Omega is a big problem

С самого утра у него кружилась голова. Температура тела, кажется, была чуть выше нормы. И чувствовал он себя не очень здорово. Первые признаки, чтобы пойти взять градусник. Сегодня был выходной. Уже приятно, ведь можно страдать, не волнуясь о чём-то серьёзном. Обезболивающее ещё не начало действовать либо не справлялось со своей задачей. Хотелось лечь, свернуться в позу эмбриона. И чтобы никто его не трогал. До ухода недомогания из его тела уж точно. В голове гуляет желание написать в групповой чат, чтобы остальные к его комнате вообще не приближались. Ещё и восприятие запахов будто скакнуло в несколько раз. Он почти не выходил из комнаты. Занимался всем, на что хватало сил, а точнее просто залипал в телефон. Но когда пришло уведомление о низком проценте заряда, парень наконец встал, чтобы взять со стола зарядку. А запахи, проникающие в комнату, становятся всё сильнее и насыщеннее. Даже нос зажать хочется. Один из мемберов шёл к нему, чтобы что-то спросить, и, как обычно, даже не стучался. Но все вопросы в миг вылетают из головы, потому что внимание привлекает странное поведение Уджина. Понимание ситуации приходит к Рюлю не сразу. Он смотрит за действиями Уджина, который сидит на кровати, сжимается весь, кажась меньше обычного. И, почувствовав своеобразный запах, Ким осознаёт, что происходит. Рюль захлопывает дверь, даже не переступив порог комнаты. Он, кажется, никогда так быстро и громко этого не делал. Этот парень не сдерживал свои феромоны в общежитии, просто не считал нужным. Ну правда, зачем? Если Оюль был бетой, а Уджин и Луи пока не знали своего вторичного пола. Но видимо, этому свободному периоду пришёл конец. — Юль хён, срочно звони Джею! — Зачем? — слышится с кухни. — Джин проявился. И я тебя не обрадую. — Твою мать. Ким Рюль, закрой дверь его комнаты и не смей даже подходить к ней. Гремит посуда. Это походу лидер хватал телефон, чтобы как можно быстрее сделать звонок. Рюль отчётливо слышал приказ своего хёна. Он его послушается, но с небольшой оговоркой. Всё-таки оставлять друга в одиночестве в такой ситуации будет эгоизмом. Нужно быть с ним хотя бы на словах. Поэтому он садится на пол боком, облокотившись на дверь, и вслушивается. Он слышит оттуда болезненный стон и хмурится. Кажется, запах его феромонов стал конечной точкой для организма Уджина. Спровоцировал начало позднего проявления. Чон уже думал, что окончательно закрепил за собой статус беты, но не тут-то было. — Эй, как ты там? — Ужасно блять! Живот так скручивает, ты не представляешь. — Потерпи. Оюль уже звонит боссу и в скорую. — Скажи мне, что это не то, о чём я думаю. Рюлю не хочется озвучивать эти слова и разочаровывать своего друга. — Не молчи блять! — Думаю, это оно. Уджин снова стонет, но уже злобно, недовольный не только ответом, но и его правдивостью. А в глазах собираются слёзы то ли от боли, то ли от негативных эмоций.

***

Эту ночь Уджин провёл в обнимку с капельницей, мягкой подушкой и запахом больницы. Обеспокоенные родители засыпали его сообщениями о состоянии и обещаниями приехать завтра – сейчас не пустят. Но у него хотя бы была заботливая медсестра. Она постоянно интересовалась его самочувствием и старалась сделать пребывание в больнице приятнее. От неё пахло цветочными духами, но обострённое обоняние Уджина улавливало перекрытый специальными пластырями запах омеги. Спасибо, что все физические мучения кончились и он мог спокойно поспать и на время забыть о происходящем. Его отпустило после ввода лекарства, что притупило боль от вакханалии, происходящей в его организме. Для подобных случаев всегда выделяют отдельную палату, поэтому парень впервые за немалый промежуток времени отдыхал в тишине. В общежитии почти всегда были звуки до поздней ночи. Это могли быть столовые приборы с кухни, клацание клавиатуры, звук бегущей из-под крана воды, голоса, внезапный грохот. Сегодня сквозь сон Уджин слышал лишь редкие шаркающие шаги медсестёр за дверью. Остальные пациенты как и он спокойно посыпывали в своих палатах. Родители предлагали поехать с ними и отдохнуть несколько дней дома. Но он отказался. Течка же длится несколько дней, вот сейчас полежит ещё здесь и поедет обратно в общагу, уже почти кончится всё. Мемберы вместе с Джеем тоже проведывали его и ждали, когда он вернётся.

