся и повел лошадь, легонько дернув ее за поводья. Буквально через пару минут они вышли к виноградному полю, вдоль которого теперь неспешно шли. С высоты Питеру открывался невероятный вид и на вьющиеся виноградные лозы и на плещущееся вдали море, поэтому он часто вертел головой, желая все рассмотреть. — Ты хорошо управляешься с лошадьми, — сказал Питер спустя примерно двадцать минут уютной тишины. За это время он успел изучить виды, и теперь хотел поговорить, — И много о них знаешь, — отчего-то он немного засмущался, — Ну, по крайней мере ты выглядел так, словно точно знал, что делать. Ну, будто бы уже не в первый раз сталкиваешься с таким. Ну… ты меня понял. — Понял, caro, — негромко усмехнулся Эдвард, и от его низкого смеха у Питера по спине снова прошлась волна мурашек, — Да, я раньше очень часто катался на лошадях. Особенно в детстве, мы с мамой постоянно устраивали конные прогулки. Да и здесь я уже бывал. — Твоя мама, как вижу, занималась твоим светским образованием? — Питер не знал, понравится ли Карбонеллу его вопрос, поэтому постарался сформулировать его максимально нейтрально, — Из тебя вырос настоящий аристократ. — Да ладно тебе, — Эдвард снова посмеялся, — Просто мама хотела, чтобы я был не только умным, но и воспитанным. Отец ее тягу дать мне ещё и такое образование не разделял. Видишь ли, они были из разных миров. Мама - из древнего рода, утратившего свой дворянский статус. Отец же - нувориш. Он сам себя сделал и считал, что самое главное в жизни - это образование. Школьное и университетское. А подобных «развлечений», таких как театры или конные прогулки, он не терпел, считая, что это просто лишняя трата времени. С мамой спорить лишний раз он не любил, а вот меня постоянно попрекал за безделье. — Но ты все равно прислушался к урокам мамы, да? — Ну конечно, — губы Эдварда тронула ностальгическая улыбка, — Для меня это было лучшее время. В школе мне не особо нравилось, потому что я был умен не по годам. Меня считали выскочкой. Где-то заслуженно, где-то нет. В общем, друзей у меня там не было. Как и в университете, потому что я был сильно младше своих одногруппников. Друзей я нашел лишь на последних курсах. Ну, и мы до сих пор общаемся. — Ого… — ответил Питер, даже толком не зная, что сказать на такое откровение, — Ты действительно гений. Ну, я и не сомневался. Я впервые разговаривал с человеком, который моментально понимает все мои идеи. Поверь, даже на работе мне иногда по несколько раз приходится втолковывать то, что я пытаюсь донести. А с тобой я впервые почувствовал себя равным. — Мне очень приятно это слышать, — Эдвард даже поднял голову, чтобы посмотреть на Питера этим невозможным теплым взглядом, — А что насчет твоих родителей? Кто они? —Насколько я знаю, они были учеными, — ответил Питер с негромким вздохом, — Вроде бы, тоже какой-то биохимический профиль. У меня о них практически никаких воспоминаний. Они рано умерли. Авиакатастрофа. Меня воспитывали тетя и дядя. — Прости, — сказал Эдвард, обеспокоено на глядя погрустневшего парня. Питер попытался ответить небольшой улыбкой. — Все в порядке. Ты… тоже говоришь о родителях в прошедшем времени. Моя догадка верна, да? Эдвард кивнул, устремив взгляд вдаль, где безоблачное небо сходилось со сверкающей на свету водной гладью. — Quanto ci somigliamo, caro — пробормотал Эдвард себе под нос. Он говорил настолько быстро, что среди всей фразы Питер смог уловить лишь знакомое обращение. Следующие слова Эдвард произнёс разборчиво, отвечая на ранее заданный вопрос, — Разбились, когда ехали с конференции. — Мне жаль… Эдвард не стал отвечать, что все в порядке, а Питер больше ничего не сказал. Резко атмосфера стала какой-то тоскливой и грустной, но говорить что-либо никто из них не решался ещё долго. Оба ушли в свои мысли и лишь изредка поглядывали на окружающий их пейзаж. Даже Перла отметила резкую смену настроения сопровождающих, и пару раз негромко фыркнула, выражая недовольство. Наверное, по ее скромному лошадиному мнению, грустить в таком месте было попросту неприлично. — Ну, как тебе прогулка? — спросил Эдвард вдруг, когда особняк появился на горизонте, — Достаточно, или хочешь ещё погулять? — Прогулка невероятная. И виды красивые, — ответил Питер, слегка наклоняясь, чтобы погладить Перлу, по голове. Лошадь такому вниманию была очень рада, — Но, думаю, мне хватит. Попа устала сидеть. Я бы хотел и сам пройтись. — Хорошо, — кивнул Эдвард с нескрываемой усмешкой, прежде чем направить их к дому, — Тогда, пока нам все готовят для обеда-дегустации, можем немного пройтись вокруг особняка. — Отличная идея.

***

Попрощавшись с Перлой и пройдя пару неспешных шагов вокруг особняка, Эдвард и Питер отправились в дом. Там, в обеденном зале их уже ждал накрытый на двоих стол. Официанты ловко обновляли вино в бокалах и меняли тарелки с совсем небольшими блюдами, идеально дополняющими и раскрывающими тот или иной сорт. Ведущий дегустацию сомелье подробно рассказывал о каждом сорте вина, которое они пробовали. Он в красках расписывал все присутствующие в напитке ноты и заострял внимание на вкусе, который должны почувствовать гости. Иногда сомелье также давал небольшие исторические сводки касательно того или иного сорта. Без забавных историй тоже не обходилось, поэтому часто Питер и Эдвард улыбались друг другу, сверкая смеющимися улыбками. Но как бы Питер не старался, как бы сомелье не расписывал перед ним вкусы и запахи во всех красках, он с трудом мог почувствовать такие тонкости. Иногда Питер осторожно поглядывал на Карбонелла, который, видимо, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он наслаждался вином, принюхивался и смаковал напиток на языке, словно действительно чувствовал каждую вкусовую ноту. Иногда он даже спорил с сомелье насчет состава того или иного сорта! Ну точно аристократ до мозга костей. — Вот это особенно вкусное, — обратился Эдвард к Питеру где-то на середине трапезы, — Что думаешь? — М… я чувствую только виноград, — хмыкнул Питер, отправляя в рот кусочек мяса, которое это вино, по идее, должно идеально дополнять. — Ну как… — Питер прекрасно заметил, как на пару секунд мужчина растерялся, — Здесь должны быть ноты вишни и дуба… это очень заметно. Особенно на контрасте с предыдущим. — Не-а, — протянул Питер, съедая ещё один кусочек, — Только виноград. Увидев, как лицо Карбонелла становится ещё более растерянным, Питер поспешил исправиться. — Но если сравнивать с предыдущим… — глаза напротив вновь загорелись, — Это не такое кислое. Оно мягче и слаще. Пить его приятнее, вот. — Ну вот, а говоришь, что ничего не чувствуешь, tesoro, — ответил ему Эдвард с облегченной улыбкой. — Ну куда мне до тебя. Различать такие мелочи — высший класс. На этом поприще мне за тобой не угнаться. Я и вино-то пью редко. Особенно такое хорошее. Куда уж мне, простому лаборанту, до такой роскошной жизни. — Staremo a vedere, bella — Ты ведь понимаешь, что я такими темпами скоро закажу себе словарь, чтобы переводить все, что ты там бормочешь, — больше для вида, чем с каким-то умыслом сказал Питер, фыркнув, — Вот откуда я знаю, что ты этим своим невероятно красивым голосом не ругаешь меня, на чем свет стоит? — А тебе нравится мой голос? — с довольной улыбкой спросил Эдвард, подавшись вперед, — Я польщен, caro. — Это вообще не то, что я пытался тебе донести. — Но это то — что мне нужно было услышать, dolcezza~ — Эдвард явно забавлялся, специально называя его всеми этими неизвестными прозвищами, которые его низким, бархатным голосом звучали крайне неприлично. Поняв, что спорить бесполезно, Питер сдался, отпивая новую порцию вина из бокала, которые ловкие официанты успели обновить во время их заигрываний. То, что они именно флиртовали Питер даже не ставил под сомнение. Не сомневался в этом видимо и сомелье, который оставил их после ещё пары бокалов. Прежде чем уйти он сказал, что они могут насладиться концом обеда и создать свой собственный купаж. На пустой части длинного стола, где Эдвард и Питер сидели напротив друг друга, для них оставили кувшины с пятью разными составами, объяснив, каким свойством обладает каждый из сортов. После этого их оставили в полном одиночестве, и Питер искренне не знал, радоваться ему или начинать беспокоиться. — Купаж? — спросил он у Эдварда, не совсем понимая, что это такое. — Свой собственный сорт вина. Что-то вроде очень элитного сувенира. Потом на бутылку можно наклеить этикетку и ты даже сможешь ее подписать, придумав свое название. Хочешь попробовать? — Конечно! — Питер тут же загорелся энтузиазмом, — Свой сорт вина! Да кто от такого отказался бы? Эдвард вновь улыбнулся ему этой теплой, обезоруживающей улыбкой и как-то незаметно накрыл свободную руку Питера своей. — Позволишь тебе помочь? — спросил он, с любованием смотря на парня. — К-конечно, — отчего-то покраснел Питер, отводя взгляд в сторону после нескольких секунд гляделок, — Ты наелся? — Да, приступим. Прикосновение разорвалось. Эдвард встал со своего места и подошел к Питеру, подавая ему руку, чтобы помочь встать. Это было совсем необязательно, но Питер, польщенный таким вниманием, с радостью вложил свою ручку в протянутую ладонь. А в следующую секунду Эдвард дернул его на себя и поцеловал. Сначала очень осторожно, словно спрашивая разрешение на такую выходку. Но как только Питер начал отвечать, поцелуй тут же стал требовательнее. Руки мужчины крепко сомкнулись на талии, пока сам Питер обнимал Эдварда за плечи. Они не смогли отстраниться друг от друга ни после первого, ни после второго поцелуя. Прикрыв глаза, оба наслаждались ласками. — Я не мог оставить завершение трапезы без десерта, — сказал Эдвард, довольно облизываясь, пока Питер, спрятав лицо в его груди, пытался привести дыхание после трех долгих, требовательных поцелуев, — Ты ведь не против? — Дурак, — беззлобно буркнул Питер, так и не разомкнув объятий, — Не жалеешь? — спросил он, подняв глаза на довольного Карбонелла. — Ни капли, — ответил тот, чмокнув Питера в щечку и в уголок губ, — Ты сладкий. А я без ума от сладкого, tesoro. Расплывшись в какой-то странной, устало-счастливой улыбке, Питер вновь уронил голову Эдварду на грудь. — Что такое, caro? Тебе не понравилось? — беспокойно спросил он, перебирая кудрявые прядки в руках, — Я беспокоюсь. — Нет, — Питер мотнул головой, скользя руками вниз по спине, смещая объятия в район поясницы, — Мне понравилось. Даже очень. — Я очень счастлив слышать это от тебя, — Питер ощутил, как Эдвард вновь погладил его по голове, — Только учти, что теперь, зная, что тебе понравилось, я не отстану. — Учту, — кивнул Питер, взяв Карбонелла за руку, — А теперь, если ты не забыл, мы собирались создать свой купаж. Пошли, подскажешь, что мне выбрать, чтобы вино получилось сладким и мягким. — Per te, tutto quello che vuoi, tesoro. — Ты снова? — наигранно строго произнес Питер, — Ну что ты там сказал, а? — Для тебя - все, что пожелаешь, tesoro, — ответил Эдвард, не скрывая влюбленной улыбки.

***

Осознание произошедшего дошло до Питера не сразу. Где-то к середине их «эксперимента» руки у Питера начали подрагивать, а от объятий на талии, нежных поцелуев в шею или в щеки, и в целом от всей этой близости, его начало вести. Бросило в жар, колени подкашивались, сердце забилось в каком-то не своем ритме, видимо, желая выпрыгнуть из грудной клетки. А ещё совершенно перестала работать голова. Там не было ни одной толковой мысли, поэтому вся оставшаяся часть поездки, вплоть до вечера, когда солнце закатилось за горизонт, для Питера осталась одним смазанным пятном. В промежутке с обеда до ужина он помнил только поцелуи, которые случились не только в обеденном зале, но и в погребе, где им проводили экскурсию, и среди лоз винограда, где они гуляли в свободное до ужина время. Ужин Питер тоже помнит смутно. Более менее эмоции улеглись лишь к тому моменту, когда Эдвард спросил, хочет ли он распить их купаж за ужином, на что Питер очаровательно поморщился и отрицательно мотнул головой. — Что-то я даже не уверен, что захочу вино в ближайшее время, — усмехнулся он, покосившись на стоявшую чуть сбоку бутылку, где на этикетке витиеватыми буквами было напечатано «Casoro». Этикетка вновь утянула Питера в воспоминания. Когда Эдвард спросил его насчет названия их купажа, Питер, летающий в облаках, выдал первое, что пришло в голову. Этим оказалась смесь двух прозвищ, которые Карбонелл использовал чаще всего «caro» и «tesoro». Вот и получилась слово, особо никакого смысла не несущее. Главное, что звучало хорошо. Эдвард с ним спорить не стал, но по его крайне довольной улыбке Питер догадался, что тот понял, какой смысл парень вложил в название. — Правда? — улыбнулся Эдвард, вырывая Питера из размышлений, — Ну, значит вернемся к шампанскому. Но, впрочем, я готов поспорить, что уже завтра за обедом ты возьмешь вино. Питер лишь закатил глаза и несильно пнул мужчину под столом, вызывая у того негромкий смех. — Ну не дуйся, tesoro, — попросил он спустя минуту, тут же потянувшись к руке Питера, которую так любил гладить, — Я не хотел тебя обидеть. — Я и не дуюсь, — почти сразу же Питер улыбнулся, понимая, что совершенно не может злиться на Эдварда. Тот просто не давал поводов, проявляя у парню исключительную заботу и искренность. — Хорошо, — Эдвард облегченно кивнул, подкладывая Питеру в тарелку пару кусочков мяса, которое парню особенно понравилось, — Кстати, я бы хотел кое-что у тебя узнать. — М? И что же? — дал добро Питер, макая угощение в соус. — А как так вышло, что… — Эдвард ненадолго задумался, какое слово использовать, — твоего супруга до сих пор никто не поймал? Разве так легко украсть чужой проект? А как же внесение правок? Обсуждение?.. Да та же просьба предоставить документы. — Ну… — было видно, что эта тема Питеру не очень нравилась, но и останавливать Эдварда он не спешил, — Все, что Квентин делал - это заполнял заявку. А там не требуют даже расчетов. Только письменное описание и макеты. Ну, или графики и таблицы, демонстрирующие процент успеха и прочее. А все оставшиеся переговоры по проекту чаще всего ведутся дистанционно и в виде переписки, а этим уже всегда занимался я, просто с его рабочего аккаунта. Вычисления в процессе обсуждения тоже иногда просят предоставить, но с моими работами это случается редко, потому что я стараюсь все подробно расписывать в докладе к проекту. Но если просят - их я тоже предоставляю. С аккаунта Квентина, конечно же. — То есть, у него нет ничего кроме того, что требует заявка? Ни черновиков, ни протоколов исследований, ни расчетов? — в тот момент на дне темно-карих глаз мелькнули какие-то очень нехорошие огоньки, но Питер не придал этому значения, отвечая на вопрос простым кивком, — А как он встречается с комиссией? Ему же надо что-то говорить руководству, чтобы они дали добро на реализацию. Питера должен был напрячь тот факт, что Эдвард так хорошо разбирается во внутренней кухне чужой компании, но опять же, все это прошло мимо парня, увлеченного отпуском и любовником. — За пару дней до он просит меня составить краткую выжимку, которую потом зубрит вплоть до самой встречи. В общем, он просто всем бросает пыль в глаза, и если не дай боже он где-то оступится - тут же срывается на мне. — То есть, если сейчас его вызвать на разговор ну, например, касаемо прошлого проекта - он ничего не ответит? Питер негромко засмеялся, спеша прикрыть рот рукой. — Он ничего не ответит даже если с ним поговорить насчет текущего, Эд. — Как его вообще на работу взяли? Ma guarda che bastardo… — фыркнул Карбонелл, не скрывая своего раздражения. — Связи, — лишь вздохнул Питер, отправляя в рот последний кусочек мяса, — Давай не будем про это? Нечего портить такой хороший вечер разговорами об этом мудиле. — Согласен. Остаток вечера прошел без инцидентов. Съев десерты, они еще немного прогулялись по вечерней территории винодельни, а после отправились в отель. День для Питера выдался очень насыщенным, поэтому он уснул почти сразу же, как машина пришла в движение, уронив голову Эдварду на плечо.

