Mon dieu

Александр, кажется, видел самую прекрасную картину из всех возможных в этом мире. Пред ним на белоснежных простынях, раскинулся он. Его любовник, его Аполлон, его божество. Тот, кого он любил, ценил и, безусловно, уважал. Молодой мужчина всё ещё спал крепким сном, накрытый лишь лёгкой простынёй. Светлые волосы растрепались по подушке, бледная кожа будто бы светилась в рассветных лучах солнца. На лице такое блаженное спокойствие, что любой перестал бы дышать, боясь нарушить сей сладкий сон. И Александр был в то же числе. Он с трепещущим сердцем созерцал этот чудесный момент. Кажется, такой красоты не создал ни один художник, ни один скульптор. Бенкендорф встал с постели, начиная тихо приводить себя в порядок, готовиться к новому дню, что должен был начаться уже через пару часов. Он открыл окна, запуская внутрь комнаты свежий воздух, а также больше света. А после начал облачаться в свои повседневные одежды. Работа шаманом требовала соответствующей одежды, к большому его сожалению. Он, погруженный в свои мысли, застёгивал последние пуговицы на своей рубашке, когда услышал шорох ткани сзади. — Зачем ты снова закутываешься в эту одежду? — раздался чуть недовольный голос. Когда Александр обернулся, он увидел, что его любовник уже не спал, а чуть нахмурился и следил за его движениями, всё ещё лёжа на кровати. Он чуть улыбнулся, а после подошёл к кровати, чтобы поцеловать свою недовольную любовь. — Если я буду вести службу совсем без одежды, то меня не поймут, Ники. Николай вплёл свою руку в его волосы, притягивая ближе для поцелуя. Александр мог лишь немного улыбаться, отвечая на поцелуй. — Мне всё равно потом придётся расстёгивать это всё. Зачем ты застёгиваешь абсолютно все пуговицы? Неудобно же. — Чтобы Ваше Божественное Величество не набросилось на меня в ту же секунду, как я встану за кафедру. — тихо фыркнул Бенкендорф, отходя от кровати, продолжая приводить себя в порядок. Николай поднялся с постели, подходя к Александру со спины и обнимая его, утыкаясь лицом его в плечо. Тот лишь хмыкнул на это, продолжая поправлять уже итак идеально сидящую одежду. Бенкендорф через зеркало посмотрел на него, а после повернулся в его руках, также обнимая его. — Нам пора выходить. — тихо напомнил он, разрывая объятия. — Не хочу. Люди опять будут нести мне свои проблемы, даже самые мелкие. Неужели они сами не могут это всё решить? — Не забывай, что ты, всё же, являешься божественной сущность. Тебе они верят намного больше, чем самим себе. После этих слов Николай всё же также начал приводить себя в порядок, пусть его никто, кроме Александра, и не видит. Лицезреть божество доступно лишь некоторым шаманам, которые обычно считаются главными из-за возможности напрямую общаться и не только с божествами. Бенкендорф невольно задерживает взгляд на излюбленном теле. Подтянутые мышцы, которые хотелось сжимать в руках и трогать почти постоянно, отливали золотом в лучах солнца, что начинало светить в полную силу. Грациозные движения рук, перекаты мышц под тонкой кожей. Розовеющие и краснеющие пятна засосов, что Александр лично поставил этой ночью, служили хорошим напоминанием для обоих, что каждую ночь шаман и бог делят одну постель. Николай также улыбнулся, когда увидел в зеркало одну из этих меток. Александр же отвернул голову, скрывая свои розовеющие щеки, а также желая закрыть окно. Вдруг он вновь почувствовал горячее тело за своей спиной, а после услышал и шепот, что лился прямо в уши. — Пятнадцать. Сегодня добавишь ещё десять. — Почему именно десять? — Захотелось. При таком ответе все возможные вопросы сразу же отпадали, так как Александр понимал, что узнать настоящую причину будет почти нереально. Он повернул голову, целуя Николая в кончик носа. Тот поморщился, словно котёнок, а после вытер нос, заставляя Бенкендорфа улыбнуться. Тот увернулся от укуса, что ожидал бы его, промедли он ещё хотя бы пару секунд. Он проскользнул к двери, а после быстро выскользнул за неё, хотя прекрасно понимал, что Николай с лёгкостью найдёт его в любом уголочке огромного храма, если захочет. Божественная способность видеть всё, а также проходить сквозь стены, ничуть не помогала Александру, зато очень облегчала задачу по поиску возлюбленного Николаю.

***

К удивлению, первая часть чтения прошла очень спокойно. Николая нигде не было видно, хоть это и было немного странно, ведь обычно тот сидел бы где-то на колонне и слушал голос своего возлюбленного, одновременно с этим наблюдая за остальными людьми, но сейчас же его нигде не было видно. Александр не прижал этому большого значения, думая, что Николай решил поспать ещё немного, пока было время. Он с совершенным спокойствием хотел уже приступить ко второму чтению, но увидел Николая, что приближался к нему. Бенкендорф чуть улыбнулся ему, но так, чтобы это не было особо заметно. Николай же встал около кафедры, но не говорил ни слова. Тут Александр заподозрил что-то неладное. Его возлюбленный никогда так себя не вёл. Он положил одну руку на кафедру, довольно близко к Николаю, а сам раскрыл книгу, начиная читать вторую часть. Временами он поглядывад на людей и на сущность прямо рядом с ним, проверяя реакцию или настроение. Всё было спокойно, так же, как и всегда, но он чувствовал в воздухе, что что-то было не так. Присутствовала какая-то тяжесть. Словно перед бурей. И вот, когда он дошёл до одного из главных моментов, Николай пригнулся, а после прошёл под его руками, чтобы сесть между ним и кафедрой. Александр удивился, на пару секунд опуская взгляд вниз, чтобы узнать, что происходит. Его встретила буря. В глазах Николая плясали черти. Они танцевали вальс вместе с похотью. Ухмылка не предвещала ничего хорошего. Для Александра. Божественные руки начали медленно расстёгивать его одеяние. Движения медленные, словно Николай делал самую обыденную вещь, что уже не приносила ему никакого интереса. Бенкендорф продолжал читать, однако его сердце забилось быстрее. Сейчас прямо перед ним сидел далеко не бог, а сам дьявол. Дьявол, что совсем скоро заставит его окунуться с головой в прорубь похоти. Николай начал оставлять маленькие поцелуи на его бёдрах, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Он оставлял мокрые следы, где-то проводил языком, а где-то оставлял игривые укусы. Чувствительная внутренняя сторона бёдра подверглась более сильным укусам. Николай явно желал оставить некоторое количество следов там, где никто бы их не увидел, но Александр видел бы их каждый день, вспоминая об этом маленьком мучении. Шаманы не носили нижнего белья, поэтому совсем скоро горячее дыхание опалило открытую головку члена, заставляя Александра от неожиданности чуть крепче сжать стол. А после юркий язык начал вырисовывать мокрые узоры на стволе, постепенно погружая его в горячую темноту своего рта. — Mon Dieu… — тихо прошептал Александр в перерыве между абзацами. — Ton démon. — горячий шепот опалил головку члена, заставляя бёдра покрыться мурашками. Да, это был демон. И Бенкендорфу потребуется вся его выдержка, чтобы спокойно дочитать ещё двадцать минут положенного времени. Сегодняшний день будет особенно жарким.