Колючая любовь

Пролог. Переулок у спортзала Школьный бал отгремел. Музыка стихла, фейерверки погасли, и последние машины развозили счастливых, уставших подростков по домам. Тесса Эллиот — высокая, почти метр девяносто, с большими формами, тёмными волосами и зелёными глазами — не хотела домой. Она вышла подышать на задний двор спортзала, где ещё час назад танцевала с одноклассниками. Тишина. Только сверчки и редкие хлопки дверей. И плач. Тихий, сдавленный, с всхлипами, которые пытались спрятать в рукав. Она пошла на звук. В переулке, за мусорными баками, сидел на корточках мальчик. Лет шестнадцати, на вид — чёрные волосы падали на лицо, красные глаза (она заметила, когда он поднял голову) опухли от слёз. Он был маленького роста, щуплый, одет в чёрную футболку с дырами на рукавах. Гот. Одиночка. — Эй, — тихо сказала Тесса. — Ты в порядке? — Отвали, — прошипел он, но голос дрожал. Она не отвалила. Она села рядом на корточки — неудобно, платье мало, но неважно. И просто обняла его. Без слов, без расспросов, просто прижала к себе. Из-за разницы роста его голова оказалась у неё на груди. Он замер. Потом вдруг — всхлипнул громко, уткнулся носом в мягкую ткань её платья и заплакал, уже не стесняясь. А она гладила его по чёрным волосам и молчала. Потому что иногда лучшая помощь — это тепло. С этого момента Эдвард Клоутерн — агрессивный, колючий, цундере чистой воды — стал её человеком. И сам этого не понял до конца. Только знал: та девушка, у которой на груди он выплакал свои детские слёзы, теперь никуда не денется. А она не собиралась уходить. --- Часть 1. Огрызания и укусы Их отношения начались странно для всех. Шептались: «Как эта пара вообще существует?» Тесса была доброй, мягкой, ласковой. Говорила тихо, улыбалась глазами, никогда не повышала голос. Эдвард наоборот: огрызался на каждом шагу, агрессировал, кусал — но никогда по-настоящему больно. Тот, кто ему неинтересен, просто игнорируется. А он не игнорировал Тессу. Она его специально провоцировала. Знала, что после грубости придёт нежность. Знала, что его укусы — это его алфавит любви, который никто, кроме неё, не понимает. — Ты как ёж, — сказала она однажды. — Колючки наружу, а животик мягкий. — Сама ёж. Иди вон, закрой рот, — огрызнулся он. А через секунду провёл пальцем по её щеке, и она увидела, как он покраснел. --- Часть 2. Первая близость Их первый раз случился неожиданно. Родителей Тессы не было дома. Она разделась до купальника — старого, растянутого, еле державшегося на её большой груди и широких бёдрах. Потом оголила грудь. — Не против отведать молоко моё грудное, милый? — спросила она. Он подошёл. Весь красный, дрожащий. Уткнулся лицом в её грудь. И начал пить. Сначала робко, потом жадно, потом — впиваясь зубами, оставляя следы. А потом его стояк упёрся ей в бедро, и всё понеслось. Первый раз — неловкий, быстрый, почти больно. Но она шептала: «Тише, тише, я здесь», и он верил. --- Часть 3. Кормление. Изменение тела Через три недели Тесса заметила: грудь выросла на целый размер. Молока стало больше. Эдвард пил каждое утро — и она привыкла просыпаться от ощущения его губ на своём соске. Родители заметили. Мать купила новый бюстгальтер. Сказала: «Растёшь, деточка». И улыбнулась. А потом они уехали на выходные. Эдвард пришёл. Всё повторилось — укусы, питьё, грубость, а потом вдруг — он оторвался от груди и сказал: — Не барзей, Тесса. Просто наслаждайся. А то так отымею, что три дня сидеть не сможешь. Она встала раком. Он не заставил ждать. А потом — самое