Система Божественной Дойки!

Святилище: ​08:09. ​ ​Он ​поцеловал ​её. ​ ​Она ​издала ​против ​его ​губ ​звук ​— ​наполовину ​удивлённый, ​наполовину ​облегчённый, ​словно ​пять ​лет ​держала ​дыхание ​и ​только ​теперь ​получила ​разрешение ​выдохнуть. ​Её ​руки ​снова ​нашли ​его ​ремень, ​и ​на ​этот ​раз ​он ​не ​остановил ​её. ​ ​Восемь ​минут, ​подумал ​он. ​Действуй ​быстро. ​ ​Она ​справилась ​с ​ремнём. ​С ​пуговицей. ​Пальцы ​соскользнули ​с ​молнии, ​и ​она ​тихо, ​раздражённо ​простонала ​ему ​в ​челюсть. ​ ​— ​Я ​сам, ​— ​сказал ​он. ​ ​Он ​стянул ​брюки ​до ​бёдер ​— ​и ​почувствовал, ​как ​она ​замерла. ​ ​Пауза ​растянулась. ​ ​Он ​посмотрел ​ей ​в ​лицо. ​Она ​уставилась ​куда-то ​ниже ​его ​пупка, ​и ​за ​две ​секунды ​на ​её ​лице ​промелькнуло ​несколько ​отчётливых ​стадий. ​Удивление. ​Переоценка. ​Очень ​конкретная, ​острая ​сосредоточенность. ​ ​— ​Это… ​— ​произнесла ​она. ​ ​— ​Да, ​— ​ответил ​он. ​ ​— ​Совсем ​не ​то, ​чего ​я ​ждала. ​ ​— ​Хорошо ​или ​плохо? ​ ​Она ​подняла ​взгляд. ​Щёки ​уже ​розовели, ​но ​теперь ​стали ​заметно ​ярче. ​ ​— ​Я ​не ​сказала ​«плохо». ​ ​Нет, ​подумал ​он, ​ты ​не ​сказала. ​ ​Разрушитель ​лимитов, ​похоже, ​решил: ​уж ​если ​строить ​тело, ​достойное ​соблазнения, ​то ​делать ​это ​на ​совесть. ​Сам ​он ​такого ​апгрейда ​не ​заказывал. ​И ​жаловаться ​не ​собирался. ​ ​Он ​устроился ​между ​её ​бёдер. ​Она ​была ​тёплой, ​мягкой ​повсюду, ​и ​смотрела ​ему ​в ​лицо, ​словно ​пыталась ​прочесть ​там ​что-то ​важное. ​ ​— ​Всё ​ещё ​сон? ​— ​спросил ​он. ​ ​— ​Всё ​ещё ​сон, ​— ​подтвердила ​она, ​и ​голос ​дрогнул ​лишь ​чуть-чуть. ​ ​Он ​двинулся ​вперёд. ​ ​Инко ​выдохнула ​одним ​долгим, ​надломленным ​звуком. ​Голова ​откинулась ​на ​подушку, ​руки ​легли ​ему ​на ​плечи ​и ​вцепились ​крепко ​— ​ногти ​вдавили ​полумесяцы ​в ​кожу. ​Он ​смотрел ​на ​её ​лицо ​всё ​время. ​Видел, ​как ​приоткрылись ​губы. ​Как ​сошлись ​брови ​в ​той ​самой ​сосредоточенной ​гримасе, ​когда ​мозг ​полностью ​покидает ​помещение. ​ ​— ​Хааа… ​ ​Он ​остановился, ​войдя ​до ​конца. ​ ​Она ​дрожала. ​Мелкая, ​тонкая ​дрожь ​пробегала ​по ​бёдрам, ​обхватившим ​его. ​Грудь ​вздымалась ​быстрыми ​рваными ​толчками, ​глаза ​плотно ​зажмурены. ​ ​— ​Нормально? ​— ​спросил ​он. ​ ​— ​Дай ​секунду, ​— ​выдохнула ​она. ​ ​Он ​дал ​ей ​секунду. ​ ​Она ​выдохнула. ​Открыла ​глаза. ​Посмотрела ​на ​него ​с ​выражением, ​которое, ​строго ​говоря, ​не ​должно ​появляться ​на ​лице ​чьей-то ​матери, ​но ​вот ​же ​оно. ​ ​— ​Нормально, ​— ​сказала ​она. ​ ​Он ​отстранился ​и ​снова ​вошёл. ​ ​— ​ОХ— ​ ​Всё ​её ​тело ​откликнулось ​на ​движение. ​Сначала ​он ​задал ​медленный, ​осознанный ​ритм ​— ​и ​наблюдал, ​как ​она ​принимает ​каждый ​толчок. ​С ​каждым ​движением ​из ​неё ​вырывался ​новый ​звук ​— ​маленький, ​невольный, ​тот, ​что ​появляется, ​когда ​человек ​забыл ​стесняться. ​Грудь ​покачивалась ​в ​такт, ​мягкая ​и ​тяжёлая, ​и ​он ​опустил ​голову ​к ​её ​горлу. ​ ​— ​Изу— ​— ​Она ​не ​смогла ​договорить. ​ ​Да, ​подумал ​он. ​Знаю. ​ ​Он ​ускорился. ​ ​Ногти ​прошлись ​по ​его ​спине. ​Он ​почувствовал ​и ​продолжал, ​находя ​тот ​угол, ​от ​которого ​её ​бёдра ​вздёргивались ​навстречу, ​тот ​наклон, ​при ​котором ​её ​стоны ​становились ​выше. ​Она ​была ​тёплой ​повсюду, ​мягкой ​повсюду, ​и ​пахла ​ромашкой, ​потом ​и ​чем-то ​ещё ​— ​глубоко ​под ​этим, ​что ​принадлежало ​только ​ей. ​ ​Святилище: ​07:12. ​ ​Таймер ​всё ​ещё ​тикал. ​Он ​очень ​хорошо ​помнил ​о ​таймере. ​ ​Он ​также ​очень ​хорошо ​ощущал, ​как ​её ​грудь ​прижимается ​к ​его ​груди ​и ​канал ​Жизненного ​нектара ​начинает ​тихо ​гудеть ​в ​точке ​контакта ​— ​синтез ​возобновился ​мгновенно. ​ ​Он ​отстранился, ​чтобы ​взглянуть ​на ​её ​грудь. ​ ​Вот ​оно. ​Та ​же ​лёгкая ​теплота, ​собирающаяся ​на ​поверхности, ​та ​же ​краснота, ​расползающаяся ​от ​точки ​касания ​наружу. ​Она ​ещё ​не ​заметила. ​Слишком ​занята ​тем, ​чтобы ​издавать ​протяжный ​звук, ​который ​начинался ​где-то ​в ​горле ​и ​уходил ​дальше. ​ ​Он ​опустил ​голову ​и ​закрыл ​рот ​над ​ней. ​ ​— ​АХ— ​ ​Теплота ​ударила ​на ​язык ​мгновенно. ​Горячая, ​плотная, ​сладкая. ​Он ​сделал ​долгий ​глоток ​и ​проглотил ​— ​система ​тут ​же ​загорелась. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар ​(Источник: ​Медный, ​Материнский) ​ ​Метаболизация: ​Завершена. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Он ​проглотил ​снова. ​Продолжал ​двигать ​бёдрами. ​Почувствовал, ​как ​она ​выгибается ​сразу ​к ​двум ​точкам ​контакта ​— ​тело ​пытается ​одновременно ​прижаться ​к ​его ​рту ​и ​двигаться ​навстречу ​ему. ​ ​— ​Что ​это… ​— ​выдохнула ​она. ​— ​Эта ​теплота, ​это… ​о… ​это… ​ ​Он ​не ​ответил. ​Пил ​дальше. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Цифры ​росли ​в ​уголке ​зрения. ​Он ​старался ​их ​игнорировать. ​Или ​пытался. ​Проблема ​в ​том, ​что ​фантомные ​ощущения ​от ​Эйфорической ​обратной ​связи ​всё ​время ​шли ​на ​низком ​уровне ​— ​каждый ​раз, ​когда ​он ​входил ​в ​неё, ​он ​чувствовал ​призрачный ​отголосок ​того, ​что ​чувствовала ​она, ​и ​это ​оказалось ​куда ​более ​отвлекающим, ​чем ​гласила ​системная ​документация. ​ ​Инко ​потянула ​его ​за ​волосы. ​ ​— ​Не ​останавливайся, ​— ​сказала ​она. ​— ​Пожалуйста, ​не ​останавливайся, ​прошу… ​ ​Он ​и ​не ​собирался. ​Перешёл ​на ​другую ​сторону ​груди ​и ​снова ​выпил. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Теперь ​она ​стала ​громче. ​Та ​осторожная ​самоконтроль, ​который ​она ​держала ​в ​первой ​половине, ​растворился ​где-то ​в ​последние ​минуты ​— ​она ​перестала ​глушить ​звуки. ​Они ​вырывались ​в ​полный ​голос. ​Высокие, ​дрожащие, ​совершенно ​нефильтрованные ​— ​звуки, ​которые ​были ​бы ​смертельно ​стыдными ​в ​любой ​другой ​обстановке, ​кроме ​карманного ​измерения, ​где ​их ​слышал ​только ​он. ​ ​Он ​ускорил ​темп. ​ ​— ​АХ— ​ах— ​ха— ​вот— ​вот ​здесь— ​ ​Последние ​две ​минуты ​её ​бёдра ​встречали ​его ​толчок ​за ​толчком. ​Теперь ​она ​двигалась ​активно ​— ​не ​просто ​принимала, ​а ​поднимала ​бёдра, ​тянула ​его ​руками ​за ​спину, ​заставляя ​входить ​глубже, ​и ​в ​какой-то ​момент ​её ​ноги ​обвили ​его, ​а ​он ​даже ​не ​заметил. ​ ​Он ​провёл ​ртом ​вверх ​по ​её ​грудине, ​ключице, ​горлу ​и ​поцеловал. ​ ​Она ​ответила ​мгновенно. ​Яростно. ​Обхватила ​его ​лицо ​ладонями ​и ​целовала ​с ​пятью ​годами ​накопившегося ​одиночества ​и ​с ​той ​особенной ​отчаянностью ​человека, ​который ​убедил ​себя, ​что ​это ​всего ​лишь ​сон, ​а ​значит, ​последствия ​не ​имеют ​значения. ​ ​В ​этом ​поцелуе ​он ​ощутил ​вкус ​себя. ​Себя, ​её, ​ромашки ​и ​жара. ​ ​Святилище: ​05:44. ​ ​Пять ​минут, ​подумал ​он. ​Давай. ​Ещё ​один. ​ ​Он ​изменил ​движение ​бёдер ​— ​короче, ​но ​быстрее ​— ​и ​услышал, ​как ​она ​оторвалась ​от ​поцелуя ​с ​хриплым ​вдохом. ​ ​— ​Ха— ​о— ​о ​это… ​ ​Он ​повторил. ​ ​— ​ИЗУ— ​ ​Теперь ​всё ​её ​тело ​пылало ​— ​от ​ключиц ​до ​корней ​волос ​и ​до ​бёдер, ​кожа ​влажной, ​волосы ​полностью ​растрёпаны. ​Она ​ничем ​не ​напоминала ​ту ​тревожную ​женщину, ​которая ​переживала ​из-за ​его ​ужина ​или ​поправляла ​воротник ​перед ​школой. ​Она ​выглядела ​разобранной. ​Выглядела ​так, ​как ​выглядит ​человек, ​у ​которого ​выжали ​всё ​аккуратное ​и ​обдуманное. ​ ​Он ​снова ​опустил ​голову ​и ​выпил ​ещё ​один ​глоток. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Нейрохимические ​пики ​обнаружены: ​2/3. ​ ​Порог ​фактора ​причуды: ​Приближается. ​ ​Хорошо, ​подумал ​он. ​Хорошо, ​продолжай. ​ ​Он ​вошёл ​сильнее. ​Почувствовал, ​как ​её ​ногти ​прорвали ​кожу ​на ​спине, ​и ​продолжал. ​Почувствовал, ​как ​в ​её ​бёдрах ​нарастает ​дрожь, ​и ​продолжал. ​ ​— ​Пожалуйста, ​— ​выдохнула ​она. ​— ​Пожалуйста, ​пожалуйста, ​мне ​нужно… ​ ​— ​Что? ​— ​спросил ​он. ​ ​— ​Внутрь. ​— ​Голос ​сорвался. ​— ​Пожалуйста ​внутрь, ​я ​хочу… ​мне ​нужно, ​чтобы ​ты… ​ ​Он ​вошёл ​до ​упора ​и ​остался ​там, ​прижимаясь ​вперёд, ​— ​и ​почувствовал, ​как ​она ​застыла ​против ​него. ​ ​— ​ХААА— ​ ​Ещё ​нет. ​Почти, ​но ​ещё ​нет. ​Она ​была ​на ​самом ​краю, ​всё ​тело ​натянуто ​как ​струна, ​бёдра ​сжаты ​вокруг ​него, ​но ​ещё ​нет. ​ ​Он ​отстранился ​и ​дал ​ей ​один ​долгий, ​медленный ​толчок. ​ ​— ​Нет— ​нет, ​не ​дразни— ​пожалуйста… ​ ​— ​Посмотри ​на ​меня, ​— ​сказал ​он. ​ ​Она ​открыла ​глаза. ​Расфокусированные, ​тёмные, ​огромные, ​смотрела ​на ​него ​без ​единой ​защиты. ​ ​Он ​двинулся ​вперёд. ​ ​— ​АХ— ​ ​Ещё ​раз. ​ ​— ​АХХ— ​ ​Святилище: ​04:01. ​ ​Четыре ​минуты, ​подумал ​он. ​Мне ​нужно, ​чтобы ​это ​случилось ​за ​четыре ​минуты. ​ ​Он ​снова ​поцеловал ​её ​— ​она ​ответила ​мгновенно, ​отчаянно, ​руки ​тянули ​его ​вниз, ​бёдра ​поднимались ​навстречу, ​— ​и ​он ​держал ​ритм ​жёстким, ​неумолимым, ​чувствуя, ​как ​жар ​в ​собственном ​позвоночнике, ​который ​он ​успешно ​игнорировал ​последние ​пятнадцать ​минут, ​становится ​всё ​труднее ​игнорировать. ​ ​Инко ​оторвалась ​от ​поцелуя, ​чтобы ​вдохнуть. ​ ​— ​Наполни ​меня, ​— ​сказала ​она. ​— ​Пожалуйста, ​я ​хочу… ​пожалуйста ​наполни ​меня, ​мне ​нужно ​почувствовать… ​ ​Правильно, ​подумал ​он. ​Именно ​это ​она ​сказала. ​Прямо ​мне ​в ​ухо. ​ ​Он ​прижался ​лбом ​к ​её ​виску ​и ​продолжал. ​Её ​голос ​перестал ​складываться ​в ​слова. ​Только ​звуки ​— ​высокие, ​непрерывные, ​совершенно ​бесстыдные, ​всё ​тело ​двигалось ​вместе ​с ​ним. ​ ​Он ​в ​последний ​раз ​опустил ​рот ​к ​её ​груди. ​ ​Выпил. ​ ​Обнаружен ​ввод: ​Жизненный ​нектар. ​ ​Прирост: ​+20 ​ОЕ, ​+2 ​часа ​живучести. ​ ​Сладость ​ударила ​в ​горло, ​он ​проглотил, ​не ​прекращая ​двигать ​бёдрами, ​— ​и ​почувствовал, ​как ​она ​под ​ним ​становится ​абсолютно ​неподвижной. ​ ​Святилище: ​02:33. ​ ​— ​Изуку, ​— ​выдохнула ​она. ​— ​Изуку, ​я ​сейчас… ​я ​сейчас… ​ ​— ​Знаю, ​— ​сказал ​он. ​ ​— ​Пожалуйста— ​внутрь— ​пожалуйста… ​ ​Он ​просунул ​руку ​между ​ними, ​нашёл ​ту ​самую ​точку, ​от ​которой ​всё ​её ​тело ​дёрнулось, ​продолжал ​работать ​бёдрами ​— ​и ​почувствовал, ​как ​она ​начинает ​дрожать ​иначе. ​Не ​мелкой ​дрожью, ​а ​тектонически. ​Всё ​тело ​отдавалось ​полностью. ​ ​Святилище: ​01:47. ​ ​— ​ИЗУ— ​АХ— ​АХ— ​Я— ​ ​Он ​вошёл ​сильнее. ​ ​Святилище: ​01:22. ​ ​Её ​спина ​полностью ​оторвалась ​от ​матраса. ​Бёдра ​сжались ​вокруг ​него ​так ​сильно, ​что ​стало ​больно. ​Голос ​сорвался ​на ​его ​имени, ​потом ​ещё ​раз ​— ​на ​звуке, ​который ​уже ​не ​был ​словом, ​просто ​чистый, ​нефильтрованный ​объём, ​— ​и ​он ​почувствовал, ​как ​вокруг ​него ​внезапно ​и ​абсолютно ​сжалось. ​ ​Он ​отпустил. ​ ​Жар ​в ​позвоночнике ​пришёл ​разом. ​Он ​вошёл ​глубоко ​и ​остался, ​чувствуя, ​как ​она ​протягивает ​его ​через ​это ​— ​стенки ​работали ​вокруг ​него ​волнами, ​— ​и ​где-то ​в ​дальнем ​уголке ​мозга, ​всё ​ещё ​запускавшем ​диагностику, ​система ​обработала ​биологический ​обмен. ​ ​Святилище: ​00:47. ​ ​Он ​всё ​ещё ​был ​в ​ней. ​Она ​всё ​ещё ​дрожала. ​Ноги ​ослабли ​— ​уже ​не ​сжимали, ​а ​едва ​держали, ​руки ​разжались ​в ​его ​волосах, ​и ​она ​издавала ​маленькие, ​непрерывные, ​надломленные ​звуки ​ему ​в ​горло. ​ ​Святилище: ​00:31. ​ ​Система ​загорелась. ​ ​Обнаружен ​нейрохимический ​пик ​3/3. ​ ​Порог ​фактора ​причуды: ​Преодолён. ​ ​Генетическое ​извлечение: ​Запущено. ​ ​Целевая ​причуда: ​Притяжение ​малых ​объектов. ​ ​Начальный ​ранг: ​Медный. ​ ​Обработка… ​ ​Обработка… ​ ​Фактор ​причуды ​получен. ​ ​Обновление ​библиотеки: ​Притяжение ​малых ​объектов ​(Медный) ​добавлено ​в ​Архив. ​ ​Святилище: ​00:19. ​ ​Изуку ​поднял ​голову ​и ​посмотрел ​на ​неё. ​ ​Инко ​лежала ​под ​ним ​полностью ​разобранная, ​грудь ​медленно ​и ​глубоко ​поднималась ​и ​опускалась, ​зелёные ​волосы ​прилипли ​к ​лицу, ​глаза ​полуприкрыты, ​стеклянные ​и ​далёкие. ​Губы ​изогнулись ​в ​маленькой, ​невольной ​улыбке. ​Выражение ​женщины, ​чей ​мозг ​выписал ​себе ​временный ​отпуск ​без ​обратной ​даты. ​ ​Она ​выглядела ​умиротворённой. ​ ​Святилище: ​00:08. ​ ​— ​Держись, ​— ​сказал ​он. ​ ​— ​Мм, ​— ​отозвалась ​она ​откуда-то ​очень ​издалека. ​ ​Святилище: ​00:03. ​ ​Он ​обхватил ​её. ​ ​00:02. ​ ​00:01. ​ ​Карманное ​измерение ​схлопнулось. ​ ​Пентхаус ​растворился ​на ​полувдохе. ​Городские ​огни ​исчезли. ​Шёлковые ​простыни ​снова ​стали ​хлопковыми, ​пол ​— ​ламинатом, ​потолок ​— ​знакомым ​белым ​с ​водяными ​пятнами ​в ​гостиной ​квартиры ​Мидория. ​ ​Они ​приземлились ​на ​диван. ​ ​Инко ​моргнула ​в ​потолок. ​ ​Изуку ​сел. ​ ​Телевизор ​всё ​ещё ​работал. ​Драма, ​которую ​она ​смотрела, ​перешла ​к ​финальным ​титрам, ​и ​весёленькая ​мелодия ​играла ​поверх ​сцен ​примирившейся ​семьи. ​Комната ​была ​тусклой, ​обыденной ​и ​пахла ​ромашковым ​чаем ​и ​ужином, ​приготовленным ​три ​часа ​назад. ​ ​Уведомление ​системы: ​ ​Протокол ​извлечения ​завершён. ​ ​Субъект: ​Инко ​Мидория. ​ ​Ранг ​источника: ​Медный ​(Материнский, ​Высокая ​насыщенность ​окситоцином). ​ ​Собрано ​объёма: ​2 ​чашки. ​ ​Прирост ​ОЕ: ​+340 ​ОЕ ​всего ​(Бонус ​новизны ​активен). ​ ​Восстановлено ​живучести: ​+47 ​часов. ​ ​Обнаружено ​нейрохимических ​пиков: ​3/3. ​ ​Копирование ​причуды: ​Успех. ​Получено ​Притяжение ​малых ​объектов. ​ ​Инко ​уставилась ​в ​потолок. ​Волосы ​полностью ​уничтожены. ​Ночная ​рубашка ​каким-то ​образом ​снова ​на ​ней ​— ​Святилище, ​видимо, ​вернуло ​их ​в ​состояние, ​близкое ​к ​входному, ​и ​это ​было ​милосердием, ​потому ​что ​иначе ​они ​материализовались ​бы ​на ​диване ​голыми, ​а ​такую ​логистическую ​проблему ​он ​не ​планировал. ​ ​Она ​повернула ​голову ​и ​посмотрела ​на ​него. ​ ​Он ​посмотрел ​в ​ответ. ​ ​— ​Привет. ​Что ​случилось? ​Что ​ты ​видела? ​ ​— ​Я ​видела, ​— ​очень ​осторожно ​произнесла ​она, ​— ​очень ​яркий ​сон. ​ ​Да, ​подумал ​он. ​Держись ​за ​это. ​Это ​твой ​выход. ​Кивай ​и ​держись ​за ​это. ​ ​— ​Должно ​быть, ​— ​сказал ​он. ​ ​Она ​медленно ​села. ​Коснулась ​волос ​одной ​рукой. ​Зарегистрировала ​их ​состояние. ​Посмотрела ​на ​телевизор, ​потом ​на ​часы ​на ​стене, ​потом ​снова ​на ​него. ​ ​— ​Я ​что, ​уснула ​на ​тебе? ​— ​спросила ​она. ​ ​— ​На ​какое-то ​время, ​— ​ответил ​он. ​ ​Она ​разгладила ​ночную ​рубашку. ​Маленький ​привычный ​жест ​— ​куда-то ​деть ​руки. ​Щёки ​всё ​ещё ​чуть ​розовые, ​губы ​темнее ​обычного, ​но ​она ​исполняла ​нормальность ​с ​искренней ​самоотдачей, ​и ​он ​уважал ​старание. ​ ​— ​Мне ​приснился ​самый ​странный ​сон, ​— ​сказала ​она. ​ ​— ​Мм. ​ ​— ​Очень ​странный. ​— ​Она ​встала. ​Наклонилась, ​подняла ​плед, ​который ​каким-то ​образом ​оказался ​на ​полу. ​Сложила. ​Положила ​на ​подлокотник ​дивана. ​— ​Ты ​голодный? ​Я ​могу ​разогреть… ​ ​— ​Я ​в ​порядке, ​— ​сказал ​он. ​ ​Она ​кивнула. ​Не ​посмотрела ​на ​него. ​Пошла ​к ​дверному ​проёму ​кухни ​и ​остановилась, ​положив ​руку ​на ​косяк. ​ ​Спина ​к ​нему. ​Он ​смотрел, ​как ​она ​стоит ​неподвижно ​мгновение. ​ ​— ​Изуку, ​— ​сказала ​она. ​ ​— ​Да. ​ ​— ​Тебе ​пора ​спать. ​— ​Голос ​мягкий. ​Совершенно ​ровный. ​— ​Завтра ​школа. ​ ​— ​Верно, ​— ​сказал ​он. ​ ​Она ​ушла ​на ​кухню. ​Он ​услышал, ​как ​побежала ​вода ​из ​крана. ​ ​Изуку ​откинулся ​на ​спинку ​дивана, ​посмотрел ​на ​всё ​ещё ​идущие ​титры ​и ​выдохнул. ​ ​Метрики ​системы: ​ ​Текущий ​таймер ​живучести: ​7 ​дн. ​17 ​ч. ​44 ​мин. ​ ​Всего ​ОЕ: ​340. ​ ​Он ​пришёл ​к ​нулю, ​имея ​в ​запасе ​сорок ​семь ​секунд. ​ ​Он ​посмотрел ​на ​свои ​руки. ​ ​Притяжение ​малых ​объектов, ​медный ​ранг, ​теперь ​лежит ​в ​архиве ​рядом ​с ​ничем, ​потому ​что ​активных ​слотов ​экипировки ​у ​него ​пока ​нет ​вовсе. ​ ​Он ​подумал ​о ​выражении ​её ​лица ​в ​последнюю ​секунду ​перед ​схлопыванием ​Святилища. ​Маленькая, ​беззащитная ​улыбка. ​Умиротворённое ​лицо ​женщины, ​которую ​пять ​лет ​никто ​не ​касался ​и ​которая ​только ​что, ​в ​уединении ​сна, ​который ​сама ​себе ​разрешила, ​вспомнила, ​каково ​это. ​ ​Он ​посидел ​с ​этим ​ощущением ​примерно ​три ​секунды. ​ ​Не ​надо, ​сказал ​он ​себе. ​ ​Встал. ​ ​Выживание, ​подумал ​он. ​Вот ​работа. ​Семь ​дней, ​семнадцать ​часов, ​сорок ​четыре ​минуты ​на ​часах ​и ​триста ​сорок ​ОЕ ​в ​кармане. ​ ​Он ​взял ​рюкзак, ​стоявший ​у ​двери. ​ ​Сентиментальность, ​подумал ​он, ​— ​это ​статья ​расходов, ​которую ​я ​не ​могу ​себе ​позволить. ​ ​Он ​пошёл ​в ​свою ​комнату. ​ ​За ​спиной, ​на ​кухне, ​послышался ​тихий ​звук ​— ​наливают ​воду ​в ​чайник.