***

Всю дорогу до отеля Эдвард крепко обнимал Питера за плечи. Удобно устроив его голову у себя на плече, он осторожно перебирал волосы Питера и думал примерно об одном и том же. «Я не должен упустить это чудо» — крутилось в голове. Страх потерять Питера был таким сильным, что даже отдавался покалыванием на кончиках пальцев. Питер уже был в его руках, и все, чего теперь хотелось его до скрежета зубов жадному внутреннему «я» - обнять мальчишку и никуда его от себя не отпускать. Потому что несмотря на близость, положение его рядом с Питером было крайне шатким. Тот в любой момент мог упорхнуть от Эдварда, словно птичка. Ведь между ними уже давно пролегла преграда в виде лжи, которой он кормил Питера с самого первого дня. И чем сильнее он оттягивал с признанием и зарывал голову в песок, боясь чужого гнева, тем больше и ощутимее становилась эта самая преграда. И если в конце концов Питер решит от него уйти - Эдвард поймёт и ни за что не станет останавливать, потому что чужая свобода была ему важнее уязвленной гордости. Но вот справится ли он с уходом Питера — ответить не получалось до сих пор. Скорее всего нет. «Ну почему тебе не повезло попасть в лапы к этому чудовищу?» — думал Эдвард, рассматривая спокойное лицо спящего парня и перебирая между пальцев его мягкие волосы. «Я готов сделать для тебя все, что угодно. Весь мир поставлю на колени, только если ты этого пожелаешь. Я больше не позволю тебе терпеть эти унижения, даже если узнав правду ты погонишь меня прочь. И никто больше не посмеет так с тобой обращаться. Потому что ты заслуживаешь всего самого лучшего, tesoro» — пальцы скользят по пушистым волосам, а сам мужчина наклоняется, чтобы вдохнуть нежный запах шампуня, которым пользовался Питер.

«Но пожалуйста, не гони меня. Я так хочу быть с тобой, amore»

***

— Мишель? — затаив дыхание, осторожно спрашивает Питер, нервно сжимая телефон в руке. — Питер? — разносится голос подруги на том конце, — Это правда ты?! С тобой все хорошо? Как ты? Вчера, прямо под самый конец ужина Эдвард вручил ему коробку, в которой Питер нашел новенький телефон с уже активированной симкой. Кроме номера Карбонелла там ничего не было. Эдвард заверил его, что этот телефон точно никто не отследит. Питер был очень польщен дорогим подарком и сразу же поспешил поблагодарить мужчину. А вот воспользоваться телефоном он решил только сейчас. Утро у него выдалось сонным - видимо, сказалось долгое пребывание на свежем воздухе. Поэтому Питер натурально проспал, и теперь, вместо того, чтобы поторопиться на заканчивающийся завтрак, он валялся в кровати и, наплевав на собственный же принцип, пил заказанное в номер шампанское, заедая его смесью орешков, которую однажды распробовал в баре, получив ее к заказанному пиву. Теперь он периодически обворовывал бары отеля на орехи, поэтому с закуской в номере проблем не было. Впрочем, это все лирическое отступление. Своей памяти Питер доверял, но все равно выписал номер ЭмДжей в небольшую записную книжку, прежде чем выбросить свой старый телефон в аэропорту. Сейчас он был очень благодарен себе из прошлого, ведь из-за охватившего его волнения, Питер не смог толком вспомнить номер лучшей подруги. Но как же радовало знание, что он все-таки до нее дозвонился. — Да, ЭмДжей, это я, — сказал он после секундной паузы, делая глоток шампанского, — Не переживай, со мной все в порядке. Даже, наверное, лучше чем в порядке. — Ты все-таки решил купить телефон? — Мишель сразу же задает волнующий ее вопрос, решая опустить формальности. Голос Питера звучал здорово, и пока переживать было не о чем. — Нет. Подарили. Судя по небольшой паузе, Мишель явно была в шоке. — Кто? Пит, все точно хорошо? Телефон — это все-таки недешевый подарок. — Ну, зная, какой контингент здесь обитает, я бы поспорил, — усмехнулся Питер, бросая в рот пару орешков, — Но ты права в своих подозрениях. Правда, развивать свою мысль Питер не торопился. Он замолчал, набирая в грудь воздуха и попутно пытаясь подобрать слова. Все-таки признаться в своей интрижке было сложно. Особенно, зная дотошность ЭмДжей до деталей. Да и Питер не спорил, что в отпуске вообще практически не руководствовался здравым смыслом. — Ну так что, Пит? — В общем, я тут кое с кем познакомился. Ну просто невероятный мужчина! В день нашего знакомства он пригласил меня в оперу в Монте-Карло! Мы добирались туда на вертолете, представляешь? Позавчера мы с ним гуляли по вечерней набережной и ужинали в каком-то шикарном ресторане, а вчера он на весь день отвез меня на винодельню! У меня теперь есть собственный купаж! И я катался на лошади! Еще минут десять, пока восторг не утих, Питер, как маленький ребёнок рассказывал о своих приключениях и впечатлениях, мельком упомянув, что они пару раз целовались. Мишель спокойно дожидалась конца словесного потока, мысленно делая кое-какие пометки в голове, чтобы чуть позже расспросить впечатлительного друга подробнее. — То есть, — сказала она, когда Питер закончил восторженную речь и, судя по звуку, устало упал на подушки, — Три дня назад ты познакомился с каким-то неизвестным, но, судя по всему, очень богатым мужчиной и теперь говоришь мне, что вы любовники? — Ну… ну да… — Питер почувствовал себя пристыженно, ведь ЭмДжей разговаривала с ним, словно мать с нашкодившим ребенком. — Ты в своем уме?! Откуда тебе вообще знать, какие у него намерения, откуда тебе знать, что он не навредит тебе?! Ты один, в чужой стране, без средств связи с близкими, о чем, кстати, сам же ему и сказал! Тебе отшибло мозги или что?! Почему ты вел себя настолько непредусмотрительно? А если бы с тобой что-нибудь случилось? Как бы я тебя искала, ПИТЕР?! Под конец ее гневной речи Питеру даже пришлось отвести телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Тише, ЭмДжей. Я признаю, что вел себя отвратительно в плане личной безопасности, но… я не знаю, как это объяснить. Я на уровне интуиции чувствовал, что он не навредит мне. Эдвард - очень заботливый и внимательный. Он обращается со мной очень бережно, а его взгляды… Они такие теплые и нежные. — Боже, Пит, только не говори, что ты влюбился, — вздохнула Мишель, наверняка приложив руку к переносице. Она понимала, что звучит грубо, но только так можно было спустить Питера с облаков эйфории на землю. Да и сам друг признал, что это только интрижка. — Я… — Питер порывался заверить подругу, что контролирует свои чувства, но оборвал себя на полуслове. Все радостное настроение как рукой сняло, и теперь он, свернувшись в позу эмбриона, крепко обнимал подушку, словно она была способна удержать его от подступающих слез. — Я понимаю, что мне с таким как он ничего не светит, — твердо решив оставить слезы на потом, Питер постарался выровнять голос, — И, думаю, он тоже видит в этом только интрижку. Просто… здесь правда другая атмосфера. Здесь все открыты к общению, потому что понимают, что с вероятностью в 99% никогда больше не увидятся со своим собеседником. А мы с Эдвардом… мы же вообще из разных миров, я это понимаю. Он сказал, что хочет показать мне побережье и я не стал его останавливать, решив, что от отпуска возьму все. А наш роман… ну, это как приятное дополнение. Ты ведь прекрасно знаешь, что романтики в моей жизни уже давно не было. — Прости, я не хотела звучать так грубо, — вздыхает Мишель, точно уловив тоску в голосе друга, — Я просто беспокоюсь о тебе, ты ведь это понимаешь. — Конечно. Я хочу по полной насладиться этой жизнью, потому что… ну… понятно, что ничего хорошего не будет, когда я вернусь. Квентин, меня может и не убьет… — Не говори так! — Но я точно увязну в долгах, назначенных мне судом после развода. Потому что на хорошего адвоката денег мне не хватит, да и мудила этот все-таки хорошо подстраховался. Даже с теми же моими проектами, что он украл. Ну кому поверят больше: младшему сотруднику или заму руководителя лаборатории? Пф, мне с таким провальным делом только Тони Старк и поможет. И то, я сомневаюсь, что он справится. Ай, не хочу об этом. Все равно ему никакого дела до таких мелких сошек как я. Да и я дурак, сам загнал себя в эту ловушку. — Все разрешится в лучшую сторону, я уверена, — попыталась подбодрить Мишель. — Кстати, как Квентин? — бесцветно поинтересовался Питер, — Я не то, чтобы беспокоюсь. Мне просто интересно. — О. Ну, сначала он рвал и метал, разрывал мой телефон и даже пару раз пытался напроситься в гости. Я послала его далеко и надолго. — Я в тебе не сомневался, ЭмДжей! — Ну а сейчас он вроде как утих. Слышала от Нэда, что у вас там высшее руководство инициировало какую-то супер важную проверку и у Бека, видимо, с ней проблемы. В общем, ему сейчас не до тебя. — И я очень этому рад, — хмыкнул Питер. — Кстати… расскажи хоть про своего любовника-филантропа, — на возмущенный фырк ЭмДжей негромко посмеялась, — Пит, далеко не каждый богатый человек захочет мотаться по всему побережью с малознакомым человеком и развлекать его каждый день, как клоун, просто чтобы устроить хорошую компанию. Да и ты мне его описываешь, как какого-то аристократа. — А он и есть! — выпалил Питер, почти тут же сбавив пыл, — Ну, почти. У него мама из угаснувшего дворянского рода. Она многому его обучала. А так… его зовут Эдвард Карбонелл. У него какие-то итальянские корни, поэтому он очень часто вставляет итальянские фразочки и зовет меня исключительно какими-то своими прозвищами. Например, его любимое - tesoro и caro. — Ого… романтик. Если я не ошибаюсь, то первое — это сокровище, да? — Ага! Он подсказал мне это слово в кроссворде. Так и познакомились. — Чем он хоть занимается, что у него столько денег? — услышав возмущенное сопение, Мишель поспешила добавить, — Пит, одна поезда на вертолете чего стоит. Да и аренда винодельни на день далеко не дешевое удовольствие. — В смысле аренда?.. — не понял парень. — Ты сам сказал, что никого кроме вас там не было. — И что? Почему же аренда сразу? — Да потому что на элитные винодельни нельзя просто приехать! Либо это организованная экскурсия, либо аренда на целый день! — Ох… — Ну так? Кем он работает? И, кстати, сколько ему? И откуда он? — Он из Америки, и ему тридцать два. Сказал, что у него какая-то компания, связанная с наукой. Он, кстати, очень умный! Мы постоянно разговариваем с ним о химии или физике! Представляешь, я впервые вел диалог о науке на равных! — Знаешь, я уже начинаю сомневаться, что ты не выдумал этого… Эдварда, — хмыкнула ЭмДжей, тут же слыша возмущения друга, — Ну сам посуди! Манерный, невероятно богатый, обращается с тобой, как с любимой хрустальной вазой, да ещё и гений! Не препирайся, с тобой о науке на равных говорить сможет только такой же как ты гений. Тони Старк, например. Ты либо сорвал джекпот, либо что-то мне недоговариваешь. А где изъяны и недостатки? — Самый главный изъян в том, что все это временно и несерьезно, — с грустным вздохом ответил Питер, — Скоро все это закончится. Мы разъедемся и больше никогда не увидимся. От нерадостных мыслей в горле вновь появился болючий ком, мешающий говорить, а на глаза навернулись слезы, которые Питер старался сдержать, с силой прикусив нижнюю губу. — А ты бы этого хотел? — Чего? — Остаться с ним? Ты ведь влюбился, Пит… — Влюбился… — негромко признался Питер, — Да, я бы очень хотел остаться рядом. Но… ничего не изменить. Я пытаюсь держать в голове, что у всего есть конец. Воспоминания о том, что меня ждёт дома отрезвляют. — Лучше вообще об этом не вспоминай. — Я постараюсь, — Питер постарался улыбнуться, чтобы его голос звучал не так тоскливо, — Ну так что? Каков твой вердикт? Прежде чем ответить, Мишель устало вздохнула. Ну вот умел же Питер влипать в истории. — Наслаждайся своим заслуженным отпуском. Но не забывай про безопасность, пожалуйста, — сказала она, а после недолгой паузы, которую потратила на размышления, добавила, — И… внимательнее присмотрись к этому… Карбонеллу. Что-то меня все-таки в нем напрягает. И попытайся с ним поговорить о будущем. Вдруг и он хочет видеть тебя рядом с собой? Поверь, любовников заводят не для того, чтобы их баловать и лелеять. От любовников в первую очередь ждут интима. А твой Карбонелл тебе с первых же минут чуть ли не поклялся, что постель - это последнее, что его интересует. — Спасибо, ЭмДжей. Ты самая лучшая на свете. Как хоть ты? — О, неужели тебе интересно? — посмеялась Мишель, — Не беспокойся. Все в порядке. Вчера ездили с Гарри за город… Ещё некоторое время Питер слушал небольшой рассказ ЭмДжей о поездке. После они поболтали на отвлеченные темы, посмеялись, и попрощались на теплой ноте. Отложив телефон, Питер перекатился на спину и устремил задумчивый взгляд в белый потолок. После разговора с ЭмДжей в душе поселилась слабая надежда, разрастись которой Питер пока что не давал. Все-таки в чем-то его подруга была права. Питер и сам заметил, что ухаживания Эдварда не были похожи на обычную заботу о любовнике, но обманываться парень не хотел, поэтому гнал подобные мысли прочь. А теперь… Размышления прерывает стук в дверь. Питер подскакивает с кровати как ужаленный и идет к двери, думая, кого это могло к нему принести. На пороге оказалась работница отеля со столиком на колесах, куда были водружены несколько подносов с ароматными блюдами. — Доставка завтрака… — не очень уверенно сказала сотрудница, увидев смятение на лице Питера. — Но я не… — Это я заказал, bella, — разнесся сбоку знакомый голос, а вскоре Питер увидел и его обладателя, — Не увидел тебя на завтраке и немного забеспокоился. Все в порядке? — Ох, да, конечно, — Питер пропустил сотрудницу, чтобы она оставила подносы на небольшом столике в номере и пошла работать дальше. Эдвард же зашел за ней следом, устраиваясь на одном из стульев за столиком. — Ты в порядке? — спросил он, как только Питер проводил сотрудницу, оставив ей пару купюр чаевых, — Почему пропустил завтрак? — Проспал… Пока Питер проходил мимо, Эдвард успел поймать его за запястье. Одним ловким движением он утянул парня к себе на колени, внимательно всматриваясь в его слегка опухшее от долгого сна и непролитых слез лицо. — А чего глаза красные, как будто реветь собрался, tesoro? — заботливо спросил он, проводя большими пальцами по нежной коже под светло-карими омутами, — Кто заставил тебя плакать? Chi è quel bastardo? — Никто, — слабо улыбнулся Питер, с теплом взглянув на мужчину, — Я правда проспал. А потом очень долго разговаривал с подругой. Снова спасибо за телефон, — сказав это, он даже осмелился чмокнуть Эдварда в уголок губ. Карбонеллу это явно понравилось, потому что он тут же вовлек парня в более глубокий поцелуй. После серии приветственных поцелуев, после которых сбилось дыхание, Питер, вполне довольный тем, как началось это утро, уже собирался встать с чужих колен, чтобы приступить к завтраку. Только вот обнимавшая его поперек талии рука не дала сдвинуться с места. — Куда собрался? — шепнул Эдвард ему на ухо, подтягивая ближе к ним тарелку с яичницей и беконом. Питеру польстило наличие листьев салата в тарелке. Эдвард хорошо подметил его предпочтения. — Я бы хотел покормить тебя. Ты не против, caro? — спросил Эдвард, уже нарезая яичницу на кусочки. Ответ, кажется, ему и не требовался. — Нет, я всеми руками за, — ответил Питер с довольной улыбкой, подтягивая к себе чашечку с кофе. — Я ещё не знаю, сколько сахара ты добавляешь в кофе, поэтому по стандарту попросил добавить два, — сказал Эдвард, поднеся к губам Питера, все еще слегка припухших от поцелуев, первый кусочек яичницы. — Я, обычно, столько и добавляю, — от заботы, которой Карбонелл окутывал его, словно теплым одеялом, Питеру хотелось мурчать. После плотного завтрака они решили немного поваляться в постели. Эдвард ещё с самого начала, только зайдя в номер, приметил стоящий на прикроватной тумбочке пустой бокал из-под шампанского. Но говорить Эдвард ничего не стал. Как и вновь расспрашивать Питера про подпорченное с утра настроение. Все-таки он мог отличить опухшее лицо от заплаканного. Может, Питер и не выглядел настолько плохо, но было сложно игнорировать факт того, что даже в отпуске у парня была какая-то причина для слез. Но раз Питер не захотел ему ничего рассказывать - не беда. Эдвард решил поднять ему настроение другим способом. С помощью небольших ласк. Сначала он и правда не задумывал ничего больше поцелуев и поглаживаний, но Питер оказался очень отзывчивым и совсем не сопротивлялся небольшому продолжению. Утро закончилось невероятным оргазмом у обоих. Такого ни у кого из них не было уже очень давно. Даже обычный секс успел стать обыденностью, а здесь они оба млели от одного только прикосновения, словно школьники в пубертате. — Это было невероятно, — сказал ему Питер, немного придя в себя. Он лежал, устроившись у мужчины под боком и теперь не собирался двигаться ближайшую вечность. — Я могу сказать то же самое, tesoro, — хрипловато усмехнулся Эдвард, целуя Питера в макушку, — Ты невероятный. — Ой, ну что ты такое говоришь, — Питер легонько толкнул мужчину в бок, чувствуя, как пылают щеки, — Нам нужно в душ… — Да. Но прежде чем мы туда пойдём, давай определимся с планами. Ты хочешь сегодня выходить из отеля или нет? — Я очень хочу на море, — ответил Питер, почти не думая, — Все-таки в первую очередь я платил именно за него. Но, в целом, я не против выйти из отеля. Но ненадолго. И сначала я вдоволь накупаюсь! — Как скажешь, tesoro, — лишь кивнул Эдвард, нависнув над Питером, — Тогда план такой: купаемся пока тебе не надоест, а ближе к вечеру отправимся на прогулку, — взгляд карих глаз вдруг стал ну о-о-очень хитрым, — Ужинать тоже будем не здесь. Я забронирую столик в очень хорошем ресторане. Тебе понравится. — Знаешь… — сказал парень, приподнявшись на локтях, — Мне не нравится то, как похитрел твой взгляд при упоминании прогулки. — Обычная прогулка, обещаю, — улыбнулся Эдвард и, чтобы отвлечь слишком внимательного Питера, чмокнул его в губы, — Все, хватит валяться. Пошли, море не ждёт.