безумное: он пил её молоко, одновременно входя в неё сзади. Она потеряла дар речи, потом потеряла сознание от оргазмов, а когда очнулась — он всё ещё был внутри. --- Часть 4. Родители застают Однажды мать вошла без стука. Эдвард лежал на груди Тессы и пил молоко. Жадно, громко, с мурлыканьем. Мать замерла в дверях. Потом спокойно закрыла дверь, выпроводила отца под предлогом «забыла сдачу» и сказала: — У тебя пять минут. Доделайте. Потом разговор. Они доделали. А потом мать села напротив дочери и спросила прямо: — Ты кормишь его грудью? — Да, мама. — У тебя есть молоко? Настоящее? — Да. Мать помолчала. Потом вздохнула: — Следующий раз закрывайте дверь. И сходила в аптечку за мазью для сосков. --- Часть 5. Нежность и кошачьи повадки Тесса заметила: если гладить Эдварда за ухом и по шее, он начинает мурлыкать. И тереться о её ладонь. Как кот. Она положила руку ему на щёку — и он потёрся, закрыв глаза. С тех пор это стало их тайным кодом: рука на щёку — можно быть слабым. Он огрызался по-прежнему, но между колючек появились островки мягкого меха. --- Часть 6. Неделя без родителей Родители уехали на неделю к родственникам. Эдвард приходил каждый день. Каждый день был интим. Питьё до последней капли, укусы по всему телу, расцеловывания, презервативы и куча поз, пока оба не выдохнутся. В середине недели закончились презервативы. Тесса сказала: «Будь осторожен. Не кончай внутрь». Он не всегда успевал. К концу недели её грудь выросла ещё на размер, бёдра стали шире, молока — в два раза больше. Она смотрела в зеркало и не узнавала себя: огромная, мягкая, женственная. — Ты меня вырастил, — сказала она. — Вырастил, — согласился он. — Теперь корми. И она кормила. --- Часть 7. Конец учебного года. Два метра роста Лето. Выпускной класс. Тесса не просто выросла. Она вымахала до двух метров ровно. Тело компенсировало все нагрузки — грудь (седьмой размер), бёдра (шире плеч), талия (тонкая, как у статуи). Школьный двор замер, когда она вошла. Эдвард тоже изменился. Пошёл в спортзал, накачал плечи, пресс, руки. Но рост остался — сто семьдесят. Теперь разница в тридцать сантиметров. Он смотрел на неё снизу вверх и огрызался: «Чего выросла? Стояла бы как была». А потом гладил её по пояснице. Врач на медосмотре удивился: два метра, грудь седьмого размера, молочные железы активны. Спросил про пластику. Она сказала: «Нет, всё природное». Он написал в карте: «Аномальный скачок развития. Патологий нет. Оперативных вмешательств не зафиксировано». И добавил вслух: «Ваше тело решило, что пора становиться женщиной. И оно не промахнулось». --- Часть 8. Слухи и клевета Люди шептались: «Как эта пара существует?» Строили теории: мазохистка, контроль, и последнее — «они просто ебутся, определённо». Слухи дошли до директора. Джессику, Маркуса и Лили вызвали на ковёр и попросили придержать теории при себе — клевета по нескольким статьям наказуема. Тесса случайно услышала этот разговор. Вышла к троице, наклонилась (ей пришлось), посмотрела в глаза и сказала: — Вы почти угадали с третьей гипотезой. Но не хватало одной детали: он пьёт моё грудное молоко. Каждый день. И я от этого счастлива. Она развернулась и ушла. Джессика, Маркус и Лили застыли соляными столбами. Больше никто не обсуждал их вслух. Только шёпотом. --- Часть 9. После экзаменов. Дизайн одежды Экзамены сдали. Тесса — в университет на дизайнера среды (интерьеры, пространство), Эдвард — в техникум на швейное дело. Он попробовал шить на неё. Сначала криво. Потом — платье, которое село