***

В ожидании выписки он искал в интернете информацию о своём вторичном поле. В Уджина заложены максимально базовые знания об омегах. Ничего углубленного, никаких деталей. А всё оттого, что всегда отрицал возможность омегой стать. За эти дни узнал, что течки вообще разные. Начальная течка отличается от «основной». Она всё такая же неприятная, но не сопровождается сильным сексуальным желанием. Живот и спина болят, нужда в тактильном контакте достигает пиковой отметки. Но в итоге не всё так ужасно. Врач сказал, что его запаховые железы сейчас очень нестабильны, поэтому в ближайшее время полностью управлять своими феромонами не получится. И что немаловажно, сказал, что матка быстро формируется. Чону слишком странно это слышать, понимая, что все эти слова причастны к нему, а не к другому человеку. Медсестра видит его смятение, постоянную задумчивость. Она начинает сочувствовать ему. Старается подбадривать, непрямо сказать, что всё не так плохо, как он думает. Омега – не диагноз и не приговор. Это его, Уджина, часть.

***

Домой он вернулся ближе к вечеру. За несколько дней в больнице успел соскучиться по своей комнате, да и в общем по их общежитию. Собственная подушка ощущалась как никогда лучше. Остальные к нему почти не лезли – знали, что для Уджина произошедшее было сильным потрясением. И говорить об этом в ближайшее время желания у него точно не будет. Но в конце концов один из них не выдержал своего любопытства и беспокойства за близкого человека. — Как ты? — Рюль сидит на стуле, сложив руки на спинку перед собой. Они здесь одни, их лидер даже не знает, что один нетерпеливый альфа незаметно пробрался в чужую комнату. — А ты как думаешь? — язвительность сама по себе лезет из него с этим вопросом. — Уджин-а, я понимаю, что тебе сейчас сложно. — Да у меня мир поменялся из-за этого! Какой омега? Я всегда надеялся остаться бетой или на крайний случай стать рецессивным альфой. Мне не прильщают все эти гормональные заёбы. И вот эта течка с сексом. — Но это же... Не про секс. — Окей, по-другому. Мне сложно принять, что мой организм будет хотеть, чтобы мне зачали ребёнка. — По-сути, пока ты не захочешь, этого не случится. Ну, только если у тебя не будет постоянного альфы. Это правда. Но... Всё равно неприятно, когда разум и организм придерживаются разных мнений. — В какой-то степени ты прав. — Просто не сближайся с альфами. Вот и всё.

***

Омежье начало Уджина не давало ему покоя. Оно буквально молило об объятьях с кем-то большим. С кем-то, кто сможет полностью обхватить Чона и защитить его от всего этого мира. Он долго сопротивлялся, ругал себя в мыслях и пытался игнорировать. Но сдался, вспоминая об их макнэ. — Луи! — Чё надо? Обычно, если Уджин зовёт его по имени, то это что-то важное, требующее быстрого решения. Если просто сказать или спросить, то он даже не обратит внимание или проигнорит. — Иди сюда! Быстрый топот останавливается у его комнаты. Высокий шестнадцатилетний парень ждёт дальнейших указаний. — И? — Ты занят чем-нибудь? — Неа. — Тогда иди к хёну, — он тянет к нему руки, намекая, — полежи со мной. Луи удивляется. Чон Уджин и просит побыть с ним? Полежать рядом? Это что за чудо невиданное? Обычно, если Уджин и проявлял к нему тактильность, то это было молча и незаметно. Вопросы крутятся в голове, но младший ложится набок, придвигая к себе друга. — Так нормально? — интересуется, упираясь подбородком в макушку. — Ага. Так лучше. — Ты вообще... В порядке? Я как-то волнуюсь за тебя. Уджин знает, что он волнуется. Но слышать это от самого Луиса – совсем другое. — Меня пару минут назад буквально победило желание пообниматься. У меня никогда не было такого навязчивого чувства. — Зови меня, когда захочешь, — после короткого молчания говорит младший. Луи хочет обеспечить новоиспечённому омеге комфорт. Он не альфа, не лидер, а просто ещё не проявившийся подросток. Но он всё равно чувствует какую-то обязанность, даже долг. — Договор. Уютно. Обнимать Луиса – это как обнимать большую мягкую игрушку. Его долговязые руки обвивают спину, гладя вдоль позвоночника. И пахнет он приятно. Не феромонами всякими, а просто человеком. Самым обычным. Со стороны Луи вид координально другой. Странно видеть Уджина таким компактным и спокойным у себя под боком. Спустя несколько минут Оюль заходит в комнату после тихого стука. И дивится картиной перед собой. Макнэ не шумят и не припираются друг с другом. Оно и понятно почему. Оюлю хочется сделать лучше. Сделать их ещё ближе друг к другу. И лежание вместе с омегой сделает своё дело. — Уджин-а, можно мне к вам? Слабый кивок и Оюль залазит к ним. Прижимается спиной к холодной стене и закидывает одну ногу на лодыжки Уджина. Рюль довольно быстро обнаруживает, что дома слишком тихо. Подозрительно. Поэтому он выходит на разведку. Дверь Оюля открыта – значит его там нет. Луиса в их общей комнате он не находит. Остаётся только одно место – спальня Уджина. Конечно, они все оказываются там. Лежат обнимаются. Даже не соизволили позвать его няшиться с ними! Самопровозглашённый изгой хочет отомстить троице и с разбегу запрыгнуть на них. Но его останавливает строгий взгляд Оюля. Оу. Точно. — Спроси разрешения сначала, — напоминает лидер Рюлю о тактичности. Заходить на территорию омеги без разрешения неуважительно. — Уджин-а, можно к вам присоединиться? — Ага, — голос Уджина лёгкий и довольный. Ему очень приятен факт, что все его близкие друзья здесь, с ним. Рюль влазит между Оюлем и Уджином. Совсем тесно, конечности прижимаются друг к другу из-за отсутствия свободного места. Но никто не хочет уходить. Альфа слабо выпускает феромоны. Это не мешает, совсем наоборот – запах уже давно стал родным для каждого из них. Омега же всё ещё не силён в управлении, может не замечая из комнаты газовую камеру сделать.

