Talk to me.

За окном уже давно стемнело, только глухо горящие желтым светом лампы, напоминали о жизни вокруг, хотя о чужих жизнях, тот думает намного чаще, чем о своей.  — Третье.. — Раздался тихий шепот, как эхо в комнате, Бан разгуливал по кабинету туда и обратно кругами, стирая подошвами давно протоптанный маршрут. Казалось, если он остановится хотя бы на секунду, мысли окончательно задавят его своим весом. В не особо просторном и скудном кабинете Кристофера было пусто, отнюдь лишь часы разговаривали с ним, правда диалог выходил не самый веселый, но у них были ответы. Часы на стене сказали, что уже восемь вечера, на что Чан не отреагировал, он не любил время. Время — интересное понятие, оно есть и его нет, его много и его мало, и в случае молодого человека, его катострафически не хватает. Каждый день словно отнимал у него что-то важное, оставляя взамен лишь усталость и новые вопросы.  Сам кабинет олицетворял Бана, или же ему так казалось, может он себе это придумал, а может себе проблемы он тоже сам себе выдумывает, откуда ему знать. Но как говорилось, наведи порядок вокруг и он будет в голове, не так ли? Но у мужчины было иначе, у него в голове был постоянный хаос, который не удается угомонить даже во снах. В его голове крутятся, разные сюжеты, от самых жестоких, до менее жестоких, в благоприятные ему хочется верить, но верится с трудом. И как бы тот не старался, бессоные ночи, стали проблемой, и очень большой, но об этом Крис редко заикается, свои проблемы он преградой не считает, в отличии от чужих, и хоть он знает, что это не лучшее качество, Бан скорее дождется, пока жизнь сама накажет его за подобное отношение, чем признает, что тоже нуждается в помощи. Так или иначе, дело было ужасно, уже третий пропавший за те же три недели, но они пропали столь без вести, будто никогда и не существовали, и даже зацепок не было, а пропавшие люди были абсолютно не связаны между собой. Любая закономерность хотя бы давала направление, а здесь была лишь пустота. Мужчина готов был на все: нарушить какой-либо закон, не есть сутки, отказаться от сна вовсе, лишь бы найти одну ниточку, за которую можно было бы ухватиться.. Но пока он может разве что выдумывать глупые сценарии в голове, от осознания чего в груди еще больше сжималось. Усталость смешивалась со злостью, злость с тревогой, а тревога постепенно превращалась в почти физическое давление под ребрами. Его раздражало все: тишина кабинета, стрелки часов, собственные мысли, собственная беспомощность. И больше всего его пугало то, что с каждым днем он все меньше верил, что четвертого пропавшего удастся предотвратить. Чан устало опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом, кресло, вякнув о том, чтобы его наконец-то отправили на покой, давно игнорировали, поскольку Бан его слишком любил и по его мнению оно давало ему новый поток мыслей. Он провел ладонью по лицу и прикрыл глаза всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы неприятная тяжесть в висках напомнила о себе с новой силой. Последние недели превратились в одно сплошное серое пятно, состоящее из отчетов, звонков, допросов и бесконечных чашек кофе, которые уже давно не помогали бороться с усталостью. Казалось, организм просто перестал понимать разницу между днем и ночью, и отдыхом и работой. Безыисходно открыв глаза, мужчина снова посмотрел на доску с материалами дела. Три фотографии смотрели на него в ответ и молчали. Три совершенно разных человека. Разный возраст, разный образ жизни, разные районы города. Никаких пересечений, никаких знакомых, никаких причин оказаться связанными друг с другом. Логика подсказывала, что связь должна существовать. Она была обязана существовать. Люди не исчезают бесследно просто так. Но чем глубже Чан копал, тем больше убеждался, что словно гоняется за собственной тенью, и что просто его разум с ним играется в веселые ребятческие игры. Его жизнь ему напоминала фильм, в котором у главного героя развивается параноидная шизофрения, сам об этом не зная, и в конце помощь ему приходится насильно. За окном кто-то громко рассмеялся. Звук донесся даже сквозь закрытое окно и тут же исчез. Кристофер невольно повернул голову в сторону улицы. На мгновение дицо содрогнулось в неловкую теплую улыбку.  