Приключения сержанта

Декабрь 2004

Подмосковье встретило сержанта Гунько ледяным ветром и снегопадом. Мелкие хлопья, падающие по диагонали, неприятно щипали кожу лица, но солдата это не смущало. Короткий недельный отпуск за успехи в армейской службе удался: мать засунула в вещмешок трёхлитровую банку солёных огурцов, домашних котлет и целую палку домашней колбасы, завёрнуой в пергамент. Георгий уже предвкушал долгожданную встречу с друзьями — Кузьма Соколов и Петя Кабанов точно обрадуются таким угощениям. До автобусной остановки оставалось несколько минут ходьбы, когда он заметил её. Девушка стояла у люка теплотрассы, отчаянно дёргая ногой. Чёрная шубка, светлые волосы развеваются, а лицо — сосредоточенное и злое одновременно. Он подошёл ближе и понял причину: тонкая шпилька сапога намертво застряла в щели крышки люка. — Стоять! Не двигайтесь! — приказал Гунько, и в голосе его даже для увольнительной прозвучала привычная командирская нотка. Девушка замерла. Посмотрела на него. Голубые глаза — необычного, ледяного отлива — уставились на армейскую форму и красные от холода щёки Георгия. — Вы кто? — спросила она с подозрением. — Сержант Гунько, — представился он, осторожно опускаясь на корточки. — Сейчас я вам помогу. Он аккуратно поддел каблук, придержал сапог рукой, чуть наклонил — шпилька выскочила с металлическим звоном. Девушка охнула и едва не потеряла равновесие, но Георгий уже держал её под локоть. Их взгляды встретились снова. Гунько отметил про себя, что спасенная им незнакомка очень красивая. Георгий моргнул, спохватился и отвел девушку подальше от злополучного люка. — Олеся. Спасибо за помощь. — Георгий. Рад, что всё обошлось. — Сержант, значит? И далеко сержантствуешь? — Здесь неподалёку, в мотострелковой части. — Серьёзно? — Олеся вдруг улыбнулась, и вся её колючесть исчезла. — А я думала, в наше время рыцарей уже не осталось. Только в кино. — Ошибаетесь, — усмехнулся Гунько. — Рыцари — они в основном в казарме сидят. А на увольнении носки сушат. Они ждали автобус, который, видимо, задерживался из-за погоды. Георгий тайком посматривал на Олесю, которая пыталась высмотреть транспорт. Пахло от неё чем-то дорогим, чужим и манящим — может, шубка, может, духи. И только Георгий собрался с духом попросить у девушки телефон, как вдруг пришёл заветный автобус. Они влезли в него с трудом, встали у задней площадки. Гунько перекинул вещмешок на другое плечо, стараясь не придавить чьи-то ноги. — Учитесь? — спросил он, краем глаза рассматривая профиль Олеси. — Да. Экономический, третий курс. Давай на «ты»? — Давай. — Какие у тебя дальнейшие планы? — Пока служу срочную службу, но хотел бы продолжить карьеру военного. Может, в нашей части останусь. Может, еще куда возьмут. А так, у меня в роте толковые ребята, — Георгий запнулся, собираясь рассказать про друзей, марш-броски и учения, но тут в кармане у Олеси заиграла мелодия — навязчивая, попсовая. Такая, которую потом мозг выдаёт в самый неподходящий момент. — Алло! — Она резко выхватила раскладушку, и лицо её стало серьёзным. — Да, Анатолий Сергеевич. Слушаю. Завтра? А во сколько?.. Хорошо, поняла. Приду. Георгий обалдел. Мобильный телефон, да еще и раскладушка! Вот это да! Закончив разговор, Олеся вздохнула: — Куратор. Семинар перенесли на раннее утро. Выходные — и те не дают спокойно отдохнуть. — А дай свой номер, — выпалил Гунько прежде, чем успел подумать. Олеся подняла бровь, — Ну… мало ли. Вдруг ещё застрянешь где-нибудь. Другой люк попадётся. Солдат хохотнул, сам не зная почему. Наверно, переволновался. Одно дело, клеить девчонку из текстильного техникума, а другое дело — встретить вот такую неприступную красотку. Джекпот! Олеся посмотрела на него — насмешливо, но без злости: — Так. Я тебя первый раз в жизни вижу. Но… Ты спас мой сапог… Что ж, ладно. Услуга за услугу, сержант. Георгий вздрогнул. Не понравилось ему это — «услуга за услугу». Слишком деловито, слишком… расчетливо. Но он промолчал. — Вот, возьми, — вырвав листок из блокнота, нацарапала свой контакт Олеся, — Только по пустякам мне не трезвонь. Она протянула бумажку, автобус как раз остановился недалеко от ее общежития. На выходе Олеся обернулась, подмигнула и исчезла в темноте позднего вечера. Гунько остался стоять с бумажкой в руке, пока двери автобуса не захлопнулись. Автобус поворачивал в сторону мотострелковой части, сержант еле успех ухватиться за поручень. Перед глазами так и стояла она — стройная, привлекательная, явно с характером. Главное, телефон свой оставила. А вдруг, липовый? Ничего, он знает ее остановку и примерно понял, где она учится.

