Система Божественной Дойки!

Две ​недели. ​ ​Изуку ​стоял ​перед ​зеркалом ​в ​ванной, ​без ​рубашки, ​и ​разглядывал ​перемены ​так, ​как ​механик ​разглядывает ​перестроенный ​двигатель. ​Плечи ​налились. ​Не ​драматично, ​не ​настолько, ​чтобы ​Кацуки ​потерял ​сон, ​но ​достаточно, ​чтобы ​кости ​больше ​не ​торчали, ​как ​вешалки ​для ​пальто. ​Под ​кожей ​теперь ​лежала ​настоящая ​мышца ​— ​плотная, ​прижатая ​к ​кости, ​как ​и ​положено ​хорошей ​мышце. ​Живот ​стал ​плоским. ​Челюсть ​слегка ​обозначилась. ​ ​Он ​выглядел ​так, ​будто ​последние ​две ​недели ​только ​и ​делал, ​что ​ел ​чистую ​еду ​и ​таскал ​железо. ​ ​Что, ​технически, ​было ​наполовину ​правдой. ​ ​— ​Хм, ​— ​он ​склонил ​голову. ​— ​Неплохо, ​скелет. ​ ​Система ​согласно ​кивнула, ​бесполезно ​высветив ​его ​характеристики ​в ​углу ​зрения, ​словно ​гордый ​родитель ​на ​школьном ​концерте. ​ ​СИЛА: ​E-ранг, ​6/10. ​ ​ВЫНОСЛИВОСТЬ: ​D-ранг, ​3/10. ​ ​Прыжок ​в ​выносливости ​был ​настоящим ​сокровищем. ​Теперь ​он ​мог ​бежать ​трусцой ​сорок ​минут ​и ​не ​чувствовать, ​будто ​лёгкие ​устраивают ​бунт. ​Месяц ​назад ​две ​пролёта ​лестницы ​заставляли ​его ​хрипеть. ​ ​Он ​плеснул ​холодной ​водой ​на ​лицо ​и ​прислушался, ​как ​просыпается ​квартира. ​Щёлкнул ​чайник. ​Открылся ​холодильник. ​Знакомый ​мягкий ​шорох ​тапочек ​по ​деревянному ​полу. ​ ​Точно ​по ​расписанию. ​ ​Когда ​он ​вошёл ​на ​кухню, ​Инко ​уже ​стояла ​у ​плиты ​в ​бледно-голубом ​домашнем ​халате ​поверх ​тонкой ​хлопковой ​ночной ​рубашки. ​Она ​услышала ​его, ​оглянулась ​через ​плечо ​и ​улыбнулась ​по-новому. ​Мягче, ​чем ​раньше. ​Открытее. ​ ​И ​заметно ​усталее. ​ ​— ​Доброе ​утро, ​— ​она ​вернулась ​к ​сковороде. ​— ​Рис ​почти ​готов. ​Яйца ​через ​три ​минуты. ​ ​— ​Спасибо. ​ ​Изуку ​выдвинул ​стул ​и ​сел ​за ​стол, ​наблюдая ​за ​ней. ​ ​Он ​смотрел, ​как ​смотрят ​на ​датчик ​температуры ​двигателя ​в ​дальней ​дороге. ​Не ​совсем ​с ​тревогой. ​С ​контролем. ​ ​Халат ​висел ​на ​ней ​свободнее, ​чем ​две ​недели ​назад. ​Не ​драматично. ​Она ​не ​исхудала ​и ​не ​превратилась ​в ​тень. ​Но ​Инко ​всегда ​была ​мягкой ​женщиной ​— ​округлой, ​уютной, ​с ​теми ​самыми ​подушечками, ​которые ​делали ​её ​похожей ​на ​тёплый, ​хорошо ​накормленный ​дом. ​Теперь ​эта ​мягкость ​слегка ​уменьшилась. ​Движения ​по ​утрам ​стали ​медленнее, ​ей ​требовалось ​больше ​времени, ​чтобы ​«разогреться». ​Под ​глазами ​залегли ​едва ​заметные, ​но ​всё ​же ​серые ​тени, ​которые ​она ​тщательно ​замазывала ​перед ​уходом ​на ​подработку. ​ ​Она ​сняла ​сковороду ​с ​огня, ​повернулась ​и ​поставила ​перед ​ним ​миску ​с ​рисом. ​Изуку ​заметил ​лёгкую ​тяжесть ​в ​этом ​движении. ​Не ​неуклюжесть. ​Просто ​усталость. ​ ​Да. ​ ​Он ​уже ​знал, ​что ​скажет ​система, ​ещё ​до ​того, ​как ​открыл ​её ​диагностику. ​Но ​всё ​равно ​проверил. ​ ​ЦЕЛЬ: ​Инко ​Мидория. ​ ​УРОВЕНЬ ​УСТАЛОСТИ: ​67 ​%. ​ ​КАЧЕСТВО ​ЖИЗНЕННОГО ​НЕКТАРА: ​Пониженное. ​ ​ОЕ ​ЗА ​ДОЗУ: ​2. ​ ​Два. ​С ​десяти ​в ​начале. ​С ​восьми ​на ​прошлой ​неделе. ​Кривая ​снижалась ​постепенно, ​он ​почти ​не ​замечал, ​пока ​вчера ​утром ​не ​подсчитал ​и ​не ​понял: ​теперь ​из ​полной ​чашки ​он ​получает ​меньше ​энергии, ​чем ​раньше ​из ​двух ​глотков. ​ ​Система, ​в ​своём ​бесконечном ​мудрости, ​добавила ​полезную ​сноску. ​ ​ВНИМАНИЕ: ​Чрезмерная ​экстракция ​из ​одного ​источника ​вызывает ​накопительную ​эндокринную ​усталость. ​Дальнейшее ​злоупотребление ​этим ​источником ​ещё ​сильнее ​снизит ​выход ​и ​может ​вызвать ​необратимые ​гормональные ​нарушения ​у ​цели. ​ ​Иными ​словами: ​он ​слишком ​сильно ​доил ​свою ​корову, ​и ​у ​неё ​кончались ​запасы. ​ ​Изуку ​спокойно ​ел ​яйца ​и ​размышлял ​об ​этом. ​Он ​по ​натуре ​не ​был ​человеком, ​склонным ​к ​панике. ​Паника ​— ​для ​тех, ​кто ​не ​решил ​проблему ​в ​голове ​ещё ​до ​того, ​как ​она ​стала ​срочной. ​ ​Он ​видел ​это ​надвигающимся ​уже ​четыре ​дня. ​ ​— ​Ты ​выглядишь ​усталой, ​— ​сказал ​он. ​ ​Инко ​села ​напротив, ​обхватив ​обеими ​руками ​кружку ​с ​чаем. ​ ​— ​Я ​в ​порядке. ​ ​— ​Ты ​не ​в ​порядке, ​— ​голос ​его ​оставался ​ровным. ​— ​Я ​слишком ​сильно ​нажимал. ​ ​Она ​открыла ​рот, ​чтобы ​возразить, ​но ​он ​посмотрел ​на ​неё ​так ​спокойно ​и ​твёрдо, ​что ​слова ​застряли. ​ ​— ​Мама. ​ ​Она ​закрыла ​рот. ​Опустил ​взгляд ​в ​чай. ​ ​— ​Я ​нормально, ​Изуку. ​Правда. ​ ​— ​Твоё ​тело ​другого ​мнения. ​— ​Он ​отложил ​палочки. ​— ​Я ​сокращаю. ​ ​— ​Но ​тебе ​нужен ​нектар. ​Ты ​сам ​говорил… ​ ​— ​Мне ​нужен ​нектар ​от ​источника, ​который ​не ​на ​последнем ​издыхании. ​— ​Он ​откинулся ​на ​стуле. ​— ​Переходим ​на ​один ​раз ​в ​день. ​Пока ​только ​утренние ​сессии. ​Вечерних ​экстракций ​больше ​не ​будет. ​ ​— ​А… ​— ​она ​не ​договорила, ​но ​уши ​порозовели. ​ ​— ​Два ​раза ​в ​неделю ​остаются, ​— ​он ​внимательно ​следил ​за ​её ​лицом. ​— ​Эти ​сессии ​слишком ​ценны ​для ​твоего ​базового ​восстановления, ​чтобы ​полностью ​их ​пропускать. ​ ​Румянец ​переполз ​на ​щёки. ​Она ​подняла ​кружку, ​чтобы ​скрыть ​выражение, ​но ​он ​всё ​равно ​поймал ​его. ​Она ​не ​была ​расстроена ​сокращением. ​Она ​была ​облегчена. ​И ​чувствовала ​вину ​за ​это ​облегчение. ​И ​вина ​заставляла ​её ​хотеть ​спорить, ​хотя ​тело ​тихо ​благодарило. ​ ​Инко ​была ​открытой ​книгой, ​если ​знать, ​как ​её ​читать. ​ ​— ​Хорошо, ​— ​тихо ​и ​покорно ​произнесла ​она ​наконец. ​ ​— ​Отлично. ​— ​Изуку ​снова ​взял ​палочки. ​— ​Сегодня ​больше ​белка, ​Инко. ​Я ​серьёзно. ​ ​— ​Я ​знаю, ​как ​себя ​кормить, ​— ​в ​её ​голосе ​мелькнула ​старая ​материнская ​обида. ​ ​— ​Сомнительно, ​— ​он ​кивнул ​на ​её ​миску. ​— ​Ты ​себе ​положила ​половину ​порции. ​ ​Она ​посмотрела ​вниз. ​Ничего ​не ​сказала. ​Добавила ​ещё ​риса ​из ​кастрюли. ​ ​*** ​ ​Три ​часа ​спустя ​Изуку ​был ​на ​Муниципальном ​пляже ​Такоба ​без ​рубашки ​и ​тащил ​ржавую ​стиральную ​машину ​по ​песку ​на ​самодельных ​санях ​из ​найденных ​труб ​ПВХ. ​Утро ​выдалось ​серым ​и ​холодным ​— ​тем ​холодом, ​что ​забирается ​в ​суставы ​и ​остаётся ​там. ​Пляж ​выглядел ​точно ​так, ​как ​выглядит ​берег ​после ​того, ​как ​муниципалитет ​окончательно ​махнул ​на ​него ​рукой. ​ ​Он ​приходил ​сюда ​каждое ​утро ​две ​недели ​подряд, ​и ​каждое ​утро ​казалось, ​что ​прогресса ​нет ​совсем. ​Такова ​жестокая ​шутка ​большой ​уборки. ​Прогресс ​был. ​Просто ​его ​не ​было ​видно ​— ​пока ​вдруг ​не ​становилось ​видно. ​ ​Сегодня, ​глядя ​на ​очищенный ​участок ​песка ​позади ​себя, ​он ​был ​виден. ​ ​Не ​сильно. ​Может, ​десять ​процентов ​всей ​зоны ​бедствия ​теперь ​показывали ​настоящий ​песок ​вместо ​спрессованной ​археологии ​мусора. ​Но ​десять ​процентов ​пляжа ​Такоба ​— ​это ​всё ​равно ​огромная ​гора ​мусора, ​которую ​семнадцатилетний ​парень ​переместил ​только ​своим ​телом ​и ​медным ​микро-притяжением, ​которое ​тянуло ​максимум ​полтора ​килограмма. ​ ​Система ​радостно ​подтвердила. ​ ​ЗАДАНИЕ: ​ЗАКЛАДКА ​СОСУДА. ​ПРОГРЕСС: ​10,2 ​%. ​ ​— ​Смотри-ка, ​— ​пробормотал ​Изуку, ​вытирая ​пот ​с ​подбородка. ​— ​Десять ​процентов. ​Осталось ​всего ​девяносто. ​ ​Он ​сбросил ​стиральную ​машину ​в ​растущую ​зону ​сбора ​на ​северном ​краю ​пляжа, ​отступил ​и ​глубоко ​вдохнул, ​пережидая ​жжение ​в ​плечах. ​ ​Всё ​утро ​в ​голове ​тихонько ​работала ​математика. ​При ​нынешнем ​темпе, ​учитывая ​задержки ​из-за ​погоды ​и ​всё, ​что ​может ​случиться ​за ​следующие ​десять ​месяцев, ​он ​закончит ​пляж ​за ​две ​недели ​до ​вступительного ​экзамена ​в ​Академию ​Юэй. ​Система ​подтверждала ​расчёт. ​ ​Это ​было ​нормально. ​Две ​недели ​— ​достаточный ​запас, ​чтобы ​отдохнуть, ​позаниматься ​и ​тактически ​подготовиться ​к ​любому ​испытанию, ​которое ​Юэй ​бросит ​ему ​на ​входе. ​ ​Физическая ​тренировка ​работала. ​Пассивный ​Разрушитель ​лимитов ​превращал ​каждую ​сессию ​на ​пляже, ​каждую ​утреннюю ​экстракцию ​с ​Инко, ​каждую ​спарринг-тренировку ​против ​контейнеров ​в ​постоянные ​биологические ​улучшения. ​Тело ​адаптировалось ​ко ​всему, ​что ​он ​ему ​давал, ​а ​потом ​поднимало ​базовую ​планку ​выше. ​Старый ​Изуку ​ездил ​на ​сломанном ​двигателе. ​Новый ​получал ​двигатель, ​который ​собирали ​заново, ​деталь ​за ​деталью. ​ ​Но ​проблема ​была ​в ​топливе. ​ ​Два ​ОЕ ​за ​глоток. ​Восемь ​ОЕ ​за ​полную ​экстракцию. ​На ​хороший ​день ​с ​Инко ​выходило ​сорок ​восемь ​ОЕ, ​если ​усталость ​не ​снижала ​дальше. ​Ему ​нужно ​было ​набрать ​тысячу ​ОЕ, ​чтобы ​запустить ​первую ​серьёзную ​эволюцию, ​а ​при ​таком ​темпе ​он ​доберётся ​туда ​только ​в ​следующем ​месяце. ​ ​Это ​было ​неприемлемо. ​ ​Ему ​требовался ​источник ​золотого ​ранга. ​Одна ​чашка ​от ​золотой ​цели ​с ​бонусом ​новизны ​даст ​восемьсот ​ОЕ ​за ​одну ​сессию. ​ ​Восемьсот. ​ ​Он ​сел ​на ​ржавую ​бочку, ​достал ​телефон ​и ​открыл ​папку, ​которую ​собирал ​всю ​неделю. ​Скриншоты. ​Разборы ​графиков ​патрулей. ​Наложения ​Google ​Maps ​на ​коммерческие ​районы ​Мусутафу. ​Посты ​в ​соцсетях. ​ ​Публичный ​профиль ​Леди ​Горы ​был ​нечаянно ​щедр ​на ​оперативные ​детали. ​Она ​стриммила ​части ​патрулей ​ради ​вовлечения ​подписчиков. ​Отмечала ​локации. ​Жаловалась ​в ​комментариях ​на ​конкретные ​улицы ​и ​конкретные ​инциденты ​со ​злодеями ​— ​и ​благодаря ​этому ​он ​мог ​точно ​нарисовать ​её ​зону ​покрытия ​по ​её ​же ​постам. ​ ​Двадцать ​четыре ​года. ​H-чашка. ​Золотой ​ранг. ​Причуда ​Гигантизация ​с ​критическим ​тактическим ​изъяном, ​который ​она ​не ​умела ​компенсировать. ​Финансово ​на ​дне ​из-за ​ответственности ​за ​ущерб ​имуществу. ​Глубоко, ​почти ​жалко ​голодна ​до ​человека, ​который ​будет ​обращаться ​с ​ней ​как ​с ​личностью, ​а ​не ​как ​с ​аттракционом. ​ ​Система ​и ​здесь ​помогла. ​Змеиные ​глаза ​не ​требовали ​прямой ​видимости, ​если ​цель ​уже ​была ​просканирована ​однажды. ​Данных ​было ​достаточно ​для ​грубых ​прогнозов. ​ ​ПРИМЕРНЫЙ ​ЛИМБИЧЕСКИЙ ​РЕЗОНАНС: ​7 ​% ​(ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНЫЙ). ​ ​Семь ​процентов. ​Замечательно. ​Она ​считала ​его ​назойливым ​насекомым. ​ ​Но ​сегодня ​вечером ​это ​изменится. ​ ​План, ​который ​он ​выстраивал ​пять ​дней, ​состоял ​из ​двух ​движущихся ​частей. ​Первая ​была ​простой. ​Вторая ​требовала ​не ​быть ​пробитым ​сквозь ​здание. ​ ​Он ​посмотрел ​на ​серую ​воду ​и ​ещё ​раз ​прокрутил ​план ​в ​голове. ​ ​Вечерний ​патруль ​Леди ​Горы ​по ​четвергам ​проходил ​по ​коммерческой ​улице ​в ​Нарухате ​— ​районе ​настолько ​густонаселённом, ​что ​она ​почти ​никогда ​не ​становилась ​гигантской. ​Маршрут ​шёл ​от ​главного ​торгового ​бульвара ​до ​боковой ​улицы ​с ​патино-парком ​и ​тремя ​раменными. ​Она ​ходила ​пешком, ​потому ​что ​любила, ​чтобы ​её ​видели ​в ​обычной ​одежде ​с ​бейджем ​героя ​на ​виду ​— ​и ​набирала ​подписчиков. ​ ​Она ​всегда ​останавливалась ​в ​раменной ​на ​углу. ​Тонкоцу, ​двойная ​порция ​лапши, ​за ​счёт ​агентства. ​Он ​знал ​это, ​потому ​что ​она ​четыре ​раза ​за ​месяц ​выкладывала ​фото ​именно ​с ​того ​места. ​ ​Ровно ​в ​семь ​пятнадцать, ​если ​шаблон ​не ​сломается, ​она ​будет ​сидеть ​одна ​за ​стойкой ​в ​Tanaka ​Ramen, ​есть ​свой ​послепатрульный ​обед, ​телефон ​будет ​стоять ​на ​подставке ​для ​салфеток, ​а ​она ​вполглаза ​следить ​за ​комментариями ​в ​своём ​Инстаграме. ​ ​Одна. ​Удобно. ​Без ​защиты. ​ ​Это ​было ​окно. ​ ​Проблема ​заключалась ​в ​том, ​что ​подойти ​к ​профессиональной ​героине ​и ​представиться ​семнадцатилетним ​парнем, ​который ​«случайно ​заметил ​её ​тактические ​ограничения», ​— ​самый ​быстрый ​способ ​быть ​высмеянным ​или ​сданным ​в ​Геройскую ​комиссию ​как ​сталкеру. ​ ​Ему ​нужна ​была ​причина, ​чтобы ​она ​не ​могла ​просто ​отмахнуться. ​ ​Причина, ​которую ​она ​не ​сможет ​получить ​нигде ​больше. ​ ​Он ​неделю ​анализировал ​задокументированную ​боевую ​эффективность ​Гигантизации. ​Проблема ​Леди ​Горы ​была ​не ​в ​силе. ​Сила ​была ​чудовищной. ​Проблема ​была ​в ​бинарном ​переключении. ​Нормальная ​или ​шестьдесят ​семь ​футов ​— ​и ​ничего ​между. ​В ​любом ​пространстве ​меньше ​стадиона ​она ​становилась ​опасностью ​для ​гражданских ​и ​подарком ​любому ​злодею, ​достаточно ​умному, ​чтобы ​заманить ​её ​в ​тесное ​место. ​ ​Он ​знал, ​как ​это ​исправить. ​ ​Предложить ​ей ​настоящее ​тактическое ​решение ​проблемы, ​которая ​уже ​два ​года ​тихо ​её ​унижала. ​От ​семнадцатилетнего ​гражданского. ​В ​раменной. ​ ​Она ​либо ​заинтересуется, ​либо ​вышвырнет ​его. ​ ​Он ​ставил ​на ​интерес. ​ ​Если ​заинтересуется ​— ​послушает. ​Если ​послушает ​— ​будет ​пять ​минут. ​Если ​будет ​пять ​минут ​— ​Змеиные ​глаза ​сделают ​остальное. ​ ​Изуку ​проверил ​таймер ​живучести. ​ ​ШЕСТЬ ​ДНЕЙ, ​ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ​ЧАСОВ. ​ ​Нормально. ​Комфортно. ​У ​него ​было ​пространство ​для ​манёвра. ​ ​Он ​встал, ​покатал ​плечами ​и ​взялся ​за ​верёвку ​саней. ​Ещё ​три ​рейса ​с ​мусором ​до ​зоны ​сбора ​— ​до ​того, ​как ​муниципальный ​грузовик ​приедет ​после ​обеда. ​ ​Пляж ​сам ​себя ​не ​уберёт, ​а ​в ​Tanaka ​Ramen ​он ​не ​собирался ​приходить ​с ​запахом ​свалки. ​ ​И ​он ​потянул.