Наверняка, те кто были на улице, возвращались домой после работы, встречались с друзьями, строили планы на завтра. В какой-то момент Бан даже не заметил, как сам перестал это делать. Его жизнь давно свелась к работе, возможно, именно поэтому кабинет действительно напоминал его самого, такой же пустой, уставший и заполненный вещами, которые давно потеряли значение. Но его взгляд скользнул на телефон, который пытался прокричать о том, что ему кто-то пишет. Он потянулся к телефону, лежащему на краю стола, и некоторое время смотрел на яркий экран. Несколько пропущенных сообщений, и врядли что-то срочное. Наверное, его верный коллега спросил по поводу ужина. Чан тяжело выдохнул и открыл уведомление на телефоне, И он оказался прав, ему написывал друг по поводу того, чтобы пойти вместе покушать в их любимое место. Как только Кристофер зашел в сеть, тот начал буквально засыпать его сообщениями, о том чтобы они поели, и понятное дело он не откажется. Такие выходы из кабинета, на самом деле часто спасали его от нападения мыслей, которые жадно хотели его загрысть. И как трус, он сбегал, признавая свое поражение.  Положительно ответив на предложение друга, Крис, попрощался с молчаливыми тремя людьми и часами, накинул куртку и поспешил прочь, оставив все надоедливые мысли там. Как только он вышел из кабинета и самого офиса, было ощущение нового потока энергии и вопрос, каким образом он не задохнулся в кабинете.  Идя по улице, Чан заметил, что оказывается на улице был дождь, причем шел он судя по огромным лужам и до сих пор льющейся воде из водостоков домов. На небе глухо горели звезды. Смотря на них, Бан невольно видел себя. Такие же уставшие, но продолжающие светить вопреки всему. Они не жаловались, не просили помощи и не позволяли себе погаснуть раньше времени. Странно, но в его глазах именно такими и были сильные. Они продолжают гореть даже тогда, когда внутри почти ничего не осталось. Молча несут свой груз и идут дальше, пока хватает сил сделать еще один шаг. А слабаки сдаются раньше. Ломаются под тяжестью собственных мыслей, опускают руки и позволяют темноте поглотить себя. Чан еще несколько секунд смотрел на россыпь звезд над городом. Они горели так же спокойно и упрямо, как горели сотни лет назад, напоминая ему простую истину: сильные продолжают светить до самого конца. Заметив знакомую вывеску, оставшиеся мысли о работе окончательно разбежались, даря тому столь необходимый покой, пусть и ненадолго. Приоткрыв дверь, Чан тут же почувствовал знакомый запах еды и ту особую атмосферу, за которую можно было отдать несколько бессонных ночей и купон на головную боль. В этом небольшом ресторанчике он знал каждого повара. Невольно поклонившись им в знак приветствия, Крис оставил куртку у входа. Не успел он сделать и пары шагов, как из глубины зала его окликнул знакомый голос. За одним из столиков уже вовсю размахивали рукой, пытаясь привлечь его внимание. Судя по всему, владелец этой руки ждал его уже довольно давно. — Крииис! — протянуто выкрикнул из-за стола его верный друг Сынмин. Ким был одним из тех людей, чей внешний вид всегда оставался безупречным. Аккуратно уложенные волосы, выглаженная одежда и привычка выглядеть опрятно даже после самого тяжелого рабочего дня делали его человеком, которого сложно было представить растрепанным или уставшим. Они были знакомы еще со школы, пережив вместе экзамены, юношеские глупости и годы, которые незаметно превратили их из мальчишек во взрослых людей. Несмотря на совершенно разные характеры, их дружба выдержала время, пожалуй, самое сложное испытание для любых отношений. —Ну же шагай быстрее, я голодный! — уже жалобно затихал голос, на который уже вовсю шел Бан.  Подойдя ближе, Чан заметил уже помятое от скуки меню, видимо, ожидание затянулось настолько, что тот успел не только помучать свой желудок, но и заскучать. — Ты выглядишь отвратительно, — вместо приветствия произнес Мин.  Чан лишь устало усмехнулся и опустился на стул. — И я рад тебя видеть. — Нет, серьeзно. Когда ты последний раз спал.  — Не помню. — Это был риторический вопрос. Чан пожал плечами и потянулся за меню, хотя прекрасно знал его почти наизусть. Просто хотелось занять руки хоть чем-нибудь. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Кима, и уже заранее понимал, к чему все идет. К работе. Точнее, к его нездоровой привычке превращать работу в смысл существования. Несколько секунд за столом висела тишина. Не неловкая, а привычная, та, которая появляется между людьми, знающими друг друга достаточно давно. — Все еще думаешь об этом деле? — наконец спросил Сынмин, запивая скуку колой-зеро.  Пожалей меня ради бога, давай просто поговорим ни о чем, я и так только о нем и думаю. — Тот сделал глоток воды и томным выдохом продолжил — Расскажи у тебя как на личном, или нового что. На удивление, разговор быстро ушел в сторону. От одной темы они перескакивали к другой, вспоминая старые истории, обсуждая знакомых и какие-то совершенно незначительные вещи. Вскоре принесли заказ, и остаток вечера прошел за едой и неспешной беседой. Время летело незаметно, смеясь над старыми шутками, иногда просто молча, занимаясь каждый своим блюдом. Ничего особенного не происходило, но именно в этой обыденности было что-то приятное. Так они и просидели еще какое-то время, пока тарелки постепенно пустели, а за окнами ресторанчика город все сильнее погружался в ночь. Когда они наконец расплатились и вышли из ресторанчика, город уже окончательно погрузился в ночь. Прохладный воздух приятно ударил в лицо, заставляя ненадолго задержаться на месте, вызвав легкий румянец на носу. Попрощавшись с приятелем, Чан засунул руки в карманы пальто и неспешно направился домой. Улицы заметно опустели. Редкие прохожие торопились по своим делам, машины проносились мимо, оставляя после себя лишь шум шин по асфальту. Мужчина шел без особой спешки, позволяя себе впервые за день просто наблюдать за жизнью вокруг. Дорога до дома заняла меньше времени, чем ему казалось. Вскоре перед ним появился знакомый жилой комплекс. Достав ключи, Бан вошел внутрь, пересек почти пустой холл и направился к лифту. Несколько минут спустя двери раскрылись на нужном этаже. Чан вышел в тихий коридор, остановился возле своей квартиры и устало провел рукой по волосам. День наконец подходил к концу. Замок тихо щелкнул, когда ключ повернулся в скважине. Квартира встретила обычной тишиной. Небольшая, но просторная двухкомнатная квартира никогда не выглядела роскошно, однако в ней была часть его души, словно ярко-синее облако, оторванное с силой, была заложена здесь, формируя некий купол, защищающий от злых, постоянно выламывающие дверь духов и мыслей. Гостинная была совмещенна с кухней. Теплый свет ламп мягко ложился на светлый деревянный пол, а стоящий у стены темно-серый диван выглядел настолько удобным, что так и манил упасть на него после тяжелого дня. Кухня была небольшой и аккуратной. Светлые шкафчики, кофемашина на столешнице и несколько магнитов на холодильнике делали ее обжитой, а не похожей на выставочный образец из мебельного каталога. На журнальном столике у дивана лежала пара книг, которые Чан обещал себе дочитать уже несколько месяцев, а рядом стояла кружка с разводами от кофе, забытая еще утром. Вдоль одной из стен расположились полки с книгами, фотографиями и разными мелочами, которые на первый взгляд казались бесполезными, но именно они создавали ощущение жизни. Даже настольная поломанная лампа у кровати, которая включалась через раз, с несколькими попытками вызвать пожар, была частью его жизни. Та помогла раскрыть множество дел, даже которые казались нереальными, но вынужденная уйти на пенсию, Чан забрал ее себе.  