***

Сегодня первый день цикла. И начался он явно не с той ноги. Когда нужно переодеться, Уджин обнаруживает, что майки, которую он хотел сегодня надеть, нет в шкафу. А это значит, что она уже несколько дней валяется в стирке. После он случайно врезается плечом в угол. Матерится то ли на стену, то ли на себя. Ничего не болит, но неприятный осадок остался. Уже на кухне он видит, как Рюль доедает последний пудинг, который он надеялся урвать на завтрак. Пока что счёт 3:0 в пользу жизни. Уджин сегодня сосёт и походу не собирается вставать с колен. И правда, дальше не лучше. Все собрались за столом ближе к обеденному времени. — Что закажем поесть? Предлагаю суши, — говорит Оюль, пролистывая в телефоне меню. Рюль и Луи охотно соглашаются. — Я не хочу, — возражает Уджин. — А что хочешь? — Пиццу. — Блин, я не хочу вообще. Мы же на днях ели её. —И я не хочу. — Я тоже. Подстава самая настоящая. Этим двоим всегда пофиг, чем питаться. Просто за всё, кроме голодовки. Почему они сейчас так против пиццы один только бог знает. — Окей, заказывайте суши. А я в одного пиццу сожру. — Но так получится намного дороже. Уджин скрипит зубами, но соглашается на нежеланные суши, лишь бы не разводить споров. Половина дня прожита, осталось вытерпеть ещё немного до долгожданного сна. Спал вроде не мало, ночью не просыпался, но всё равно недомогание преследует. Лишь бы выдержать сегодняшний киновечер и не отрубиться. — Так. Что смотрим сегодня? Какой жанр? — Триллер! — голосуют трое парней. На этот раз Уджин даже не успевает вставить и слова. И сейчас ему неважно, что в прошлый раз они смотрели то, что он хотел. Окей, и с этим смирится. Триллер тоже неплохо. Перед началом фильма, пока все подготавливают закуски с напитками, Уджин уходит в туалет. Вернувшись, он обнаруживает, что его любимое место для просмотра занято. И вроде бы не проблема попросить поменяться. Но Уджин натурально психует. За сегодня накопилось столько раздражения, которое он не мог выплеснуть. В моменте просто хочется наорать на всех и на себя особенно. Но чтобы не обвинять невинных, решает проветриться. Он быстрым шагом уходит в коридор, где хватает с полки оставленный подик и в спешке обувается. Сейчас особенно хочется запустить в лёгкие сладкий дым, побыть в тишине закоулка. Чон оказывается в слепой зоне у общежития. Первый затяг освобождает его от обиды за ситуацию с заказом еды. Второй – от выбора жанра фильма. Третий – от занятого места. Последущие – от мелких раздражённостей. — Чего психованный такой? — Рюль встаёт к нему плечом к плечу. И зачем только спустился за ним? Вот те двое поняли, что он хочет побыть один, что уберегает их от своего срыва. — Всё бесит сегодня. Вот прям до ручки. Рюль не отвечает. Молчание вставшее между ними тоже бесит, даже давит. И походу становится последней каплей в этой заполненной до краёв чаше. Рюль ощущается немым наблюдателем, перед которым невозможно расслабиться, в моменте стать слабым. К глазам предательски подступают слёзы и нос забивает. Не хочется показывать своё состояние, Уджин надеется, что в темноте Рюлю ничего не видно. Но через пару секунд он ощущает успокаивающие феромоны Рюля. Шмыгает, протирает солёные дорожки с щёк. — И зачем ты это делаешь? Мне нахуй это не сдалось. — Тебе же лучше. От тебя сейчас очень кисло пахнет. — И ты решил, что блядские феромоны это классная идея? — Немая поддержка. Ты же не любишь, когда с тобой в таком настроении разговаривают. Переиграл. Помнит, как правильно вести себя со взвинченным Уджином. Даже как-то злиться теперь не хочется, особенно, когда их феромоны смешиваются. Он кладёт голову на чужое плечо. Так и правда лучше. И он благодарен за заботу, даже если не произносит этого вслух. Побыв вдвоём, они возвращаются домой. Там на них поворачивается две головы. — Джин-а, всё нормально? — Ага, извините, что так резко. Сейчас я бы просто... Хотел полежать с вами. Без всяких фильмов. Парни на диване начинают суетиться, освобождая место для ещё двоих. Подушки и одеяла оказываются здесь – все уже без обсуждений решили, что проведут эту ночь в общей комнате. Уджин ложится в середину, сворачиваясь калачиком для удобства. А вокруг него образуется кольцо из других тел. От альфы снова начинают исходить феромоны, расслабляющие омегу. Они окутывают его, прогоняя оставшееся напряжение. Теперь всё хорошо. Его родные люди рядом, все запахи такие знакомые. Вот так и лежат. Просто болтают о моментах из жизни, о предстоящих релизах игр и сериалов. Но у Уджина глаза быстро закрываться начинают от монотонности голосов, темноты и родных запахов. Организм будто говорит: «Хватит с меня на сегодня стресса». И заставляет хозяина освободиться от мыслей. Оюль понимает, к чему повадки омеги ведут. И уже начинает мысленно отбирать ненужную одежду.

