Зефир

      Он сорвался к ней посреди ночи. Только пару часов назад прилетел с Гавайев, где проходили съемки нового фильма, а сейчас уже летел прямиком к ней. Не позвонил, чтобы предупредить о своём возвращении, ни намекнул даже, когда был уже в Мемфисе. Просто сорвался. Просто поехал.       Поворачивая ключ в зажигании, Элвис, все же, на мгновение задумался о том, как сейчас встретит его Джулия.       За всю поездку он выкурил три сигареты. Мысли в его голове путались, и он решил включить радио.

Elvis Presley — Burning Love

      На кожаном сидении, рядом с ним — любимый торт Джулии, пакет с зефиром и букет роз, ожидающие своего звездного часа. Дорога заняла не много времени. Проезжая пустые улицы Мемфиса, он думал только о ней. О ней, чей дом будет уже за следующим поворотом. О ней, которую не предупредил о своем возвращении. О ней, по которой скучал все то время, которое провел на съемках.       Он оставляет «Кадиллак» на подъездной дорожке у ее дома. Выходит, забирая с собой все то, что привёз и, уже готовый позвонить в дверной звонок, замирает.       Стоя у её двери, он глянул на наручные часы: было около трех ночи. Он знал, что в такое время она спит. Но пути назад нет. И он звонит в дверь, возвещая о своем прибытии.       Джулия проснулась не сразу. И не сразу поняла, что в дверь кто-то звонит. Сначала, она не хотела открывать, да и вообще, подниматься с постели. Она не знала, сколько сейчас времени, но понимала абсолютно точно — сейчас ночь. Не поздновато ли для гостей? Или, смотря для каких?       Она выходит на улицу босиком и в шелковой пижаме. Еще не проснувшаяся, она трет глаза, а затем открывает дверь. Элвис. — Ты мне снишься, — говорит девушка, не веря в то, что видит. Ей в нос ударяет сладкий летний воздух, и она чуть оживляется. Так пахнет летняя ночь. — А ты бы хотела? — он чуть насмешливо улыбается, прикрываясь розовым букетом.       Джулия снова трёт глаза, и уже явственнее видит Элвиса, стоящего перед ней. — Не снишься, — тихо говорит она, смотря ему в глаза. — Нет, — так же тихо, отвечает он.       Девушка выдыхает, явно шокированная таким поворотом событий. Уперев руки в бока, она молча смотрит на Элвиса, а он — на нее, при этом, чуть улыбаясь. На мгновение, Джулии показалось, что за последние пару минут, улыбка Элвиса стала шире, и глаза заблестели. Он явно порывался подойти вплотную к девушке, обнять ее, поцеловать. Сказать, что скучал по ней. Но ему мешали букет, коробка с тортом, и чёртов зефир.       Джулия приближается к Элвису, все так же пронзительно смотря на него, затем забирает у него букет — и свободной рукой Элвис сразу же обнимает девушку, а после — тянется к ней за поцелуем. Где-то сбоку шуршит бумажный пакет с зефиром, ночной ветерок треплет волосы девушки, и лепестки роз едва дёргаются от его порывов.       Поцелуй длится столько, сколько нужно, чтобы понять: «Я соскучился, поэтому бросил все, и приехал». Джулия ничего не спрашивает у Элвиса, когда они отстраняются друг от друга, лишь тихо говорит: — Идем в дом.       Джулия заходит первой, Элвис послушно следует за ней, и закрывает за ними дверь. — Чай или кофе? — спрашивает девушка, пока надевает тапочки. — Чай, — на выдохе, произносит Элвис, и чувствует облегчение — он дома.       Он так же следует за Джулией, только теперь на кухню. Уютная кухня, освещенная теплым желтым светом, и сияющая чистотой, всегда ему нравилась. Пока Джулия ставила чайник, Элвис резал торт.       Когда они сели за стол, Джулия спросила: — Как давно ты прилетел?       Элвис сложил руки в замок и, смотря девушке в глаза, ответил: — Несколько часов назад.       Джулия не хочет задавать лишних вопросов. Не хочет разговаривать вообще. Она хочет просто провести время с ним. Она понимает, что он устал после съёмок, записи нового альбома, перелёта… и не задаёт лишних вопросов. Он молча делает глоток чая, потом пробует торт, и не думает ни о чем.       Элвис не притронулся ни к чаю, ни к торту. Он сидел в той же позе, и смотрел на девушку. Через несколько секунд она это заметила и, чуть улыбнувшись, спросила: — Может, хотя бы зефир попробуешь?       Она понимала, что Элвису вообще не до этого. Элвис медлил с ответом. — Я не очень люблю зефир. Это ты у нас по зефиру. Да и в целом, по сладостям.       Это было правдой. И то, что Джулия любила сладкое, и то, что Элвис, в отличие от девушки, не был падок на сладкое, но Джулия — лучше любого десерта. Это он всегда знал.       