***

Когда они наплескались в душе (где без новой порции ласк, конечно же, не обошлось) и собрав вещи, наконец-то вытряхнулись из отеля, время уже приближалось к двенадцати. Питера, впрочем, вопрос времени волновал мало. Он держал Эдварда за руку весь путь до пляжа, и был настолько увлечен обдумыванием всего того, что произошло в номере, что даже не сразу заметил, как мужчина свернул с привычного маршрута. — А мы куда? — спросил тогда Питер, наблюдая, как Эдвард уводит его в совершенно противоположную сторону от привычных шезлонгов. — К павильонам. Я арендую один, из-за своей любви к уединению. Они находятся в другой стороне пляжа. — Тут есть другая сторона?! — удивился Питер, только сейчас задумавшись, о скольких местах он ещё не знает. Эдвард, видя такое искреннее недоумение, не смог скрыть смеющейся улыбки. Чуть крепче сжав руку Питера, он притянул того поближе к себе и сказал уже чуть мягче: — Ну конечно. Уверен, тебе понравится. Там и к морю ближе, и лежаки поудобнее. А ещё напомни, если я забуду — после обеда проведу тебе экскурсию по территории. Уверен, что ты и про горки не знал. — Тут есть горки?! — Питер даже не старался быть тише. — Ну да. Для детей в основном, но и для взрослых парочка неплохих есть. — Очешуеть… и почему я не знал об этом?.. В ответ Карбонелл лишь выразительно пожал плечами. А совсем скоро они оказались около небольшой аллеи павильонов, и Питера вновь захватило чувство удивления. Он с открытым ртом глазел на аккуратные домики, пока Эдвард вел их к его павильону. Справиться с шоком удалось ещё не скоро. Вдоволь накупались они где-то к началу обеда, и теперь обсыхали на шезлонгах, потягивая принесенные Эдвардом коктейли. Питер ещё и не отказал себе в парочке сигарет. Он любовался безоблачным небом, сверкающей водной гладью и тем, как сладкий вкус молочного коктейля глушит сигаретную горечь. Питер с уверенностью мог сказать, что наслаждался жизнью и прекрасной компанией. А потом ему вдруг приспичило поговорить. — Я очень сильно поругался с тетей, когда у нас с Беком все шло к свадьбе, — негромко вздохнул Питер, стряхивая пепел с сигареты, — Наверное, она уже тогда чувствовала исходящий от Бека запах дерьма. А я дурак, не захотел ее слушать. Вздохнув еще раз, Питер выбросил бычок в пепельницу и опустил освободившуюся руку. Правда уже через пару секунд Эдвард взял его за руку в молчаливом знаке поддержки. — Мы очень много гадостей наговорили друг другу тогда. Мы поругались так сильно, что она сказала мне не возвращаться без развода. Пока я не одумаюсь, — продолжил Питер после небольшой паузы, — Я очень сильно люблю ее. Она многое для меня сделала. После свадьбы я несколько раз пытался поговорить с ней, но ее условие всегда оставалось прежним. Развод. Наверное… я понял все, что она пыталась мне донести, только сейчас. С моей последней попытки с ней поговорить прошло три года. Я ужасный племянник. — Не мне судить, но и тетя твоя поступила очень категорично в этом вопросе, — мягко подметил Эдвард, чуть крепче сжав руку Питера, — Не гноби себя лишний раз, caro. Главное, что ты можешь все исправить. — Думаешь? — Питер грустно взглянул на Эдварда, а тот сразу же заметил блестящие в уголке глаз парня слезы, — Он не даст мне развода. — Даст, — прозвучало строже, чем Эдвард хотел, — Я помогу тебе с адвокатом и с судебными исками. Не смотри на меня так, я искренне желаю тебе помочь, и уж точно не смогу бросить тебя в таком положении. Услышал? Питер слабенько кивнул, хоть в душе практически не верил Эдварду. Ну не может в жизни так везти. Даже если до этого Жизнь поворачивалась к нему только жопой и сполна ему задолжала. Нет. Наверняка Карбонелл говорил все это так, для красного словца или просто, чтобы бросить пыль в глаза. Ага, щас, будет он помогать недолюбовнику развестись с мужем. Да кому нужна такая ебатория? Даже Питеру от всех этих мыслей о разводе становилось плохо, а уж Эдварду, практически постороннему человеку, и подавно. — Я раньше тоже очень часто ссорился с отцом, — сказал Эдвард задумчиво после нескольких минут молчания, — Он был довольно холоден. Только мама видела, каким любящим человеком он мог быть. Мне же… очень не хватало его одобрения. Поэтому я пытался привлечь его внимание самыми разными способами. Хулиганские выходки работали лучше всего. Правда лучше мое положение не стало. Наоборот, мы стали ругаться ещё чаще. Теперь Питер оказывал молчаливую поддержку, несильно сжимая руку Эдварда. Он не требовал продолжения и вполне мог догадаться, чем закончится эта история. Но за откровение Питер все равно был благодарен, что и пытался показать взглядом и ласковым поглаживанием пальцев по предплечью. — В день аварии мы тоже очень сильно поругались. Я столько гадостей наговорил. И уже никогда не смогу извиниться. А ведь мне потребовались долгие годы, чтобы понять все то, что отец так старательно пытался вбить мне в голову. — Я уверен, что он тебя простил, — ответил Питер почти шепотом, — Может, они и ушли за грань, но это не значит, что они не присматривают за тобой. — Ты правда в это веришь? — без цели оскорбить или обидеть спросил Эдвард, заинтересованно глядя на Питера. Тот уверенно кивнул. — Да. В мире происходит слишком много необъяснимого, чтобы не верить. Так что я уверен, что твой отец тебя простил. И ты… постарайся не грузить себе на плечи этот камень вины. Ты этот урок выучил, я уверен. Вот и винить себя лишний раз не стоит. — Я уже говорил, что ты невероятен? — с легкой хрипотцой спросил Эдвард, не сводя с парня теплого, влюбленного взгляда, — Quanto sono fortunato ad averti incontrata. Non ti lascerò mai. В этот раз Питер даже не стал делать замечание по поводу итальянского. Да и если честно, не настолько сильно это его волновало. Все-таки этот язык Эдварду очень шел, и Питер не собирался лишать себя удовольствия.