***

Лос-Анджелес встретил их палящим солнцем и духотой. Вместо прогулок, походов в культурные места и работы хотелось просто лечь под кондиционер и все несколько дней пролежать под ним, не выходя из отеля. Хотелось пить напитки со льдом, чтобы горло холодило. И совсем не хотелось к людям приближаться, иначе ещё жарче станет. Но вместо того, чтобы расслабиться в отеле после перелёта, они почти сразу направились на ближайший пляж. Плавали они долго. На перегонки до буйков соревновались, брызгались друг в друга, ныряли и топились. После такого плаванья обычно говорят, что у тебя губы синие. Вот они и сели обсыхать. Чтоб совсем не посинеть. Уджин с Луи сидели, накрывшись полотенцами, а то холодно после воды. Оюль же стоял, подставившись солнцу – хотел загореть ровно, пока возможность есть. Ну а Рюль... Рюль как настоящий альфа следил за тем, чтобы отдыху омеги ничего не мешало. Намазал его кремом от загара, прикрывал от солнца, приносил попить. Оюль смотрел на него как мама на своего по уши влюблённого сына. Луи же считал это отбороной кринжатиной и старался не смотреть на своеобразную парочку. А Уджин просто дурачился. Брал и тыкал альфу трубочкой в щёку, стряхивал прилипший к их ногам песок и шутил, что они с Луи лучше пойдут присоединятся к детям, неподалёку строившим песочный замок. Но это так, развеселить себя и друзей. Уджину ещё больше, чем раньше, прельщает то, что Рюль заботится о нём. И каждый из них это знает. Из последнего: Чон не заметил, как у него развязался шнурок. А вот Рюль увидел, что он болтается по земле, и сам взялся его завязать. Если он чувствует от него кислый или горький запах, то спрашивает в чём его причина и пытается сделать всё, чтобы почувствовать от омеги сладкий феромон. Уджин может сделать всё и даже больше сам, но позволяет Рюлю помогать. Если ему хочется так выражать свою заботу, то Чон не против. Потому что это ощущается как отдать один из тяжеленных пакетов в другие руки. Ощущается не как: «Ты даже элементарную вещь сам не сможешь сделать», а как: «Я сделаю это для тебя, потому что хочу показать своё отношение». Оюль уже смирился, что эти двое стали ближе. Сам же отдал место в номере с Уджином, потому что понимал, что Рюль будет зависать у них на постоянной основе, и теперь счастливо живёт в комнате с Луи. Прошло уже несколько месяцев с того самого дня, когда в жизнь Уджина вклинился статус «омега». Несмотря на неприязнь, которая, наверное, никогда не уйдёт, он даже находит какие-то плюсы. Всё-таки стать привилегированным в компании не каждому дано. Остальные уже привыкли к замарочкам его организма и знают, когда гормоны управляют им как марионеткой. Вместо обидок и злости они просто входят в его положение. И что самое важное, по мнению Уджина. Становление омегой помогло им с Рюлем быстрее убедиться в том, что они друг другу подходят. Больше личных разговоров, больше тактильного контакта, более глубокое понимание друг друга. Всё это и привело их к границе между дружбой и чем-то большим.