??? Временно нет названия

Яркие солнечные лучи пробиваются через прозрачную тюль, игриво дразня. За окном во дворе во всю кипит жизнь, куры щебечут, цыплята пищат у них под лапами, гуси важно гогочут. Комнату давно заполонил тёплый запах выпечки и готового завтрака. Нехотя разлепляя глаза, он лениво окинул комнату сонным взглядом. Как же так крепко нужно спать, чтобы проснуться позже петуха? Садясь в постели, мальчик протёр лицо, шумно выдыхая себе в ладони. Нужно вставать, дел по дому невпроворот. Сонно окинув комнату взглядом, он одёрнул одеяло и встал с кровати, вытягиваясь стрункой и сгоняя последние остатки сна. Обернувшись, мальчик посмотрел на измятую постель. А сильно-ли ему влетит, если он заправит её позже? Не задумываясь над отчим гневом, ребёнок поправил простыню и одеяло, а после осторожно вышел в коридор. Тихо. Только дичь во дворе и слышно, значит, отец в хлеву, или в сарае. Осторожно выйдя на кухню, Уве - так звали мальчика, подошел к столу и осмотрев убранства, взял с корзинки яблоко. Нужно было найти отца. Быстро преодолев прихожую, мальчишка остановился перед входной дверью. Окинув её взглядом, он надкусил яблоко и открыл дверь. Солнце неприятно било по глазам, ослепляя настолько, что терялась любая связь с реальностью. Открывая глаза, первое, что увидел перед собой Уве - это серую грязную стену импровизированных казарм. Это был всего лишь сон, самый простой, обыкновенный сон... Сон, разозливший и расстроивший его одновременно. В казармах смерклось, было темно, но недостаточно, чтобы не различать объектов. Он наверняка снова проснулся с рассветом. Пролежав без движения ещё с несколько минут, боец приподнялся со своей шконки на локтях, щурясь в темноту помещения. Это был старый гражданский бункер, который своевременно заняли военные. Его состояние никуда не годилось для использования в случае ЧС или того хуже ядерной войны, но как временное место для того, чтобы окопаться - вполне пригодное. Места мало, воздух пропитан пылью и старостью, но грех жаловаться: вместо бетона могла быть сырая земля и свист пуль над головой. Тяжело вздохнув, мужчина сел и упёрся локтями в колени, скрещивая пальцы перед лицом. Вдумчиво водя большим пальцем по губам, он смотрел куда-то в пол перед собой. Чем дольше тянется война, тем тяжелее ему цепляться за свой гуманизм. Не смотря на поколение военных в его роду, семейное дело было ему чуждо; долг долгом, семья семьей, но творить такие зверства он никогда не мог. Да что уж там, Уве не мог и не хотел даже кур обезглавливать, чем весьма разочаровывал своего деда. Он бы, скорее, с голоду опух, нежели убил живое существо, что уж говорить о людях! Но судьба та ещё злодейка, хитрая и вероломная, и у неё были свои планы на него. Уве чувствовал, как изнывает его душа и он помнил, как его сломала армия и скоропостижная война. Он считал армию долгом и надеялся, что она просто подтянет его физические показатели, но... Но даже не успел с неё вернуться. Он вспоминал, как с горечью на сердце впервые брал винтовку в руки и каким до глупости счастливым мальчишкой он был, когда отец подарил свой нож ручной работы. И с полным крахом для самого себя он помнил - как впервые убил. Картинки его первого убийства пролетели у него перед глазами, заставляя их закрыть и нахмуриться. Как же это всё-таки неприятно - вспоминать душевные терзания тогда, когда не хочется, когда не требуется.