Фарфоровая кукла

Перед глазами лишь белая пелена света. В груди излишне пусто, после того как она приняла пару твёрдых ударов молотом, что заставило эту тонкую толщину крошиться. В голове мелькали обрывки. Хотелось кричать или хотя бы что-то тихо шептать. Но она не могла. Невидимые нити сковали тело. Губы были зашиты, что заставляло её помалкивать. Ещё одну тираду по поводу всей абсурдности мужчина бы не выдержал. Тем не менее, механизмы начали двигаться будто бы медленнее, чем положено, что говорило о её ощущениях. Недосказанность. Страх. В конце концов он рылся в её внутренностях, пытаясь понять работу каждого её свойства. – Я слишком дотошен, чтобы поломать что-то внутри, – ответил он прямо, пытаясь успокоить её, что выходило слабо. Очевидно, милой Пенелопе хотелось забиться в угол и закрыться от него. Как минимум из-за факта, что они заняли разные стороны. Он работал на Червонную Королеву, можно даже заявить, что был её джокером для этого противостояния. Самым страшным было попасть в его руки. В особенности ей. Он не раз показывал интерес. Помимо лишних взглядов во время неожиданных встреч он высказывался прямо. Таков был господин Готье – старший лейтенант в войсках куклы. Двуличная тварь, у которой нельзя предугадать действий, если он будет действовать на полном серьёзе. Так она и попалась. Её система дала сбой из-за его движений. Её внутренностям нужен был покой, отчего движение замедлилось. Одна лишь сомнительная мысль подвела. Она думала, о том, стоит ли до победного вступать в бой с ним. Тогда она бы никогда не очнулась. Перегрузка грозила полной поломкой, в конечном итоге в некоторых случаях полному невозврату памяти и уничтожению оболочки. Но этого не случилось. Потому что этот идиот перехватил её инициативу, сделав своей марионеткой совсем ненадолго. Она не помнила, как она оказалась в этом месте. Он заставил её прийти или же сам донёс? Разве у него нет дел среди армии, кроме как рыться в её железных сплетениях и искать замены человеческим органам? В любом случае, ей не нравился вражеский дворец. Или комната, которая напоминала мастерскую. Она лежала на хирургическом столе под его пристальным взглядом. Может, прямо на её месте часто была правящая королева... Хотя, где-то здесь была Элис. Скорее всего она латала одно из своих творений в случае поломки. Всего одно движение пинцетом, поправляя старые шестерни в верное русло, как она едва задрожала. Нечто важное было рядом. И только тогда он заметил, из-за чего довольно прищурился. Он нашёл подобие сердца. Это ему и было нужно. Все воспоминания хранились в этой части. Ему нужен был не просто список врагов, а все их слабости. В конце концов, бить нужно куда нужно, чтобы всё пошатнулось, а власть королевы была признана всеми. – Ты нервничаешь, понимая своё ничтожное положение, – констатировал факт. Даже машина ощущала всё то, что свойственно человеку. Очевидно, в этой важной точке были воспоминания очевидцев, чтобы выдержать характер трупа. Дополнительно информация о других, анализы каждого, кого она встречала более пары раз за несколько лет. В другой руке сверкнула отвёртка. Готье начал откручивать всё то, что мешало выдрать её сердце. В ответ, система вновь начала перегреваться. В голове Пенелопы была лишь одна мысль: как же она не хочет засыпать, возможно, на вечность, как было когда-то давно. Её мастер не выдержал изменений в искусственной дочери, поэтому принял решение отключить её и разобрать до каждого отдельного винтика. Вернуться к жизни заставили дальние родственники старика только после его смерти, а это было, не мало. Лет двадцать где-то, если она правильно запомнила. Её собрали другие мастера. И повредили сердце. Характер приобрёл координальные изменения и появились другие цели. Рука медленно шевельнулось, а после резкое движение в его лицо, пытаясь остановить. Но не тут-то было. Фарфор раздробился, при единственном шансе дать отпор, отчего остались лишь тонкие железные пруты, служившие нервными окончаниями. Её состав был интересен. Совмещение механизма как у часов, а сама оболочка была фарфором. Ему пришлось даже уничтожить её тело от грудины до живота с одной стороны. Это был безумный интерес. Такое изваяние было редким зрелищем, а лейтенант любил копаться до самой сути изощрёнными способами. А когда в его голове зародилась мысль, что внутри куклы могли спрятать нечто ценное, его любопытство к нечто запретному возвысился до самого главного шпиля дворца. – Как грубо, милая, – ласково сказала он, потянув за ниточку, заставляя её руку висеть безвольно в очередной раз, – я ведь ни настолько тиран, чтобы ломать далее. Могу изменить твою программу. Хочешь? Будешь работать на истинную королеву и убивать всех, кто попадёт под твои острые каблуки. От его извращённой любви становилось тошно. Ещё и намеренно освободил её рот, позволив дать ответ. – Ни за что! – гнев кипел в ней, как и вода внутри, которая находилась в котле для её системы. Тирада должна была продолжаться, но он вновь её остановил. Образовалась проблема. Пару шестерён крутились как бешеные, что мешало освободить последний фрагмент. Именно поэтому он ушёл, чтобы найти что-то у Элис, что могло бы её притормозить. С его уходом нити ослаблялись, что было часто проблематично. Такие способности, но слабость всегда имелась. Это дало ей хоть какой-то шанс на возможное спасение. Так она думала, пока не добралась медленно до двери. Ещё один резкий выпад, и он ощутит, как его нить тянет. Дверь поддалась, но ожидания не оправдались. Там была другая комната, где было две двери. Сам замок игрался с ней, не желая отпускать желанную пленницу. Но терять было нечего. Был лишь вопрос, наткнётся ли она на кого-то ещё из верных палачей. Но двери росли в геометрической прогрессии, также как и прислуга в комнатах, идущая по всем четырём стенам. Галлюцинации были исключены механизмом. Эта игра была нацелена вызвать если не сумасшествие у жертвы, то как минимум путаницу, раздражение, замедление, пока погоня наверняка была уже в пути. Вскоре голоса заполонили уши, она пыталась зачем-то понять каждый, что создавало сильную нагрузку. Чужие руки пытались доломать остатки от хрупкого тела, отчего она забилась в угол, пытаясь одним целым со стеной, в истерике. Пока сердце у неё – она ощущает всё. Каждый приступ, каждую ненужную иногда эмоцию. В конечном итоге, она не нашла лучше выхода, кроме как одной вещи. В комнате, к счастью или к сожалению, оказалось окно. Она попросту вылетела в него. Было проще встать на тропу безумца и уничтожить себя, чтобы ничего не досталось лейтенанту. Но как же маленькая Пенелопа ошибалась. Она уничтожила почти всё в щепки, и лишь одно сердце осталось невредимым. Готье даже не проявил эмоций на её побег, лишь пошёл искать. Вскоре сердце было в его руках, пока он отдавал короткий приказ: – Создайте новое тело. Королева была бы очень рада, если бы у неё появилась новая фрейлина.