Они снова долго смотрят друг другу в глаза, и какой-то момент, одновременно тянутся к пакету с зефиром. Элвис первым добирается до пакета, но натыкается на руки Джулии, едва смявшие этот самый пакет. Он берёт руки девушки в свои, и не желает отпускать. Ощупывает тонкие изящные пальчики, бархатную кожу, и целует обе ее руки, не переставая, при этом, смотреть Джулии в глаза.       С восхищением, она улыбается. Ей нравится Элвис-романтик. За одним поцелуем следует второй, затем третий, четвертый… И вот на ее ладонях уже не осталось места, которого Элвис не одарил поцелуем.       Джулия возвращает его в реальность, фразой: — Я хочу попробовать зефир.       И Элвису приходится подчиниться. Он отпускает руки девушки, и наблюдает за тем, как она шуршит бумажным пакетом, достает из него зефир, и пробует. Он едва слышно вздыхает от отчаяния, расстроенный тем, что его променяли на зефир.       Покончив с зефиром, Джулия довольно улыбнулась, и облизала губы. Элвис снова вздохнул. И Джулия все поняла. Она пересаживается на стул ближе к Элвису, и он едва напрягается, но сам не понимает, от чего. Девушка прикасается к его щеке пальцами, липкими от зефира, и целует Элвиса. Поцелуй этот — сладость зефира, растворяющегося на кончике языка.       Элвис обнимает девушку, и ловит себя на мысли: «Победа». Кажется, зефир наконец-то в пролёте.       Неожиданно, она отрывается от его губ, и вскрикивает: — О, Боже! Розы!       Несколько секунд Элвис был в недоумении. Ни сколько от реакции девушки, сколько от того, как быстро она выпрыгнула из его объятий. Начала суетиться, искать вазу, наливать в нее воду.       Она оборачивается и, скользнув взглядом по Элвису, говорит: — В спальне поставлю.       В спальне. Значит, мы идём в спальню.       Она ставит вазу на журнальный столик из прозрачного стекла, и разворачивается к Элвису. Он вплотную подходит к девушке, медленно проводит рукой по её плечу. Её кожа всегда была горячей. — Где ты успела так загореть? Неужели в Мемфисе последний месяц так нещадно палило солнце? — Да. А я его люблю.       Элвис продолжает: — Я скучал по тем ночам, которые мы проводили вместе. Я скучал по тебе.       Джулия вздохнула. — Я тоже по тебе скучала.       За этим должен был последовать поцелуй. Но, как бы не так. Элвис хочет взять Джулию за руку и притянуть к себе, но она ловко выворачивается, и садится на край кровати, взглядом приглашая Элвиса сесть рядом. И он снова следует за ней.       И вот они вместе сидят на краю кровати. Спальня была едва освещена небольшой лампой. Элвис гладил спину девушки, целовал её плечо, с которого уже успел стянуть тонкую лямку шелкового топа.       Джулия расслабилась под его поцелуями и прикосновениями, и, прикрыв, глаза, чуть улыбалась. Она потянулась, как кошка, и закинула ноги на его колени. Элвис сразу же положил руки на бёдра девушки, медленно, но не настойчиво, провёл по ним. Настойчивее стали его поцелуи, и целовал он уже шею девушки.       Постель была смята: одеяло сбилось в комок, готовое в любой момент упасть на пол, подушки лежали, нет, валялись не там, где надо, но в спальне чудесно пахло розами, и ночным сумраком.       Выгибаясь навстречу поцелуям, Джулия чуть не потеряла равновесие. Она обвила руками шею Элвиса, и поддалась. Когда она упала, он убрал с её лица прядь волос, и ещё несколько секунд смотрел в её глаза. Ей нравились его взъерошенные волосы, блестящий взгляд, и то, с каким желанием он смотрит на её губы. Девушка расстегнула пару пуговиц на его рубашке, и легонько провела по шее Элвиса сначала пальчиком, потом ноготком. Он шумно выдохнул, прикрыв глаза. Девушка улыбнулась, и хотела продолжить, но Элвис остановил ее: — Подожди секунду, — прошептал он.       Он обнял девушку за поясницу, перевернулся на спину, поменявшись с ней местами, и обеспечив ей полную свободу действий над ним.       Сначала Джулия долго смотрела в его блестящие глаза, потом, совладав с чувствами, нашла оставшиеся пуговицы.       Все это время Элвис, сгорая от страсти, смотрел на неё, как она, как будто, нарочито медленно расстегивает оставшиеся пуговицы на его рубашке, гладил её бедра, то сжимая, то расслабляя руки, и ждал, когда же наконец девушка перейдёт к более активным действиям. Он желал её всю, без остатка, настолько горячо, насколько это вообще было возможно. Сейчас он сдерживал себя только потому, что она любила медленно, растягивая удовольствие, чувствуя все. — На Гавайях очень жарко? — спрашивает Джулия, проводя ладонью по его груди. — Не так жарко, как с тобой.       Девушка улыбается, довольная таким ответом, а затем тянется к Элвису за поцелуем. — Все еще не любишь зефир?