Вторая комната служила спальней. Здесь все было еще проще: большая кровать, прикроватная тумба, шкаф и широкое окно, через которое по ночам были видны огни города. Переступив порог, Кристофер, запер за собой дверь, после чего, сделав пару шагов до гостинной, со звоном бросив ключи на столик. Не став включать лишний свет, Чан направился в ванную. Холодная вода приятно коснулась кожи, заставляя окончательно вернуться в реальность после долгого дня. Он несколько секунд стоял, опираясь руками о край раковины, наблюдая, как капли медленно стекают по лицу и падают вниз. Зеркало рассказывало около пяти минут, о том как выглядит Бан. Усталый взгляд, легкие тени под глазами, будто из нарисовали дешевыми, не яркими тенями и выражение человека, который слишком давно не позволял себе полноценный отдых. Тяжело выдохнув, Чан выключил воду и провел полотенцем по влажным волосам. На сегодня было достаточно, не всех проблем нужно касаться немедленно, многие вполне способны дождаться утра. Добравшись до спальни, мужчина скинул одежду на стоящий рядом стул и устало опустился на край кровати, и уже не в силах  встать, тот потянулся к выключателю, и комната погрузилась в полумрак. Кровать привычно приняла его в свои объятия. Тело моментально отозвалось тяжестью в мышцах, которую он старательно игнорировал весь день. Закрыв глаза, мужчина еще некоторое время прислушивался к далекому шуму города за окном, которое было зашторено плотной тканью. Как бы ни был тяжел сегодняшний день, он все же закончился. А значит, завтра придется начинать все заново.                           *** Сон пришел к нему неожиданно. Так приходит старый знакомый, которого давно не ждешь на пороге. И, возможно, именно поэтому Чан не сразу понял, что его разбудило. Телефон звонил настойчиво. Сначала Бан лишь недовольно нахмурился, пряча лицо глубже в подушку. Ему показалось, что звонок является частью сна, но телефон продолжал требовать внимания, словно некоторые вещи не умеют ждать до утра или хотя бы до рассвета. Все же немного приоткрыв глаза, на часах было половина четвертого. За окном город еще спал. Только редкие фонари продолжали нести свою службу, освещая пустые улицы. Они напомнили Чану звезды. Те тоже никогда не спят, просто стоят на своем месте и светят, пока остальные видят сны. К тому моменту, когда машина остановилась возле нужного дома, ночь уже успела стать особенно тихой, даже машин почти не было, только не переставая беседовали между собой птицы, готовясь встретить рассвет. Чан заглушил двигатель не сразу, несколько секунд он просто сидел на месте, глядя на темный фасад старого многоквартирного дома. В большинстве окон не горел свет. Люди спали, к кому-то приходят хорошие сны, а к кому-то плохие, а кто-то, вероятно, ворочался в постели, пытаясь уснуть после тяжелого дня. Мужчина невольно подумал, что сон — одна из самых странных вещей на свете. Каждый вечер люди добровольно отдают себя беспомощности, закрывают глаза и доверяют миру продолжать существовать без них. Наверное, поэтому бессонница так мучительна. Она не дает человеку забыть о том, что происходит вокруг. Выйдя из машины, Бан захлопнул дверь и направился к подъезду. Еще на улице он заметил небольшую группу людей. Несколько жильцов стояли возле входа, кутаясь в наспех наброшенные куртки и халаты. Несмотря на поздний час, никто не собирался расходиться. Любопытство всегда оказывается сильнее усталости. Подозрительно не сонный жилец, тихо переговаривался с соседом. А одна пожилая женщина крепко прижимала к груди руки и то и дело качала головой. Запах Чан почувствовал еще до того, как вошел внутрь подъезда, довольно слабый, и все же ощутимый, даже достаточно знакомый. Поднимаясь по лестнице, он все сильнее чувствовал его присутствие. С каждым этажом запах становился гуще, тяжелее, будто заполнял собой все свободное пространство. И нужном этаже уже находились сотрудники. Дверь квартиры выглядела старой. На ней виднелись следы многочисленных царапин, а коврик возле порога был слегка смят, словно по нему недавно долго ходили взад-вперед. — Соседи жалуются уже второй день, — пояснил один из полицейских.  — Говорят, хозяина никто не видел почти неделю. — Чан кивнул. По его мнению это слишком долгий срок для человека, который жил один по словам соседей. Из за двери будто доносился крик, который был слышен только Бану, он чувствовал, что внутри звали на помощь, просто уже не в силах это сделать.  