***

После обеда Эдвард действительно провел для Питера небольшую экскурсию по территории отеля. Он показал упомянутые ранее горки, пару из которых Питер тут же опробовал. После Эдвард отвел его к вольерам с павлинами и парой прочих зверушек, от которых Питер был в восторге. Ну а в заключение Эдвард показал ему пару неочевидных мест, о некоторых из которых Питер и так знал. Но все равно было приятно обнаружить стойку с мороженым и уединенную лаундж-зону. А незадолго до ужина они отправились на обещанную Карбонеллом прогулку, которая оказалась прогулкой по чертовому торговому центру. Разинув рот от удивления, Питер ошарашено замер недалеко от входа. Пробежавшись глазами по всем дорогим бутикам, шоппинг в которых он не сможет себе позволить даже если обчистит счета у десятерых Беков, Питер устремил строгий взгляд на Эдварда. — Зачем? — спросил он, — Тебе что-то нужно? — Нет, — Эдвард мотнул головой, лишь подтверждая все опасения Питера, — А вот тебе - да. — Нет! — громче, чем нужно, воскликнул парень, — Ни за что! Мне ничего не нужно. Не стоит, правда! — Уверен? — Эдвард уверенно шагнул ближе, заглядывая Питеру прямо в глаза. — Д-да… Тогда Карбонелл подцепил его подбородок пальцами и заставил смотреть прямо на себя, не давая отвести взгляд. — А теперь повтори это снова, только смотря мне прямо в глаза. Питер правда собирался ответить, только язык присох к небу, а все убедительные аргументы испарились из головы. А при взгляде на это самодовольное, невероятно красивое лицо Питер и вовсе терялся, не зная, куда себя деть. Колени подкашивались, а заполняющие голову мысли были совершенно не о том. Медленно фокус внимания сползал с дорогого шоппинга на тонкие губы, изогнувшиеся в хитрой усмешке. — Но… это ведь очень дорого, — Питер все-таки предпринял слабую попытку отказаться. — Ты меня не разоришь, поверь, — улыбнулся Эдвард, целуя Питера в лоб, и наконец отпуская его лицо, — Ну так что? Тебе точно ничего не нужно, tesoro? — Ну… — Питер поджал губы и вновь отвел взгляд, тут же принявшись ковырять пол носком кроссовка. — Говори, — сказал ему Эдвард требовательным тоном. Такому невозможно было не подчиниться. — Одежда у меня вроде есть… я очень давно присматриваюсь к разным браслетам в ювелирном. Я бы… очень хотел иметь один. Питер даже не успел договорить, как Эдвард, взяв парня за руку, повел его в сторону ювелирного. Стоило им зайти в отдел, как Питер чуть не уронил челюсть на пол. Все вокруг блестело и сверкало, а рядом с ними практически моментально нарисовалась милая консультанша, интересующаяся, чем она может им помочь. Эдвард попросил ее отвести их к секции золотых браслетов. В итоге выбор затянулся чуть ли не на час. Сначала, Питер, мельком взглянув на цены, очень стеснялся что-либо примерять даже на повторенное несколько раз Карбонеллом «не смотри на цены и бери, что нравится». Но чуть позже он все-таки привык, да и углядел парочку действительно понравившихся ему браслетов, между которыми долго не мог определиться. Эдвард предложил взять два сразу, но Питер категорически отказался, объясняя это тем, что не сможет носить их так часто из-за работы. Позже, когда они определились с браслетом, Эдвард предложил посмотреть и кольца. Питеру трудно было отказаться, и в итоге он выбрал себе небольшое золотое колечко. Камней на нем не было, но зато оно было очень элегантным. Ну а когда Эдвард предложил подобрать к кольцу подвеску, Питер уже и не сопротивлялся, решив приберечь силы. В итоге из ювелирного они вышли аж с тремя покупками. Браслет Питер попросил надеть сразу же, уж очень он ему понравился, а все остальное было упаковано в небольшие брендовые пакеты. Эдвард все-таки настоял на том, чтобы они заглянули ещё и в отделы с одеждой и обувью, и в итоге компания всевозможных брендовых пакетов разрослась довольно быстро. Карбонелл заставлял его примерять все, на что Питер заглядывался хотя бы на пару секунд. В итоге оказалось, что большинство из того, на что парень положил глаз, очень даже ему шло. Где-то в середине примерки, когда их пакеты уже занимали целое кресло, Питер в шутку пожаловался, что ему не хватит чемодана, чтобы все это увезти. В итоге к покупкам прибавился ещё и чемодан, который, видимо, будет полностью заполнен подарками Эдварда. К выбору обуви Питер подошел чуть более ответственно, потому что и сам задумывался над тем, что ему бы следовало ее обновить. В итоге, шоппинг сильно утомил Питера и под конец у него даже не осталось сил на возмущения и споры по поводу той или иной вещи, которая по мнению Эдварда могла ему подойти. Он лишь молча ее примерял, надеясь, что скоро все это закончится. — Вижу, я тебя сильно утомил, — посмеялся Эдвард, когда они вышли из обувного. Это был последний отдел в списке. — Ненавижу шоппинг, — фыркнул Питер, устало падая на скамеечку возле фонтана, — Ну куда мне столько, Эд? — Non potevo fare a meno di esaltare la tua bellezza, dolcezza — заметив хмурый взгляд Питера, Эдвард тут же поспешил примирительно улыбнуться, закинув руку ему на плечи, — Все просто. Я считаю, что ты этого заслуживаешь, tesoro. Хорошей одежды никогда не бывает мало, а про те прекрасные украшения, что мы для тебя выбрали, я и вовсе молчу. — И все равно… это хождение туда-сюда так утомляет, — вздохнул Питер, без стеснения укладывая голову Эдварду на плечо, — Спасибо. Ты не обязан был, но я все равно очень тебе благодарен. Особенно за браслет. Я давно о нем мечтал. — Он идеально тебе подходит, — кивнул Эдвард, осторожно взяв Питера за запястье, чтобы вновь полюбоваться тем, как блестят камни на свету, — Проголодался? — Очень! — словно в подтверждение слов хозяина, живот Питера тут же требовательно заурчал, на что Эдвард негромко посмеялся. — Я понял, — сказал он, взглянув на дорогие часы на запястье, — Тогда давай я отправлю все твои пакеты в отель и закажу нам машину до ресторана. Нас как раз уже ждут. — А так можно? Ну, отправить пакеты и заказать машину? — Пф, — Эдвард снова улыбнулся и поцеловал Питера в щеку, — Конечно можно, caro. Здесь отдыхает французская богема. Многие будут учитывать опции дополнительного комфорта. Я скоро. Питер кивнул на прощание, и вновь развалился на скамейке, давая отдохнуть ноющим ногам.

***

Уже в ресторане, где то на середине основного блюда, Эдвард вдруг спросил: — Сразу извини меня за вопрос и излишний интерес, но что ты планируешь делать с оставшимися деньгами? Сколько вообще у тебя осталось? Питер ненадолго задумался, прежде чем ответить. По-хорошему его должно было заинтересовать, зачем Эдварду вдруг понадобилась такая информация и стоит ли Питеру вообще отвечать. Но, видимо, он был слишком расслаблен долгожданным отпуском, чтобы всерьез это обдумать. Да и та же интуиция, которую он исправно слушал, сейчас никак не давала о себе знать, а значит, бояться действительно нечего. — Ну… я потратил приблизительно сто тысяч, вот примерно столько же у меня и осталось. Чуть больше ста… — ответил Питер, макая кусочек сочного мяса в соус, — У меня нет желания возвращать их обратно Беку, потому что все эти деньги были заработаны моим умственным трудом. Но и особо идей, куда эти деньги потратить у меня нет. Ну отложу я на обратный билет. Так это совсем малая часть… — Ты не купил билет обратно? — удивленно спросил Эдвард. Питер отрицательно мотнул головой. — Нет. Я боюсь возвращаться, я же говорил, — сказал он, опуская взгляд. Прикусив губу и немного подумав, он добавил, — А насколько ты здесь?.. И тут же замер от напряжения, боясь услышать самое страшное. Они ведь вообще не обсуждали как долго это продлится и чем вообще кончится. — Ещё восемь дней. Я улетаю 21-го, в воскресенье. Дольше остаться не смогу, прости. В понедельник 22-го меня в Америке ждет очень важная сделка. — Понятно, — это больше, чем Питер рассчитывал, но меньше, чем хотелось бы. Скрыть грустного взгляда не получилось, потому что Эдвард и так был к нему очень внимателен и замечал вообще любые изменения, происходящие в настроении Питера. Даже самые маленькие. — Не расстраивайся, — мягко сказал Эдвард, накрывая руку парня своей, — Вернемся вместе. У меня частный джет, поэтому даже о билетах беспокоиться не надо. — Да кто ты такой, черт возьми? — усмехнулся Питер, а в голове кто-то, очень похожий на Мишель, сказал, что обратный билет ему все же стоит купить. Ну так, на всякий случай. — Il tuo cavaliere bianco, — влюбленно ответил ему Эдвард, кажется, вообще никак не собираясь пояснять сказанную фразу, — И, кстати, я знаю, где потратить деньги твоего супруга. — Где же? — Питер весь подобрался от интереса. — В казино, bella. После секундной паузы Питер неприлично громко засмеялся, со звоном бросив приборы в тарелку. Увидев, что Эдвард не оценил его порыв, Питер тут же прикрыл рот рукой и постарался успокоиться, но отсмеяться вышло ещё не скоро. — Прости… — сказал Питер спустя несколько наполненных хохотом минут. Теперь парень держал руку у груди и пытался выровнять дыхание, — Я не хотел тебя обидеть. Просто… нет, погоди, ты серьезно? — Серьезнее некуда, tesoro, — Эдвард не скрывал обиженных ноток в голосе. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — Питер тут же почувствовал себя виноватым. Сжав руку Эдварда, он подарил ему свою самую раскаивающийся улыбку, чтобы хоть как-то задобрить мужчину. И, судя по тому, что уже совсем скоро Эдвард ответил на прикосновение и начал играть с его пальцами - это сработало. — Разве казино — это не лучшее место, чтобы спустить деньги? Да и такой опыт упускать нельзя. Тебе понравится. — Хорошо. Я согласен, — кивнул Питер, — Но! Мы потратим только деньги моего супруга. — Да ладно тебе, caro, — усмехнулся Карбонелл, закатывая глаза, — У меня все отлично с контролем. А времена, когда я был постояльцем игорных домов уже давно прошли. — А такие времена были? — спросил Питер, очаровательно округлив глазки. — К сожалению, — вздохнул Эдвард, — Там ничего больно рассказывать. После смерти родителей я пошел в отрыв. Устраивал шумные вечеринки везде, где только мог. Постоянно пил и проиграл просто кучу денег в казино, — заметив, как лицо Питера сделалось погрустневшим и задумчивым, Эдвард, подняв вверх указательный палец, поспешив успокоить парня, — Non c’è fumo senza fuoco, tesoro. Этот опыт многому меня научил. В большинстве случаев - как делать не надо, но не об этом сейчас. С тех пор я стал намного ответственнее и умнее в этом плане, так что не переживай. — А что ты сказал до этого? — поинтересовался Питер, пальчиками пробегаясь по чужому предплечью, — Я уже серьезно задумываюсь над изучением итальянского. Ну серьезно, складывается ощущение, что все самое интересное ты прячешь за непонятным мне языком. — Разве тебе настолько сильно хочется разрушить всю интригу? — смешливо поинтересовался Эдвард, поглаживая чужую ладонь, — Я сказал, что нет дыма без огня. — О, ну так стало намного понятнее, — кивнул Питер, возвращаясь к недоеденному ужину, — Кстати, останешься на ночь у меня? Вопрос прозвучал настолько обыденно, что Эдвард даже сначала не понял, что именно у него спрашивают. Он уже порывался беззаботно согласиться, как смысл вопроса дошел до него, и мужчина лишь беззвучно открыл рот. Питер все это время наблюдал за ним из-под ресниц и теперь даже не скрывал смеющейся улыбки. Чертенок. — Ты понимаешь, что именно мне предлагаешь, caro? — с наигранной угрозой в голосе спросил Эдвард, сверкнув голодными глазами, — Не боишься, что ночью я превращусь в большого и страшного зверя? — Ой, да кого ты пытаешься обмануть, — посмеялся Питер, махнув рукой, — И да, я прекрасно все понимаю, но пока бы не хотел торопиться. Меня устроит то, что было утром. — О, для большого шага тебе нужна особая обстановка? — усмехнулся Эдвард, а в глазах его блеснули какие-то нехорошие огоньки. — Да нет, — Питер мотнул головой. Вытерев губы салфеткой он бросил ее в пустую тарелку, а ту отодвинул к краю стола и пододвинул к себе дожидавшийся его десерт, — Просто… я не знаю, как это объяснить. Меня заводят даже твои прикосновения, чего я никогда в жизни не испытывал. Я просто хочу насладиться этим моментом. — Я понял тебя, tesoro, — с мягкой улыбкой ответил Эдвард, — С тобой я чувствую то же самое, поэтому тоже не хочу торопиться. Меня все устраивает, я просто хотел уточнить, чем вызвано твое предложение совместно переночевать. — Да знаю я, что нельзя так относиться к личной безопасности. Моя интуиция тебе доверяет, а я склонен к ней прислушиваться. И… — на щеках вдруг выступил небольшой румянец, — Я хочу провести с тобой как можно больше времени… Все-таки… это ненадолго. Эдварду в этот момент очень сильно хотелось заверить Питера, что их роман, если Питер того пожелает, не закончится вместе с их отпуском. Но почему-то в голове все его слова казались неубедительными, да и нельзя бросаться такими обещаниями, когда за спиной ещё полно секретов. Нет, к такому Эдварду все-таки стоит основательно подготовиться. — Не грусти раньше времени, dolcezza, — сказал он вместо заверений и громких обещаний, — Я никуда от тебя не денусь. Di certo non in questa vita… Питер кривовато улыбнулся в ответ, сильнее сжимая чужую руку. — Хорошо, — кивнул он. Пока этого было достаточно, — Так что там с моим предложением? — Разве я могу отказать?