***

В казарме армейская жизнь шла своим чередом. Все готовились к отбою. Разумеется, кроме тех, кто был в наряде. Соколов и Кабанов уже заждались своего боевого товарища, сидя в каптёрке на табуретках. В пустой банке из-под сайры тлели затушенные сигареты, а в стаканах бурлила вода от кипятильников. — О, явился! — Кузьма подскочил первым, крепко обнимая друга, — Еще и не с пустыми руками. — Отпуск хорошо на тебя повлиял или ты не только этому рад? — спросил Кабанов после рукопожатия. — Мужики, я такую девушку встретил, — мечтательно произнёс Гунько, выкладывая на стол угощения. Соколов, который уже разворачивал пергамент с колбасой, замер. — Какую девушку? Неужели кто-то пробил твою броню взмахом ресниц? У Кабанова тоже вытянулось лицо. Он прекрасно помнил тот день, когда Гунько сбежал из части из-за своей возлюбленной, которая бросила его по письму. Вот это был переполох! — Да я её от люка отцепил, — ответил Георгий. — Она на шпильке сапога застряла. Блондинка. Глаза голубые. Учится на экономическом. — О-го-го, — протянул Кабанов. — Это уровень не наш. Это университетский. Ты бы ещё министра обороны* дочку подцепил. — Заткнись, Петя, — лениво огрызнулся Кузьма. — Гунько парень видный. С такой харизмой в разведку ходить — язык вырвут, а он улыбаться будет. Ребята разобрали угощения, и Соколов с напускной серьезностью спросил: — Номер взял? — Взял. — Звонить будешь? Георгий вдруг помрачнел. — А смысл? Она какая-то… закрытая. Сказала «услуга за услугу». Я не понял даже. — Дурак ты, Гуня, — с набитым ртом заключил Кабанов. — Это она флиртовала. Девушки так умеют. А ты дави сержантским авторитетом. Соколов потянулся за чаем. — Вечером звони. Из штаба. Там сегодня наш Авдеев, он пропустит к телефону.