После нескольких формальностей было принято решение вскрывать квартиру. Металл жалобно заскрипел, а замок сопротивлялся недолго. Дверь медленно поддалась вперед. Первым их встретил запах, приглашая в гости. Он был тяжелый и липкий, от которого хотелось отвернуться и одновременно поскорее найти его источник. Затем появилась крик, которого Кристофер и ожидал, и настолько громкий, что казалось, будто она висит в воздухе, заполняя собой каждый угол квартиры. Чан переступил порог и медленно осмотрел прихожую. Луч фонаря скользнул по стенам, выхватывая из темноты привычные детали чужой жизни. На вешалке висела куртка, рядом стояла пара ботинок, а на небольшой тумбочке лежали ключи. Все выглядело так, словно хозяин собирался вернуться через несколько минут. Именно такие мелочи всегда настораживали Бана больше всего. Если человек планирует исчезнуть, он обычно забирает с собой хотя бы что-то необходимое. Если уезжает — остаются следы подготовки. При побеге — следы спешки. Но здесь не было ничего подобного. Квартира выглядела живой, словно ее хозяин только что вышел за дверь, однако самого хозяина нигде не было. Они двинулись дальше, осматривая комнату за комнатой. Кухня, гостиная, ванная. Все было на своих местах. Ни следов борьбы, ни крови, ни беспорядка. Только вещи самого обычного человека, чья жизнь еще совсем недавно текла своим привычным чередом. На кухонном столе стояла кружка с давно засохшим кофе. Рядом лежала раскрытая газета, а на холодильнике висел список покупок, написанный неровным почерком. Чан невольно задержал на нем взгляд. "Молоко. Корм для собаки. Хлеб.„ Самые простые вещи на свете. Странно, но иногда вся человеческая жизнь действительно умещается в несколько слов, написанных на клочке бумаги и прикрепленных магнитом к дверце холодильника. Чем дальше они продвигались по квартире, тем тяжелее становился запах. Источник обнаружился в дальней комнате. Один из сотрудников резко остановился и негромко выругался себе под нос. Чан подошел ближе и замер. Возле двери лежала собака. Вернее, то, что осталось от нее спустя несколько дней одиночества. Животное умерло прямо здесь, и судя по всему, до самого конца оно не отходило от входной двери, продолжая ждать хозяина. Рядом стояла миска с давно высохшей водой. Бан почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Наверное, многие люди не заслуживают такой преданности. Собаки никогда не сомневаются, не спрашивая себя, вернется человек домой или нет, те ни не ищут причин и оправданий, они просто ждут. До самого конца. За годы работы Чан видел слишком много плохих вещей, но почему-то именно подобные картины оставляли самые тяжелые следы. Возможно, потому что здесь не было жестокости, или злобы, а главное убийцы, которого можно было бы ненавидеть. Долгое, преданное ожидание того, кто так и не вернулся домой. Мужчина медленно поднял взгляд и еще раз осмотрел комнату. Кровать была аккуратно застелена, шторы плотно задернуты.  Было ощущение будто время здесь просто остановилось в один из обычных дней. Никаких признаков присутствия хозяина и объяснений. Только пустота. И именно тогда знакомое чувство вновь коснулось его сознания. Слишком чисто. Слишком тихо. Слишком похоже. Пошла четвертая неделя, и началась они относительно банально, если так можно сказать, еще один бесследно изчезнувший.  Чан долго смотрел на пустую комнату, а затем перевел взгляд на лежащую у двери собаку. Где-то глубоко внутри он уже знал ответ. Без желания произносить его вслух, тот начал медленно произносить. Мы не смогли предотвратить четвертое. — Его только ввошедший в комнату коллега, который только сейчас приехал на вызов, , смотря себе под ноги, невольно поморщился от запаха, начиная осматривпться вокруг. Просто превосходно - с сарказмом сказал.., разведя руками, наигранно хлопнув руками по бедрам. — Мы прям в сыщики великие, это четвертый уже. — Мужчина был одет во что попало, волосы были растрепаны, рубашка будто лежала за диваном три дня, а штаны вообще домашние, даже Бан приехав намного раньше, успел хоть волосы привести в порядок, когда на утро у него такой де кошмар как и у .. на голове. Так или иначе .. развернулся и тихо сказал.  — Пиздец просто.. — .. скрылся в коридоре, чтобы все таки осмотреться вокруг, и ознакомиться с образом жизни пропавшего хозяина.  