***

Спустя несколько дней, которые они в основном провели в отеле, в город выбираясь лишь по вечерам, Эдвард одним солнечным утром, за завтраком объявил, что этим вечером они отправляются в казино. В целом, день мало чем отличался от привычного расписания. После завтрака они пошли на пляж, где купались до самого обеда. Потом, наевшись в буфете мороженного и конфет, словно маленькие дети, они отправились на обеденный сон. Но, прежде чем утянуть Питера в постель, Эдвард настоял на выборе для парня вечернего наряда. Тогда пришлось разворошить брендовые пакеты, чтобы выбрать, что Питер наденет. — Кажется, ты не так сильно переживал, что я надену в оперу, — фыркнул Питер тогда, примеряя уже третий наряд, — А тут так трясешься из-за казино. — Я не трясусь, — ответил ему Эдвард, сидя на краю кровати. Отведя тлеющую сигарету в сторону и сбросив пепел в стоящую рядом пепельницу, он попросил Питера накинуть темный кардиган поверх блузки, — Просто в опере никто особо друг к другу не присматривается, особенно в частных ложах, — он запоздало понял, что сболтнул лишнего, но, судя по реакции Питера, а точнее по ее отсутствию, тот явно давно обо всем догадался сам, — Неважно. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно из-за пристальных взглядов. — Как мило, — Питер расплылся в довольной улыбке, поворачиваясь к Эдварду лицом. Сделав пару шагов навстречу, он тут же уселся мужчине на колени и крепко обнял его за плечи, — Думаю, я пойду так. Что думаешь? С хитрой улыбкой он забрал сигарету у Эдварда, сделал затяжку и, под недовольным взглядом мужчины, бросил ту в пепельницу. — Думаю, что это очень хороший образ, caro, — кивнул Эдвард, ладонью поднимаясь вверх по пояснице парня, — Но вот разбрасываться моим куревом было не обязательно. — Сам говорил - курить вредно, — посмеялся Питер. Переставив пепельницу с кровати на тумбочку, он удобнее оседлал чужие колени и поспешил повалить Эдварда на кровать. Так и прошел полуденный отдых, окончившийся ни одним оргазмом. За пару дней они оба неплохо изучили друг друга, хорошо запомнили чувствительные местечки и теперь с легкостью могли подвести партнера к пику с помощью парочки прикосновений и томного дыхания на ушко. А ближе к вечеру, когда они после небольшого перекуса разошлись по своим номерам, чтобы переодеться, Питер, уже полностью готовый к выходу, вновь позвонил ЭмДжей. Он мерил шагами небольшой балкон и нервно курил сигарету, которую держал в свободной руке. Вечером на побережье становилось неимоверно душно и влажно, даже легкая прохлада от работающего в номере кондиционера не спасала, но Питера в целом все устраивало. Он хотел поговорить с Мишель и покурить, чтобы успокоиться перед предстоящей поездкой. — Я не сильно тебя отвлекаю? — спросил он сразу же, как только трубку взяли. — Да нет, у меня как раз выдалась свободная минутка. Что-то случилось? — спросила ЭмДжей с легким беспокойством. — Нет, ничего такого. Просто хочу с тобой поговорить, — сказал Питер, выдержав небольшую паузу, во время которой сделал глубокую затяжку, — Не знаю, чего меня так скрутило. Мы скоро пойдём гулять, а я тут себя накручиваю. — Ну, значит есть из-за чего? — Эта причина всегда останется неизменной, — грустно вздохнул Питер, устало опускаясь в плетеное кресло. — О? — Мишель негромко хмыкнула, — Ты поговорил с ним о будущем? — Так, лишь очень поверхностно прощупал почву. Да и то это вышло случайно и скорее он сам сказал мне некоторые вещи, нежели я их спрашивал. Сигарета дотлела до фильтра и Питеру пришлось выбросить ее в пепельницу. Зажав телефон между плечом и ухом, он достал из пачки новую и потянулся к зажигалке. — Ну так что? Что он там тебе сказал? Питер, неужели я все должна вытягивать из тебя клещами. — Прости! — не очень внятно произнес Питер с зажатой в губах сигаретой. Вскоре, щелкнув зажигалкой, ему все-таки удалось подпалить фильтр и, убрав сигарету из рта он сказал уже более четко, — Мне просто страшно обо всем этом говорить. Я вообще не хочу думать о будущем. — Но тем не менее будущее неизбежно наступит, — с философскими нотками в голосе заметил ЭмДжей, — Говори уже, а. — Ну, все началось с того, что он узнал, что у меня нет обратного билета. Тогда он сказал мне вообще об этом не париться, мол у него тут частный самолет, а так как мы оба из Нью-Йорка, можем улететь вместе. Ну, я согласился. Он улетает 21-го. Потом ещё он упоминал, что поможет мне с адвокатом для развода и всеми судебными тяжбами, потому что не может не помочь мне. А под конец вечера она вообще сказал, цитирую «я никуда от тебя не денусь», когда увидел как я расстроился из-за всех этих разговоров. — Ну… — Я знаю, что все это надо делить на два, если не на три, — перебил Питер, махая сигаретой, — Я знаю, что все это просто очень красивые слова, которые ни к чему не обязывают, и я не должен в это верить. Но он говорит все это так искренне… в его глазах плещется забота. А я… а я просто глупый дурак, который ему верит и с каждым днем влюбляется все сильнее. — А ты не думал, что может, он тебе и не врет и все его обещания искренние? — Я боюсь в это верить. Потому что сейчас я ещё немного себя сдерживаю. А когда позволю себе поверить, и когда он 21-го свалит в закат и больше никогда обо мне не вспомнит, мне будет очень больно. Я боюсь, что просто не выдержу этого контраста. Я не знаю, что мне делать, ЭмДжей. Я даже мысленно не могу расслабиться. Он… он такой невероятный. Это совершенно другой уровень мужчин, мне такое никогда не светит. — Все в твоих руках, Пит, — мягко заметила Мишель, — Конечно, ты не сможешь заставить его себя полюбить и уж тем более удержать. И я тебе в этом деле не очень хороший советчик, но давай не будем списывать его поведение со счетов. Он о тебе заботится - это факт. Он внимателен и добровольно проводит с тобой свой отпуск. Значит, ему нравится твоя компания. Тебе нужно перестать изводить себя и поговорить с ним. Я не призываю тебя делать это прямо сейчас, но чем быстрее, тем тебе же будет лучше. — Хорошо, да, — кивнул Питер, чувствуя совсем небольшое облегчение, — Я постараюсь с ним поговорить, обещаю. — И ещё, кое-что, Пит, — сказала Мишель, прежде чем попрощаться. — Да?.. — Хорошенько подумай, чего хочешь сам. Ты столько лет пробыл в абьюзивных отношениях, так подумай, нужны ли тебе сейчас вообще какие-либо отношения? Я, конечно, не утверждаю что ты и твой принц начнете встречаться, но все равно. Подумай. — Да я… я подумаю, — услышав стук в дверь, Питер вздрогнул и чуть не свалился со стула, куда уже успел забраться с ногами, — Спасибо большое! И… мне пора. — Конечно, — ответила Мишель, — Хорошего вечера. — И тебе… дня, — улыбнувшись в трубку, сказал Питер, завершая звонок. Когда Питер наконец открыл дверь, Эдвард не мог не заметить слегка натянутой улыбки и плещущейся на дне светло-карих глаз грусти, будто Питер собирался плакать. — Все в порядке, tesoro? — спросил Эдвард вместо приветствия, начав ещё внимательнее осматривать парня, — Выглядишь расстроенным. — О, нет, — Питер мотнул головой, пытаясь согнать грусть с лица, — Все хорошо. Улыбнувшись, он выключил свет в номере и шагнул за порог, закрывая дверь. — Пойдём? Эдвард кивнул, по привычке подавая Питеру локоть и не сводя с того внимательного взгляда. — Ты мне что-то не договариваешь, — сказал он, ведя Питера к вертолетной площадке, где они уже были, когда отправлялись в оперу. — Неправда, — Питер, тем не менее, старался лишний раз не смотреть на Карбонелла, изучая однотипные коридоры, ведущие их к лифту, — Все хорошо. Просто я немного разволновался из-за казино. Не каждый день меня водят в такие места… — Ну, как знаешь, — хмыкнул Эдвард, — Tanto scoprirò cosa ha causato le tue lacrime

***

— Будьте добры, фишек на эту сумму, — сказал Питер, отдавая не очень большую, но все еще внушительную пачку купюр в кассу. — Номинал? Питер задумался на пару секунд, припоминая инструктаж, который Эдвард провел ему в вертолете. Тогда он довольно подробно рассказал Питеру и про покупку фишек и про возможные игры. А потом хорошенько вдолбил Питеру в голову, что не стоит в казино ни с кем заводить знакомств. — По пять тысяч, пожалуйста, — обворожительно улыбнулся Питер после недолгой задержки. Мужчина за кассой кивнул и принялся отсчитывать фишки. Вскоре у Питера в руках оказался небольшой деревянный лоток, в котором помещалось ровно двадцать фиолетовых фишек. Поблагодарив кассира, Питер подхватил лоток и вместе с Тони отправился в основную часть зала. Конечно, он не мог не остановиться чтобы рассмотреть роскошь, в кругу которой оказался: залы казино были украшены очень дорого и со вкусом. Можно было часами рассматривать потолки с висящими на них люстрами и стены с различными картинами. Ну просто невероятный опыт. Но первым делом они пошли не к игорным столам, а к бару, где Эдвард взял Питеру шампанское, а себе — стакан виски. — И так, куда хочешь пойти сначала? — спросил Эдвард, когда они сделали круг по залу, чтобы Питер понял, что тут вообще есть. Питер задумчиво пожевал губу, проходясь глазами по залу. Он успел приглядеть пару столов, за которыми хотел сыграть. Особенно он хотел попытать удачу в рулетке, но ее решил оставить на самый конец, мысленно выделив туда самую большую ставку: пятьдесят тысяч из общих ста. — Давай начнём вон с того, — Питер указал на один из столов. Правила этой игры он хотя бы знал. — Баккара? — получив от Питера кивок, мужчина легко улыбнулся, — Отличный выбор, tesoro. В итоге, понаблюдав немного за происходящим за выбранным столом (чисто ради интереса), Питер сыграл два раза: оба раза он поставил по десять тысяч. Сначала банкира, а потом на себя, и оба раза проиграл. Неудача никак его не расстроила, даже, можно сказать, обрадовала, потому что его главной целью все ещё было оставить здесь все деньги Бека. Игра не заняла и пяти минут, и когда все закончилось, Эдвард одобрительно приобнял его за плечи и повел к другому столу, на который Питер ему указал. В итоге ещё двадцать тысяч Питер спустил на различные мелкие игры, и под конец первых пятидесяти Эдвард вдруг потащил его к покерному столу. — Но это совсем не моя игра! — негромким шепотом возмущался Питер, — Я плохо знаю правила и вообще играл всего пару раз. — Ну играл же, — хмыкнул мужчина, подавая Питеру новый бокал с шампанским, — И вообще, не забывай о своей цели. В итоге у покерных столов они простояли довольно долго. Питеру нравилось наблюдать за чужой игрой. Участвовать в этом он не собирался, но совсем неожиданно, во время последней игры, за которой он наблюдал, Эдвард втянул его в диалог игроков и обычных обывателей и в итоге у них получилась такая неплохая компания, что Питер сам не заметил, как уже оказался за столом. — А у вас неплохой набор, — сказал ему один из новых знакомых прямо перед игрой, когда они уже сидели за столом. Питер ответил мужчине лишь легкой улыбкой, отпивая шампанское из бокала и не видя, какой дикий взгляд послал незнакомцу стоящий за его спиной Эдвард. В целом, с некоторыми советами Эдварда, Питер играл очень даже не плохо. Но выиграть он все равно не смог, и его фишки ушли другому человеку, чем Питер, впрочем, не был расстроен. — Ну, а теперь давай оставим все это за столом с рулеткой и отправимся ужинать, — сказал Питер Эдварду, легонько тряхнув лотком, в котором осталась ровно половина фишек, — А то я уже проголодался. — Как пожелаешь, tesoro, — улыбнулся Карбонелл, останавливаясь около нужного стола, где крутилось колесо рулетки, а очередной бедняга проиграл кругленькую сумму, — Сколько поставишь? Хитрющая улыбка, появившаяся на лице Питера, не предвещала ничего хорошего. Свою затею он разглашать не собирался, а Эдвард, впрочем, и не настаивал. — Назови число, — попросил Питер, а Эдвард вдруг нахмурился, понимая, к чему все идет. — Это очень глупо, caro. — Брось, мы весь вечер этим занимаемся. Помнишь? — он повернулся к мужчине лицом и привстал на носочки, чтобы заглянуть прямо в глаза, — У нас нет цели выиграть - только проиграть и побыстрее спустить эти чертовы деньги. Нет ничего глупее, чем поставить все на одно число. — Non tentarmi, diavoletto Да… ты прав, — согласился Эдвард, легко поцеловав Питера в губы. Он и правда на пару секунд забыл, что сегодня у них нет цели выиграть. Разве что Эдвард надеялся растянуть удовольствие чуть подольше, — Тогда шестнадцать. — Спасибо, — Питер ответил ему крайне довольной улыбкой и вновь отвернулся, чтобы сделать ставку. От остальных участников, конечно, не укрылось то, как один дурак поставил небольшую стопку фишек крупного номинала на одно число. Ну, идиотов в мире полно. Когда крупье объявил, что ставок больше нет и запустил шарик, Питер не испытал никакого азарта. Он спокойно глотнул шампанского и повернулся к Эдварду. Ластясь в его объятиях, он готов был услышать о своем проигрыше и, крайне довольный, уже обдумывал, что бы хотел съесть на ужин. Поэтому окончание вращения прошло совершенно мимо него. — Шестнадцать, черное, — объявил крупье, и на пару секунд за их столом повисла гробовая тишина. Питер ошарашено повернулся к столу и уставился на этот дьявольский шарик, упавший в лунку с номером шестнадцать. — Oddio, tesoro… — раздался за спиной голос Эдварда, — Да ты поцелован самой Удачей! Слова Эдварда словно запустили цепной механизм. Со всех сторон начали доноситься удивленные шепотки, охи, ахи и восклицания. — Невероятно! — Ах, вот это удача! — Как ему повезло! — Везет же кому-то… Питер так бы и стоял в шоке, не зная, что делать, если бы не Эдвард и подоспевший администратор, который уже заискивающе улыбался во все тридцать два. Теплые руки, легшие на плечи, помогли Питеру прийти в себя и сосредоточиться на словах администратора. — Поздравляю вас с выигрышем, сэр, — улыбался немолодой мужчина, напоминающий чопорного дворецкого из известной комедии про няню, — Не желаете выпить шампанского или ещё чего-нибудь? — Виски. Два бокала, — каким-то не своим, чуть более приказным, но все еще очень удивленным голосом сказал Питер. Администратор тут же кивнул, отправляя людей за выпивкой. Меньше, чем через минуту у Питера и Эдварда в руках оказалось по бокалу. — А теперь прошу, следуйте за мной. Я помогу вам оформить выигрыш и проведу небольшую проверку. Не беспокойтесь, это обычные формальности. Как же Питер был рад, что в этот момент был не один, потому что мозг вдруг вообще отказался работать. Как болванчик Питер шел за Эдвардом, и все разговоры с администрацией практически переложил на него, полностью сосредоточившись на жгучем напитке в своем бокале. Проверка документов и происхождения средств, на которые Питер купил фишки, не заняла много времени и уже совсем скоро перед Питером появилось несколько бумаг, которые ему нужно было подписать. Предварительно бумаги просмотрел Эдвард, прекрасно понимая, что на Питера сейчас надежды нет. Вообще, Питер ожидал, что обычные формальности займут куда больше времени, и проверять его будут строже, но почему-то отпустили их довольно быстро и с чеком на руках. Конечно, у Питера был счет, но переводить туда деньги он не захотел, прекрасно зная, что о поступлении моментально узнает Квентин. В общем, Питер был настолько занят своими мыслями, что даже не заметил, что оформление бумаг прошло куда быстрее и мягче, чем он ожидал, скорее всего, благодаря Эдварду. Администратор, видимо, его узнал, а сам Эдвард, видимо был очень значимым человеком, потому что то, как администратор общался с Питером, сильно отличалось от его поведения, когда ведущим в беседе стал Карбонелл. Забивать голову этим не хотелось. Вечер и так принес кучу забот. — И что теперь делать с ужином? — вздохнул Питер, убирая чек в небольшую сумочку, которую взял с собой. Это произошло, когда они уже вышли из кабинета администрации. — А что тебя беспокоит, tesoro? — спросил Эдвард, радуясь тому, что Питер наконец-то пришел в себя. — Представляешь, какой ажиотаж начнется, когда мы спустимся вниз? Да мы даже уехать нормально не сможем. — Не беспокойся. Пока ты мирился с фактом своего выигрыша я попросил администратора заказать нам машину. Ты же не думал, что я поведу тебя ужинать в один из ресторанов казино? В Монте-Карло ещё есть, на что посмотреть! А в главный зал нам спускаться не придется. Мы выйдем через другую дверь, не переживай. — И что бы я без тебя делал… — задумчиво улыбнулся Питер, позволяя Карбонеллу вести себя, — Ты так ловко со всем справился. — Спасибо, caro. Essere il tuo sostegno è un grande onore per me В этот раз Питера даже ничего не сказал по поводу непонятных фраз. Видимо, неожиданный выигрыш действительно выбил его из колеи.