***

Олеся поднялась на четвёртый этаж общежития, чувствуя себя уставшей и немного раздражённой. Комнату она делила с первокурсницей, Надей Кочетковой, худенькой шатенкой. Та сидела за столом и готовила реферат на завтрашнюю пару. — Ну как погуляла? — спросила соседка, не отрываясь от задания. — Погуляла? — Олеся скинула шубку на спинку стула. — Фи! Я с люком боролась! Мой сапог застрял. Благо, мимо проходил сержант… — Сержант? — перебила Надя и круто развернулась на стуле. Каре-зеленые глаза у неё стали еще больше от любопытства. — Представляешь, такой весь серьёзный, в армейском, с вещмешком. Неуклюжий, но милый. Помог. А потом провожал, — победно рассказала блондинка. — Настоящий мужчина! — мечтательно сказала первокурсница, уводя взгляд в потолок. — Надо же, такие еще бывают в наши дни? — Бывают, — усмехнулась Олеся, устало падая на кровать. — Есть ещё порох в пороховницах. Или что там у них вместо пороха — армейская каша, наверное. Надя сморщила нос от странной шутки, но тут заиграл мобильник Олеси — тот самый, раскладушка. Незнакомый номер. — Алло? — Олеся приподнялась на локте. — Добрый вечер, — раздался в трубке слегка хрипловатый голос Гунько. Слышно было плохо, будто звонили из подвала. — Это Георгий. Тот самый, у люка. Ты сейчас не занята? — Сержант Гунько? Какими судьбами? — в голосе Олеси появилась ленивая усмешка. Но краем глаза она заметила, что Надя отложила доклад и слушает, раскрыв рот. — Это… Хотел пригласить тебя… Кхм… Когда увольнительную дадут. Если ты, конечно… свободна. — Гунько говорил с трудом, будто каждое слово давалось ему через «не могу». И было в этом что-то трогательное. Олеся помолчала секунду. Надя сжала руки у лица от волнения. — Ладно. Позвони, когда отпустят. Я… может, приду. Гунько еще там что-то сказал, но Олеся щёлкнула крышкой телефона — авторитетно, как закрывают крышку ноутбука после удачной сделки. Легла на спину и уставилась в потолок. — Олеся, ну ты даёшь! — выдернул ее в реальность голос Нади. В нем смешалось удивление и негодование. — Что? Он позвонил, я ответила, — холодно отозвалась та. — Как что?! Он ради тебя нашел телефон, дозвонился! Знаешь, а в армии с этим строго. Эх… Вот это романтика! — обнимая спинку стула, вздохнула Надя. — Да. Я его явно зацепила, — улыбнулась уголком рта Олеся, — Посмотрим, посмотрим… — Ты ведь пойдешь с ним гулять, правда? — с надеждой спросила Кочеткова. — А это уже не твоя забота, — оборвала ее третьекурсница. Надя вообще не поняла такого тона в свой адрес и растерялась. — Да что я такого сказала? — Займись лучше своими делами! — А вот грубить не надо. — Надя! — Да всё, всё. Кочеткова покачала головой и отвернулась к столу. Несколько секунд она злилась про себя, но потом приступила к реферату. Хорошо, что он был уже написан, поскольку мысли Кочетковой вращались вокруг недавнего события. Шпильку сапога из люка вытащил, проводил, позвонил… Какой хороший парень Олесе встретился!

***

— Ну че? — спросил Кабанов в курилке немного погодя. — Че? Харчо, блин! — плюнул Гунько. Он был явно недоволен. Темные волосы растрепались, дыхание сбилось от бега из одного корпуса в другой. — Трубку что ли не взяла? — поднял брови Соколов. — Не. Она выпендривается! «Ой, позвони, когда отпустят», «ну ладно». — передразнивал ее Георгий, — Прохладно! — Мдаааа. Вот так девка… — Во-во! Поплыл наш Гуня! — Заткнитесь! Ничего я не поплыл… Соколов и Кабанов состроили многозначительные гримасы, от которых Георгию расхотелось курить. — Да пошли вы! Георгий затушил едва начатую сигарету и пошел к своей койке. Наскоро разделся и лег на спину. Сон никак не приходил к солдату. Гунько думал о девушках: о Веронике, которая отказалась ждать его из армии, о техникумовских, с которыми тоже не клеилось. И, конечно, об Олесе. О прекрасной снежной королеве, чье сердце только предстояло растопить.