идеально. Потом блог. Потом заказы. Через три года всё пошло в гору. Бренд «RedEye», его модели — только Тесса, потому что только её параметры он знал до миллиметра. Она вела блог: «Жизнь с маленьким агрессивным мужем и огромной грудью». Подписчики любили их за честность. Ночью он всё так же пил её молоко. Она всё так же кончала. Грудь выросла до восьмого размера. --- Часть 10. Предложение и свадьба Он сделал предложение на крыше. Закат, красное небо, его красные глаза. — Выходи за меня, дура! — рявкнул он. — Согласна, — сказала она. Кольцо — серебро с рубином. Свадьба — через полгода. Платье шил он сам. Белое, шёлк, корсет на косточках. За две недели до свадьбы грудь Тессы снова выросла — пришлось переделывать. Он выругался, но перешил за две ночи. Платье село идеально. --- Часть 11. Единственный родственник У Эдварда никого не было. Мать бросила, отец умер. Он почти не говорил о семье. Но за месяц до свадьмы написал деду по папиной линии. В Псков. Нейтану, шестьдесят восемь лет. Нейтан приехал. Высокий старик, седой хвост, трость. Глаза когда-то красные, как у внука, а теперь выцвели до розовато-серого. Он смотрел всем в глаза — вежливо, неагрессивно, но никто не мог отвести взгляд первым. — Здравствуй, внук, — сказал он. Эдвард напрягся. Потом обнял — сухо, по-мужски, но Тесса заметила, как он закрыл глаза. Нейтан подошёл к ней. Она наклонилась. Он поцеловал её руку и сказал: — Высокая. Красивая. Мой внук — дурак, что не сказал о тебе раньше. Она улыбнулась сквозь слёзы. За столом Нейтан сидел с родителями Тессы, пил водку, кушал оливье и говорил: «За любовь, которая не спрашивает роста, размера груди и количества огрызаний». Все выпили. Даже Эдвард. --- Часть 12. Финал. Ночь после свадьбы Они остались вдвоём в номере. Он снял с неё платье — бережно, как снимают чехол со скрипки. Расстегнул корсет. Грудь вывалилась — тяжёлая, налитая, с мокрыми сосками. — Ты сегодня самая красивая, — сказал он. Она взяла его лицо в ладони, поцеловала. — Ты сегодня самый нежный. — Не привыкай, — огрызнулся он и тут же припал к её груди. Она застонала. Погладила его по чёрным волосам, мокрым от пота и шампанского. За окном горели огни города. Внутри — пульсировало тепло. Он пил её молоко, а она думала: «Как хорошо, что я не прошла мимо того переулка». --- Эпилог. Через пять лет У них свой дом. Студия на первом этаже, жилые комнаты на втором. Бренд «RedEye» шьёт капсульные коллекции для женщин с нестандартной фигурой — большая грудь, широкие бёдра, высокий рост. Тесса — лицо бренда. Эдвард — дизайнер и главный критик. — Не нравится эта пуговица, — огрызается он на примерке. — А мне нравится, — улыбается она. — Ты ничего не понимаешь в дизайне. — Зато я понимаю в тебе. Краснеет. Отворачивается. Мурлыкает, когда она кладёт руку ему на щёку. А по ночам он всё так же пьёт её молоко. Грудь — девятый размер, и она не растёт уже два года. Организм наконец насытился. Родители Тессы приезжают в гости каждые выходные. Нейтан — раз в полгода. Он уже не ходит с тростью, но носит с собой старые фотографии Эдварда в детстве — пухлого, с красными глазами, улыбающегося. — Он тогда ещё не огрызался, — говорит дед. — А я помню, когда он плакал в переулке, — тихо отвечает Тесса. Эдвард делает вид, что не слышит. Но вечером, когда она засыпает, он долго смотрит на её лицо. Потом целует в уголок губ. Потом прижимается к её груди и слушает, как бьётся сердце. — Спасибо, — шепчет он в темноту. И засыпает — у неё на плече, как в тот самый первый раз.