***

В ресторане, несмотря на полную посадку, было очень спокойно. Наверное потому, что каждый столик был отделен небольшой изгородью. Ужин шел спокойно. Перед тем, как они приступили к основному блюду, Эдвард прервал их беседу шуточным тостом в честь выигрыша. У Питера это вызвало нервную усмешку, но он искренне поблагодарил Карбонелла за поздравления и переключился на еду. Питер заметил, что во время всей трапезы Эдвард выглядел довольно серьезным, но спрашивать об этом не спешил, ведь ему было, что обдумать. Ужин прошел молчаливее, чем обычно. Правда стоило тарелкам с главными блюдами исчезнуть и смениться блюдцам с десертами, как Эдвард вдруг заговорил, подняв на Питера полный серьезности взгляд. — Что ты планируешь делать с деньгами? Из-за того, как строго Эдвард это спросил, Питеру стало не по себе. Настолько, что даже проглоченный кусочек десерта встал в горле, и есть теперь вообще не хотелось. Эдвард, впрочем, сразу заметил, что Питеру стало неуютно. — Oddio, я не хотел тебя пугать, tesoro, — вздохнул мужчина уже мягче, — Прости меня. Во мне просто проснулась эта чертова предпринимательская жилка. — Все в порядке, — Питер попытался улыбнуться для убедительности, только вот внутренне то он понимал, что врет. Все было ни черта не в порядке. Сначала этот выигрыш, хотя он просто планировал спустить все деньги в унитаз. А теперь ещё и Эдвард, который выглядел пугающе серьезным, спрашивая, что Питер собрался делать с деньгами. А он ещё даже не думал об этом! Да он таких денег-то никогда не имел! — Я… я пока ещё не знаю, — честно ответил Питер, опуская взгляд на кусочек чизкейка, который теперь вряд ли доест, — Мы же шли в казино с целью проиграть, а не выиграть. Я планировал избавиться от этих чертовых денег, а Госпожа Удача, видимо, решила мне возместить. Эдвард негромко усмехнулся на эти слова. — Вот тебе смешно, а я до чертиков боюсь, какой счет мне потом выставит жизнь за этот аттракцион невиданной щедрости, — Питер ясно почувствовал, как его повело, и все накопленные переживания начали выползать наружу, выливаясь в этот слезливый поток, — Сначала ты - весь такой благородный, неописуемо богатый да еще и с мозгами. Ну просто идеал! А потом еще и это чертово казино. Мне никогда в жизни так не везло, наоборот, иногда я думал, что потратил всю свою удачу ещё в прошлой жизни! Я серьезно! — на глаза чуть ли не наворачивались слезы, но Питер держался, решив, что ни за что не заплачет, — Все всегда шло по наихудшему раскладу. К каким бы всевышним силам я ни обращался, все случалось самым ужасным способом. А тут этот отпуск. Да мне никогда так не везло! Питер прервал свою речь из-за болезненного кома, резко появившегося в горле. Стараясь игнорировать сочувствующий взгляд Эдварда, Питер потянулся к своему бокалу с вином и в итоге осушил его за два больших глотка. Вкус алкоголя растекся по языку. — В общем, не знаю я, что делать с этими деньгами. Потрачу на адвоката. Оставшееся… — он пожал плечами, — Не знаю. — Я бы хотел тебе с этим помочь, — очень осторожно сказал Эдвард, обеспокоено глядя на Питера. Аккуратно он коснулся подрагивающей руки парня, и Питер в итоге схватился двумя руками за его ладонь, — Ты позволишь мне, amore? — Ну попробуй, — дал отмашку Питер, крепко держа Эдварда за руку, словно тот мог куда-то исчезнуть. Питер не понимал, утихала его истерика или наоборот, усиливалась, но это прикосновение точно его заземляло и успокаивало, не давая переступить грань. — У меня есть два предложения. Либо вложить эти деньги в акции разных компаний, хотя бы двух или трех, либо купить тебе хорошую квартиру на Манхеттене, или в любом другом хорошем районе Нью-Йорка. — На Манхеттене? Ну ты и загнул, — усмехнулся Питер слегка истерично. — А что не так?.. — осторожно спросил Эдвард, внимательно следя за состоянием парня. — Я почти всю жизнь прожил с тетей в Квинсе. И квартира у нас была… маленькой. И далеко не новой. — Ну и разве плохо будет обзавестись новым и просторным жильем? У тебя на руках почти два миллиона без двухсот тысяч. Этих денег вполне хватит, чтобы купить квартиру на две спальни на Манхеттене. А про Бруклин и подобные районы я вообще молчу. — Но ведь покупка квартиры это дело вообще не быстрое. — Обижаешь, — улыбнулся Тони, — Самое долгое - это выбрать. А купить мы ее можем хоть завтра. И я, кстати настаиваю завтра хотя бы начать сделку. Завтра же мы сходим в банк и откроем тебе счет. Я свяжусь со своим жилищным агентом и юристом. Один подберет нам варианты, а другой подготовит для тебя все нужные документы. Как только выберешь — я организую совместный созвон и мы оформим все как следует. Ключи потом заберешь в офисе или попросишь выслать по почте. Что думаешь? Или хочешь вложиться в акции? — Нет, — Питер мотнул головой, — Квартира. Но ты уверен? — Конечно. Я хочу, чтобы после развода у тебя был свой угол. — Ах, точно, — улыбка Питера резко стала горькой, — Мы же в браке. Он ее у меня отсудит! — Скажи это моему адвокату, — Карбонелл звучал так уверенно, что Питер тут же в это поверил, — Но если тебе от этого станет спокойно, завершить сделку ты сможешь после развода. Завтра только внесем задаток. Питер вздохнул, ещё раз пытаясь все тщательно обдумать в голове. Купить квартиру казалось действительно самым адекватным вариантом. Может быть, он в ней жить и не будет, а вот тетя Мэй уже давно заслуживала от него хоть какой-то благодарности. Новая квартира будет идеальным вариантом. Да и разводу Питера она точно порадуется. — Хорошо, — согласился Питер, понимая, что узнай об этом Мишель - точно бы его отругала. Но ее, к счастью, здесь не было, — Порадуй своего жилищного агента. Черт, да кто ты такой, а? И адвокат, и юрист, и жилищный агент. Кого у тебя нет? — Te. Non ho te, — вздохнул Эдвард, тут же печатая сообщение агенту, — И, кажется, мы уже говорили на эту тему. — Ага, только ты мне толком и не ответил, — фыркнул Питер, поглядывая на десерт. Аппетит постепенно к нему возвращался, — Ладно. Давай отложим тему моего выигрыша хотя бы до завтрашнего утра, пожалуйста. Мне хватило этого сумасшествия. — Хорошо, — улыбнулся Эдвард, радуясь, что Питер все-таки смог успокоиться, — Тогда о чем хочешь поговорить? Питер тут же улыбнулся во все тридцать два, уводя диалог в сторону химии. Разговоры о науке всегда поднимали ему настроение. Особенно с такими умными собеседниками.

***

Следующий день выдался сумасшедшим. И это ещё очень мягко сказано. Сразу после завтрака Эдвард повел Питера в банк, где ему открыли счет и зачислили туда выигранные деньги, обналичив чек. После они вернулись в отель и, пожертвовав временем на пляже, начали просматривать подобранные агентом варианты квартир, с удобством устроившись в кафетерии. Как минимум три раза они устраивали перерыв на кофе и сладости, и Эдвард даже пошутил, что после отпуска ему придется серьезно поработать в зале, чтобы вернуться в форму. Питер на это лишь фыркнул, заявив, что у Эдварда и так идеальное тело. Просмотр квартир действительно утомлял. Агент Эдварда постарался на славу и прислал им просто кучу вариантов. Сначала Питера впечатляло все, но он смог довольно быстро собраться и свыкнуться с мыслью обретения хорошего жилья, и в итоге все дошло до того, что какие-то недочеты стали находиться практически в любом варианте. А ещё глаз сильно замыливался, поэтому им и приходилось делать перерывы. К обеду они все-таки подобрали пять полностью устраивающих Питера вариантов и со спокойной душой отправились есть. Традиционная сиеста в итоге была полностью потрачена на повторный отсмотр выбранных пяти квартир. Постепенно они отсеивали по одной до того момента пока не остался единственный вариант. — Ты точно уверен? — спросил его Эдвард, когда Питер, кажется, определился с выбором. — Да, — ответил Питер. Он уже довольно сильно устал и утомился, и все, чего ему теперь хотелось - пару часиков полежать на кровати в номере. Но при этом Питер очень хорошо понимал, насколько важным было его решение, поэтому даже при давящей плечи усталости старался подходить к делу со всей серьезностью, — Меня полностью устраивает этот вариант. — Хорошо, — кивнул Эдвард, захлопывая крышку ноутбука, показывая тем самым, что самый муторный этап наконец-то закончился, — Но перед созвоном я все равно спрошу тебя ещё раз. А теперь пошли отдыхать. У нас есть несколько часов. — Я думал ты уже и не предложишь, — ответил Питер с довольной улыбкой. Довольно легко он подскочил с кресла, словно и не было никакой усталости и, взяв Эдварда за руку, пошел с ним к номеру. Отдых им точно не навредит. Особенно перед созвоном с юристом и агентом. Как бы Питер не опасался, а видеовстреча прошла гладко и спокойно. Он задал все волнующие его вопросы агенту и подробно обрисовал свою ситуацию юристу. В итоге, как и предлагал Эдвард, сделку было решено закрыть уже после развода. Сегодня Питер лишь внес депозит и начал волокиту с бумагами. Собрать их предстояло ещё целое множество. Но, к счастью, в этом можно было положиться на юриста. «Все-таки хорошо живется богатым людям. У них кругом доверенные люди, которые хорошо знают их потребности и на совесть выполняют свою работу. За кругленькую сумму правда, но все же…» — подумал Питер под конец встречи, пока они подводили своеобразные итоги. Вскоре Эдвард легонько толкнул замечтавшегося Питера в бок, и тот по взгляду мужчины понял, что пришла пора прощаться. Встреча завершилась почти через два часа и теперь Питер наконец-то мог отдохнуть. Тут же, стоило Карбонеллу выключить ноутбук, парень развалился в кресле и устало вздохнул. День высосал из него все силы. А после, дав Питеру пару минут на то, чтобы прийти в себя, Эдвард все-таки настоял на ужине. Сил выходить из отеля не было, поэтому они просто выбрали один из тематических ресторанов отеля. Ну, точнее, Питер предложил заглянуть в азиатский ресторан, потому что сегодня его так и подмывало съесть что-нибудь из восточной кухни, а Эдвард даже и не думал ему отказывать. После плотного обеда у обоих даже нашлись силы на небольшую прогулку. Все-таки, оба весь день провели в креслах, и пройтись им действительно не навредило бы. Уличный воздух и пара взятых в баре коктейлей окончательно утомили и Питера, и Эдварда, поэтому и спать они отправились довольно скоро. Вновь Питер утащил Эдварда к себе в номер, за короткий срок успев привыкнуть засыпать в чужих объятиях. Вот и сегодня, устроившись в кольце рук, он уже закрыл глаза и был готов провалиться в сон, как пронесшаяся стрелой мысль развеяла какую либо усталость. От осознания сердце бешено забилось в груди, а следующие пара вдохов и выдохов дались Питеру с большим трудом. Как итог он ещё час пролежал, пялясь в стену и пытаясь успокоиться. Словно на повторе в голове крутилась одна совершенно отвратительная мысль. «До отъезда Эдварда осталось всего три дня»

***

Следующий день прошел вполне обыденно. Разве что ближе к вечеру, часов в пять, Эдвард вдруг потащил его в порт, предварительно попросив Питера захватить все необходимые ему для купания вещи. Питер, конечно, просьбу выполнил и взял с собой небольшую пляжную сумку. Он уже успел привыкнуть к неожиданным просьбам и сюрпризам, но когда в порту их встретила очень красивая (и явно очень дорогая), белоснежная яхта, приветливо сверкающая в лучах солнца, сдержать восторженного оха не получилось. Встретивший их на палубе человек, учтиво поклонился Эдварду, отдавая связку ключей. — Внутри все готово, как вы и просили, мистер Карбонелл, — сказал он, так и оставшись в легком поклоне, — Мария готова к отплытию. — Спасибо, Крейг, — Эдвард довольно улыбнулся, хлопнул мужчину по плечу, а после потащил Питера дальше. — Мария? Красивое имя для яхты. Но немного необычное для местности, что ли… — рассуждал Питер, пока Эдвард помогал ему перебраться на борт, — Когда мы в прошлый раз гуляли по порту я видел столько вычурных названий. — Таким обычно занимаются выпендрежники. Красота в простоте, — Подметил Эдвард, обняв Питера за талию, — Тем более Мария - это имя моей матери. Поэтому я практически не думал, когда появился вопрос, как назвать яхту. — Это твоя яхта?! — Питер не смог сдержать вскрика, вновь пораженно смотря на Эдварда. — Ну да, — Эдвард лишь пожал плечами, словно действительно не понимал, почему Питер так удивляется. А может, ему просто нравилось наблюдать за тем, какое очаровательное у парня удивление, — Пошли, я проведу тебе небольшую экскурсию, прежде чем мы поплывем. — А тут только мы или есть кто-то ещё? — Только мы. На новую порцию удивления Питера не хватило, поэтому он молча последовал за Эдвардом. На самой палубе было мало чего интересного, поэтому они сразу же отправились к каютам. Эдвард показал ему довольно уютные каюты, кухню и просторную гостиную с большими окнами из которых, как Питер догадывался, позже будет открываться шикарный вид на море. Когда с изучением внутреннего устройства яхты было покончено, Эдвард встал у штурвала, завел мотор и вывел Марию из порта. Питер молча сидел рядом, наблюдая за тем, как постепенно они отдалялись от берега. День сегодня был безветренным, но на воде, стоило им немного отойти от земли, волосы тут же начал трепать легкий ветерок. Сначала Питер просто наблюдал за видами, не спеша отвлекать Эдварда от управления яхтой, но вскоре мужчина сам завязал легкий диалог. Так они и проболтали весь путь, пока Эдвард не остановился в небольшой, но очень живописной бухте. Шум мотора стих, оставляя только легкий плеск волн, разбивающихся о борта яхты. Питер был так увлечен, что остановка прошла практически мимо него. То, что они встали в бухте, Питер заметил только тогда, когда Эдвард положил руку ему на плечо и предложил искупаться. Питер, конечно, отказываться не стал. Накупались они вдоволь. Пару раз Питер даже осмелился прыгнуть в воду прямо с борта, вызвав кучу брызг и смеха. Уединенная атмосфера бухты подталкивала к более смелому поведению, поэтому во время купания они постоянно целовались, касались друг друга и даже обнимались. Питер был в восторге. После они обсыхали, лежа на палубе. Потративший кучу энергии в воде, и утомленный отдыхом под солнцем, Питер и не заметил, как начал клевать носом. Зато это заметил Эдвард, тут же сгоняя Питера в каюту, опасаясь, что тот сгорит на вечернем солнце. Тот и не думал сопротивляться, считая, что пара часов сна ему не навредят. Проснулся Питер где-то в семь. Золотой свет заливал каюту, а Эдварда рядом не было. Потянувшись и согнав с себя остатки сна, Питер отправился на поиски, правда долго бродить по яхте ему не пришлось. Эдвард нашелся на кухне, и застал его Питер за довольно необычным занятием - готовкой. — Ты умеешь готовить? — спросил Питер, останавливаясь рядом. От всех этих невероятных ароматов, заполнивших кухню, он чуть ли не пускал слюнки на пол. — Ну конечно, tesoro, — Эдвард ненадолго отвлекся от плиты, рассматривая взъерошенного после сна Питера. От легкого поцелуя в губы мужчина тоже не удержался, — Это базовые настройки любого человека. — Пфф, — Питер негромко хмыкнул, — Я до брака готовить вообще не умел. Но пришлось учиться, потому что Бек постоянно выкатывал мне претензии по этому поводу. Сам он считал готовку делом его недостойным. Эдвард тут же поморщился в отвращении, но Питер этого совершенно не заметил, все пытаясь разузнать, что готовил мужчина. — Maledetto bastardo, possibile che non sappia fare niente da solo? — буркнул Эдвард, осторожно отстраняя лицо Питера от плиты, чтобы тот не обжегся, — Осторожнее, tesoro. Неужели хочешь лишиться своего прекрасного носика? Обращение к Питеру прозвучало уже намного мягче, что в очередной раз вызвало у парня внутренний диссонанс. Да кого так сильно мог ругать Карбонелл? Ну не Питера же… иначе бы он не обращался к нему так ласково. Впрочем, видя, что Эдварду неприятна тема его супруга, Питер решил увести диалог в сторону. Сначала он поинтересовался, сколько проспал, и что все это время делал Эдвард, а потом вернулся к теме, которую они обсуждали у штурвала. В гостиной, которую Эдвард уже показывал Питеру, оказывается, был накрыт стол. С учетом того, что «золотой час» как раз наступил, зал со всех сторон заливало золотом, что придавало ужину особенную атмосферу. Питер с удовольствием уплетал приготовленную Эдвардом мясную пасту, которая ничем не уступала тем шедеврам из различных ресторанов, в которых они уже успели побывать. Скрашивало ужин и вино из личной коллекции Карбонелла. Питер уже даже перестал удивляться такой роскоши, просто принимая все, что ему хотел дать Эдвард. После ужина, взяв по бокалу вина, они отправились на палубу, где решили проводить закат, устроившись на лежаках. Солнце медленно ползло за горизонт, разговаривать совсем не хотелось, да и не было в этом необходимости. Рядом с Эдвардом уютно было даже молчать. Улыбка не сходила с лица Питера весь вечер. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на планете, пока Эдвард вдруг не заговорил очень мягким голосом, в котором тщательно прятал беспокойные нотки. — Я бы хотел кое-что тебе рассказать, tesoro. Уже одна эта фраза звучала, как тотальный пиздец, но Питер лишь молча кивнул, натянув на лицо улыбку и постаравшись унять дрожь в руках. — Я тебя слушаю, — сказал он все-таки, стараясь никак не выдавать своего волнения. Прежде чем начать говорить Эдвард зачем-то потянулся к его свободной руке. Питер не стал отказывать в прикосновении, переплетая их пальцы, а через пару секунд и вовсе наблюдая за тем, как Эдвард нежно целует его ладонь. — У меня есть невеста, — сказал Эдвард с грустным вздохом, не отпуская руки Питера. «Ну, а чего я ещё мог ожидать?» тут же подумал Питер, и, судя по лицу Эдварда, сделавшемуся еще более виноватым, Питер все-таки нахмурился. Тут же голову начали заполнять различные насмешливые и истеричные мысли, но Питер усилием воли остановил себя. Он не хотел рубить с плеча, и прежде чем делать хоть какие-то предположения, желал выслушать Эдварда. Ну ведь не начал он весь этот разговор только для того, чтобы ткнуть Питера лицом в неприятный факт? Правда, как бы Питер себя не удерживал, настроение все равно плавно поползло вниз. — Правда я послал ей письмо с расторжением помолвки на второй день нашего знакомства, — продолжил Эдвард после недолгой паузы, — Все равно мы вместе были не из-за большой любви, а из-за привычки. Мы хорошие друзья, а Пепс ещё и моя правая рука в компании. Она поймёт. Поругается конечно, но поймёт. — Но зачем ты это сделал? — спросил Питер каким-то не своим голосом. — Я понял, что мне не будет покоя, если я останусь рядом с ней и упущу тебя. Мы никогда не были любовниками в полном смысле этого слова. А вот просто друзьями, которым комфортно друг с другом - вполне. Да и помолвку мы заключили, поддавшись влиянию общественности. Там уж больно сильно обсуждали наш роман. Но это неважно, tesoro. Я не прощу себе, если потеряю тебя. Это прозвучало как-то дико. Они знакомы всего неделю, но из-за него Эдвард разорвал помолвку. А из-за него ли? Может, он просто искал подходящий предлог, а Питер всего лишь удобно подвернулся под руку. От каждой новой мысли, появляющейся в голове становилось еще горше, ведь каждая была хуже другой. — Я даже не знаю… ты точно уверен? Стоило ли разрывать помолвку ради… ради какого-то парня, с которым ты познакомился в отеле и который, к тому же, женат? — Ты правда собираешься остаться с тем уродом? — Эдвард тут же нахмурился, явно возмущенный словами Питера. — А ты думаешь он даст мне развод? — вспыхнул Питер в ответ, — Ты можешь сколько угодно задабривать меня своими деньгами и красивыми словами про адвокатов, но спроси себя честно, нужна ли тебе эта возня с каким-то нищим мальчишкой? Тем более, когда у тебя есть невеста! Я… — Питер вдруг ощутил, как начал задыхаться от подступающих слез, — Я не хочу показаться неблагодарным или грубым… и… и расставаться с тобой я тоже не хочу, но… но все это изначально не могло хорошо кончиться. Я не спорю… что хорошо подхожу для мимолетного романа, но уверен ли ты… что хочешь… хочешь видеть меня рядом в более серьезной перспективе? — Прекрати нести эту чушь! — Эдвард тут же пожалел о своих словах, видя, как по щеке Питера стекла одинокая слеза. — Это не чушь! Ты сам себя слышишь? Мы знакомы чуть больше недели, а ты уже обещаешь мне горы из золота и вечность вместе! Да такого не бывает! Ты уверен, что все это не влияние отпуска, и ты не бросишь меня через неделю?! Так бывает только в сказке! — Eppure sono ancora incline a credere nel Destino! Soprattutto quando si tratta di te… Эдвард всего на секунду отпустил руку Питера, чтобы потянуться к парню и приласкать, но этого хватило, чтобы Питер поднялся на ноги и отстранился от него, избегая прикосновения. — И об этом! — сказал он уже почти не сдерживая себя от истерики, — Я провел небольшое исследование. Нет никакого бизнесмена Эдварда Карбонелла. Так кто ты, черт возьми, такой?! Сколько еще у тебя тайн помимо этих неизвестных фразочек на итальянском? Питер немного кривил душой, и никакого исследования он не проводил. За него это сделала Мишель, позвонив в один из вечеров и очень тревожно сообщив, что в мире не существует богатых людей с таким именем. Тогда Питер не обратил на это внимания, прекрасно зная, как богачи любят брать псевдонимы, но теперь все это складывалось в крайне неприятную картину. Теперь Питер знал, что Эдвард представился ему не своим именем, а дома (даже не факт, что в Америке), его ждала невеста. И неважно, что помолвка, как заверил его Эдвард, разорвана. Все можно вернуть. Вот и напрашивался вопрос. Зачем Эдвард представился ему чужим именем? Да все просто! Чтобы Питер позже не смог его найти! — Как ты можешь что-то обещать мне, если я даже не знаю твоего имени? Не ври мне, я же понимаю, что ты сделал это, чтобы потом я не смог тебя найти, — зажмурившись, Питер сжал руки в кулаки и попытался сделать глубокий вдох. Когда он открыл глаза, Эдвард уже стоял напротив и смотрел на него этим своим невозможным, обеспокоенным взглядом. — Tesoro… я все могу объяснить. Но я никогда не врал тебе касательно наших отношений. Тогда он потянулся к Питеру, чтобы обнять, а тот отпрянул от мужчины, словно от огня. «Наши отношения» — насмешливо звучало в голове «Да были ли у нас вообще хоть какие-то отношения? Вдруг ты вообще затеял все это просто для того, чтобы поржать. Кто вас, богачей, знает. А я, как последний дурак, тебе поверил…» Все это наталкивало на ещё более дурные мысли, делая состояние Питера ещё хуже. — Мне… мне надо прийти в себя, — дрожащим голосом проговорил Питер, со страхом смотря на Эдварда, — Прости. Я… я не хочу сейчас об этом разговаривать. Эдвард спокойно кивнул, продолжая выглядеть, словно побитый пес. — Конечно, tesoro. Я поведу яхту обратно в порт. Используй столько времени, сколько тебе понадобится. Питер кивнул, больше ни секунды не задерживаясь на палубе. Умчавшись в каюту, где спал до этого, он поспешил закрыть дверь на защелку и, рухнув лицом в кровать, зарыдал.

***

По возвращении на побережье разговора тоже не случилось. После истерики Питера все еще било крупной дрожью, да и сам он понимал, что просто не сможет адекватно разговаривать. Правда Эдвард (или как там, черт возьми, зовут этого человека), все никак от него не отставал. Всю дорогу до отеля он осторожно, но достаточно крепко поддерживал Питера, беспокоясь, что тот, ослабленный эмоциональной вспышкой, запнется или просто свалится из-за бессилия. По этой же причине Эдвард проводил его до номера. Питер же совсем не желал сейчас общества Эдварда, но сил на пререкания и крики не было, да и не был Питер конфликтным человеком. Правда и в номере Эдвард от него не отстал. Он ушел лишь тогда, когда напоил Питера успокоительными, которые нашлись в его аптечке, и уложил в постель. Вот тут и нашлись силы побрыкаться и пошипеть. Никакое успокоительное Питер принимать не собирался. — Отпусти меня, — шипел он, пока Эдвард пытался напоить его успокоительным, — И проваливай отсюда! — Тебе это нужно, tesoro, — то, каким спокойным оставался Эдвард, бесило до чертиков. Наверное поэтому Питер и продолжал с ним ругаться. — Да черта с два! — крикнул он, взмахивая запястьем, тем самым выбивая из рук Эдварда стакан с водой. Тот с глухим стуком упал на пол, расплескав воду на ковер. И тогда, Эдвард, воспользовавшись секундным замешательством, поцеловал Питера, таким образом заставляя проглотить таблетки, которые в поцелуе протолкнул ему в рот. А когда Питер все-таки принял лекарство, Эдвард поцеловал его снова: жарко и требовательно, так, словно в последний раз. Питер почему-то его не оттолкнул. После поцелуя Эдвард поставил на тумбочку рядом с кроватью новый стакан воды и наконец-то ушел, пожелав Питеру спокойной ночи. Как заснул, Питер не помнил.

***

На следующее утро Питер все еще не знал, что думать. В голове немного прояснилось, истерить больше не хотелось, но мысли по полочкам так и не разложились. Питер все еще не знал, как относиться ко всей этой ситуации. Ему, все-таки, не хватало исходных данных, а значит, им стоило поговорить. Питер ещё вчера понимал, что разговора не избежать, да и не стремился он этого делать, просто вырвавшиеся из-под контроля эмоции помешали это сделать. Тогда Питер привел себя в порядок и отправился на завтрак, надеясь отыскать Эдварда там. Только вот на завтраке Карбонелл не появился, а когда Питер сходил к его номеру, то застал там лишь уборщицу, что для такого раннего часа было довольно странным. От предположения, о котором Питер даже думать побоялся, засосало под ложечкой. Сердце ушло в пятки, но Питер решил не делать поспешных выводов, в глубине души надеясь, что Эдвард просто занят работой, как это уже было однажды, и скоро обязательно появится. Уже дойдя до бара и взяв там бокал чего покрепче, Питер вспомнил о телефоне, куда Эдвард вписал свой номер. Обрадованный, он поспешил позвонить. Но абонент оказался недоступен. Где-то до одиннадцати Питер варился в собственном соку, а потом все-таки позвонил Мишель, мысленно прикидывая, что в Нью-Йорке сейчас где-то шесть утра. — Паркер, у тебя совесть есть?! — раздалось на том конце, когда подруга все-таки подняла трубку, — У меня вообще-то раннее утро! — Прости, — дрожащим голосом проговорил Питер, — Просто… просто кое-что случилось и я теперь не знаю, что мне делать… Видимо, Питер звучал совсем жалко, потому что ЭмДжей тут же сменила гнев на милость и обеспокоено спросила. — Что произошло? Ты в порядке? Тогда Питер, все еще дрожащим и совсем не слушающимся голосом, рассказал про произошедшую на яхте ссору. — А теперь… теперь его нигде нет, — сказал Питер, большим глотками осушая бокал с вином, — Я даже к нему в номер ходил, но там только уборщица. И звонил я ему… а он… недоступен. — Ты думаешь, что он уехал? — озвучила такое страшное предположение Мишель. — Я б-боюсь, что да. Что мне делать, ЭмДжей? — с губ сорвался негромкий всхлип, — Я не хотел его прогонять, п-просто… вчера меня накрыло. Эмоций стало так много, что я не смог их контролировать… — Соберись! — довольно строго сказала ЭмДжей, — Ничего уже не изменишь, если он действительно испугался и решил уехать к своей невесте, — в конце она насмешливо фыркнула, — Если он действительно так поступил, то и цепляться за него тебе не нужно. — Но что мне делать?.. — Сходи на стойку регистрации и узнай, уехал он или нет. От одной только этой мысли Питеру стало не по себе, но он не мог не признать, что это действительно хорошая идея. — И что мне делать… если он правда уехал?.. — Покупать билет обратно, дурень! —воскликнула Мишель, — Нечего прятать голову в песок, от ответственности никуда не денешься. Можешь остановиться у нас с Гарри, но вечно за границей ты прятаться не сможешь. Пора заняться разводом. — Да… ты права, — вздохнул Питер, и так прекрасно понимая, что слишком долго бегал от ответственности. Квентин, может, и правда неконтролируемый идиот, действующий на эмоциях, но вряд ли он захочет провести всю оставшуюся жизнь в тюрьме, поэтому вряд ли он его убьет. — Спасибо, — добавил Питер, чувствуя, как слова подруги действительно помогли прийти в себя, — И прости за такой ранний подъем. Я позвоню позже, когда узнаю, уехал он или нет. — Буду ждать, — подбодрила его ЭмДжей, — Все будет хорошо. Особенно без идиотов и мудаков в твоей жизни. Слабо улыбнувшись, Питер попрощался с подругой и завершил звонок. Чтобы отправится к стойке регистрации ему все-таки потребовалось немного посидеть, чтобы собраться с силами. Но уже через десять минут он стоял напротив милой девушки за стойкой и ждал, что она скажет. Та сначала порхала пальцами по клавиатуре, а потом долго что-то смотрела в экране. — Да, мистер Карбонелл действительно уехал сегодня, в три утра. Вы ведь Питер Паркер? — спросила она, а Питер только и смог, что молчаливо кивнуть, до боли сжимая руку в кулак. «Значит, действительно уехал… Да ещё и так торопливо» — тоскливо думал Питер, совсем не заметив, как девушка куда-то отлучилась на пару минут, а вернулась с небольшим конвертом в руках. — Вот, мистер Карбонелл просил передать это вам, — сказала она с легкой улыбкой, протягивая Питеру конверт. Тот не стал никуда отходить, вскрывая конверт прямо здесь. Внутри оказалось письмо, написанное ровным, но слегка торопливым почерком. Питер тут же начал читать, не замечая заинтересованных взглядов девушек за стойкой. «Amore, Я не хотел, чтобы все это случилось вот так плохо и откровенно мерзко, но у меня просто не было выбора. Помнишь, я говорил тебе, что в понедельник меня ждёт очень важная сделка? Почти сразу же, как мы с тобой расстались, мне позвонила моя заместитель, сообщив о неполадках с бумагами. Поэтому ранним утром мне пришлось срочно вернуться Америку. Я действительно не хотел вот так бросать тебя, и планировал все объяснить с утра. Но как видишь, Жизнь решила перемешать мне все карты. Прости, я очень тороплюсь и где-то мои объяснения могут выглядеть скомкано. Вчера ты верно подметил, что не существует никакого Эдварда Карбонелла. Я с самого начала знал, что если хочу остаться с тобой, то должен рассказать все как можно быстрее. Но поверишь ли ты мне, если я скажу, что мне было очень страшно признаться в том, что я врал тебе с самой первой встречи? Вот и вчера я до чертиков испугался, когда ты озвучил то, что тебя волновало. В итоге я не смог сказать и слова, о чем теперь очень жалею. Я боялся тебя потерять, и все ещё боюсь этого, потому что, повторюсь, я не сказал тебе ни слова лжи насчет своих чувств. Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал. Ты очень добрый, открытый миру и невероятно умный. Я никогда не встречал таких людей. Поэтому мне так сложно было признаться в том, что тот высший начальник, которого ты ругал, не жалея выражений - это я. Сначала мне было страшно представить, что такое может происходить в моей компании, но чем больше ты говорил, тем меньше сомнений у меня оставалось. Прости меня. Я очень жалею, что за все то время, что мы провели вместе, а особенно вчера, когда тебе действительно нужна была правда от меня и поддержка, мне не хватило смелости сказать тебе, что я - Тони Старк, а никакой не Эдвард Карбонелл. Эдвард, как ты можешь знать, мое второе имя, а Карбонелл - фамилия матери. Я всегда брал этот псевдоним, когда отправлялся на отдых, вот и в тот день, когда решил с тобой познакомиться, представился именно так. Я могу долго сожалеть о том, что вчера вел себя совершенно отвратительно, что не успокоил тебя, что не объяснил все раньше, что в итоге не остался рядом и так спешно уехал, словно сбежал. Но мои оправдания тебе ничего не дадут, я успел хорошо усвоить, что ты больше предпочитаешь действия. Я клянусь тебе, что между нами больше не будет никакой лжи. Я клянусь в том, что действительно хочу видеть тебя рядом, и никакой ублюдок Бек мне не помешает, и я затаскаю его по судам даже если ты в итоге решишь больше со мной не связываться. В конверте лежат два билета обратно. Один на вечер двадцатого, а другой, на вечер двадцать первого. Твой номер оплачен также до 21 (я все проверил). Если ты все-таки сможешь меня простить и захочешь попробовать быть со мной вместе, то бери первый билет, а если окажется так, что я ранил тебя настолько сильно, что ты не сможешь меня простить и не хочешь больше никогда меня видеть, то бери второй. P.S. Независимо от твоего выбора, все мои обещания, которые я тебе дал остаются в силе. Во вторник с тобой свяжется адвокат, а в среду позвонят по поводу квартиры.

Я буду тебя ждать. Даже если никогда больше тебя не увижу.

Целую, T.S.»

Чем больше Питер читал, тем сильнее дрожали его руки, а под конец на бумагу и вовсе упало несколько соленых капель. Закончив чтение, Питер кое-как устоял на ногах, и если бы не заботливые сотрудницы отеля, приведшие его к ближайшему столику и сунувшие в руки чашку с теплым чаем, он бы просто упал и зарыдал прямо на полу. В конверте действительно нашлось два билета. — Мне нужен трансфер до аэропорта… — сказал он, немного придя в себя. Девушка, которая и вручила ему письмо, на бейджике было написано Ариадна, взглянула на его билет, и кивнула. — Я распоряжусь, — сказала она, отходя обратно к стойке, чтобы оформить Питеру трансфер. Питер с волнением взглянул на часы, показывающие двенадцать дня. Вылет был назначен в пять тридцать. Сознание с ужасом кричало, что у него осталось очень мало времени. — Не беспокойтесь, — подбодрила его другая сотрудница с темными волосами. Бейджика у нее не было, — Вы обязательно успеете. Особенно - если так задумано Судьбой. Нервно сжав полупустую чашку, Питер постарался улыбнуться в ответ. — Да… это точно.

***

Оставшийся час (а именно столько ему на сборы дал водитель), прошел в настоящей суматохе. Искренне беспокоящиеся о нем администраторши предложили свою помощь в сборе вещей, от чего Питер не стал отказываться, в конце наградив их щедрыми чаевыми. Без двух пар умелых рук он бы точно не успел собрать свои вещи в срок. И так через час он сидел в машине, которая мчала его по скоростному шоссе к Ницце, где и находился аэропорт. В машине же Питер и позвонил ЭмДжей, чтобы рассказать ей о письме, которое он продолжал сжимать в руках, и немного привести мысли в порядок. Рассказывать о личности Карбонелла Питер пока не спешил, а потому и отказался прочитать письмо полностью, что вызвало у Мишель легкую волну подозрений. В аэропорту было очень людно, и увидев одну только очередь на досмотр на входе, Питер тут же впал в панику. Зато водитель его не растерялся. Увидев, что билет у Питера аж в первый класс, он тут же провел его к специальной очереди, где почти не было людей. Так Питер и прошел все проверки по особой очереди, за что потом мысленно еще долго благодарил внимательного водителя. Спокойно вздохнуть получилось только в зале ожидания, и то Питер не задержался там надолго, потому что почти сразу же объявили посадку на его рейс. Он даже толком Мишель позвонить не успел - лишь сказал, что уже в самолете, а после их попросили выключить мобильники. Весь полет Питер провел, как на иголках. Тревожное сознание, утомленное размышлениями, все подкидывало идеи: а если Старк просто пошутил и не будет его ждать? Да вдруг это вообще не Тони Старк? Как он вообще смог его не узнать?! Впрочем, детальный анализ воспоминаний почти не оставил сомнений, что весь свой отпуск он действительно провел с известнейшим гением века и своим кумиром. Правда легче от этого осознания не стало. Да как такой человек мог в него влюбиться, как клялся в письме? И как он мог променять прекрасную Пеппер Поттс (теперь стала понятно и это ласковое Пепс, брошенное Старком вчера), на НЕГО?! Под конец полета, вымотанный, Питер даже задремал. И поэтому, когда он проснулся за пару минут до посадки, разбуженный стюардессой, стало очень страшно. От судьбоносного момента его отделяло ну максимум полчаса, потому что паспортный контроль и багаж не должны были занять много времени. «Я ни черта к этому не готов» — думал Питер, уже идя по рукаву к стойкам паспортного контроля. Коленки тряслись, как перед выпускными экзаменами. А бледность и его крайне напуганный вид все-таки привлекли внимание проверяющего, но ни на какие дополнительные проверки его не отправили, лишь задали ещё парочку уточняющих вопросов. — Чего вы так бледны то тогда? — пограничник ему попался болтливый. — Очень волнуюсь, — честно ответил Питер, — Возможно, в зале ожидания меня ждет любовь всей моей жизни, вот я и трясусь. — Ну тогда не смею вас задерживать, — усмехнувшись, сотрудник вернул ему паспорт и наконец-то отпустил. Только выйдя к лентам с багажом, Питер увидел, как мимо неспешно проезжают его чемоданы. Тут же парень бросился их ловить и уже через пару минут он шел к выходу. Вот сейчас все и решится. Правда, как бы внимательно Питер не смотрел, среди толпы встречающих никого не было, и это больно полноснуло по сердцу. Прежде чем вызвать такси до квартиры ЭмДжей, Питер все-таки решил проверить на улице у входа, думая, что Старк наверняка просто не захотел привлекать внимания. И Питер оказался прав. Чуть поодаль от входа, но так, чтобы не пришлось долго искать глазами, стояла черная иномарка, а рядом с ней - двое беседующих мужчин. Один слегка полноватый, одетый в строгий черный костюм, явно пытался успокоить второго. А вот второй как раз и был тем, кого Питер ждал увидеть еще в зале. Словно уловив чужой взгляд, Тони повернулся в сторону выходов, и тут же расплылся в счастливой улыбке, увидев Питера. Сунув букет цветов, который держал в руках, своему сопровождающему, Тони, не боясь быть узнанным, подбежал к Питеру, заключая его в крепкие объятия. — Tesoro… — зашептал он Питеру на ухо, а у того от одного этого слова по спине побежали мурашки, — Прости меня, tesoro. Я так рад, что ты приехал. Обещаю, я больше никогда не буду тебе врать. Я больше никогда не обижу тебя так сильно. Легко улыбнувшись, Питер обнял Тони в ответ, чувствуя неимоверное спокойствие. Он вернулся домой, и теперь был уверен, что все будет хорошо. — Ловлю на слове… Тони, — новое имя оказалось слегка непривычным, но шло оно мужчине куда больше псевдонима. Подняв голову, Питер встретился с теплым взглядом темно-карих глаз и вдруг расплылся в счастливой улыбке. Привстав на носочки, он сам потянулся за поцелуем, а Тони, не думая ни секунды, ему ответил. И было совершенно все равно на целый мир вокруг.

Car à la plage de Saint Tropez

//Потому что на пляже Сен-Тропе

A summer day I meet you there

//В один из летних дней я встречу тебя

I take your hand I say mon cher

//Я возьму тебя за руку, я скажу «дорогой»

And we're in love

//И мы влюблены

Car à la plage de Saint Tropez

//Потому что на пляже Сен-Тропе

We have a dirty love affair

//У нас будет бурный роман

And there is musique in the air

//И музыка зазвучит под открытым небом

When we're in love

//Когда мы влюблены