Квартира была практически пустая, будто выставлена на продажу. Хван прошел в спальню, увидев идеально застеленную кровать, можно было ужаснуться, даже в шкафу все идеально разложено, словно тут живет не человек, а робот, которого разобрали на части и увезли из дома на металлалом. Проведя пальцом по столу, пыль немного осталась на пальце. Тот растер ее, и дунув на пальцы, в комнате встало на воздух еще больше пыли. Все таки сходства в пропажах были. Идеально зачищенная квартира, много пыли, независимо от того, когда обнаружили пропажу человека, и то что некому сообщить о пропаже человека раньше чем за четыре дня. Изначально это считалось как совпадение, то что близких родственников у жертв нет, а даже если есть они не поддерживают контакт, но такой зацепкой, ничего не узнаешь, к тому же логика понятна, не будет же здравый убийца брать человека, который имеет множество контактов, все же не дебил, а жаль.  Осмотрев все вокруг, на выходе уже стоял Чан, явно ждавший Хвана, чтобы вместе пойти вниз, и узнать личность человека. Те медленно шли, ели перебирая ноги под собой, оба хотели спать, и понятное дело. Соседей внизу уже не было, стояли лишь два полицейских, которые сразу пошли тем на встречу.  — Ну что там — сразу спросил Джин, не дожидаясь пока те подойдут на комфортное для общения растояния.  — Владельца квартиры по показателем соседей зовут Хан Джисон, парню около 20-25 лет, точных показаний не дали. Джисон не общительный и живет один, хотя часто кто-то с ним ночует, но кто это, никто не знает. Всегда возвращался домой на автобусе, его часто видели, в целом это все что нам сказали, позже посмотрим подробнее в участке и отправим вам всю информацию. — Пожав обоим руки, они резвернулись и сев в машину уехали.  Двое парней остались стоять на свежом влажном воздухе, после чего Хенджин тоже пожал Бану руку.  — В офисе увидимся, попробуй поспать еще, Крис — Тот усмехнулся, зная что не уснет, он просто кивнул, махнув рукой в догонку, тот взаимно пожелал младшему доброй ночи.  Около десяти минут Бан просто копался в мыслях параллельно смотря на звезды, которые медленно изчезали с восходом солнца. Не отрываясь от звезд Бан поднял руку и перевел взляд на часы.  04:17.  Чан понимал, что ехать домой уже бессмысленно. Сон окончательно покинул его еще в той квартире, оставив после себя лишь неприятную тяжесть в теле и шум мыслей, от которого невозможно было избавиться. Поэтому, сев за руль, он молча тронулся с места и направился к офису. Город спал. За окнами машины тянулись пустые улицы, редкие фонари и одинокие окна, в которых еще горел свет. Иногда Бану казалось, что бессонница создает собственный мир. Всю дорогу он думал о пропавшем мужчине. Точнее, о времени. В подобных делах время всегда имело значение. Оно было единственной вещью, которую невозможно вернуть назад, сколько бы усилий ни приложил человек. О пропаже сообщили спустя неделю, примерно столько же проходило и в остальных случаях, около пяти, шести, иногда семи дней. Людям требовалось время, чтобы заметить отсутствие другого человека. Странно, но порой человек может исчезнуть из жизни окружающих на целую неделю, прежде чем кто-то по-настоящему начнет его искать. От этой мысли становилось не по себе. Если его догадки верны, похититель снова был впереди, и намного впереди. Пока они только находили очередную жертву, тот уже готовился к следующему шагу. Если закономерность сохранялась, новое исчезновение могло произойти через два или три дня. Возможно, даже раньше. Больше всего его пугала не сама мысль о следующей жертве. Пугало собственное бессилие. Он уже заранее понимал, что, скорее всего, не успеет. Не найдет нужную зацепку, не сложит картину вовремя, не окажется в нужном месте раньше преступника. Он словно пытался догнать человека, который знает маршрут наперед, пока сам движется вслепую. Наверное, именно так выглядит настоящее отчаяние. Не когда все потеряно, а когда ты еще продолжаешь бороться, но уже начинаешь подозревать, что проигрываешь. Впрочем, разум тут же цеплялся за другие варианты. Люди могли быть связаны между собой. Возможно, существовал общий фактор, который они просто не нашли. Возможно, преступник был вынужден изменить привычный график. А возможно, времени еще больше, чем ему кажется. Но все эти мысли строились на догадках, а догадки редко помогают в расследованиях, особенно ночью, когда мысли своращиваются в замкнутый круг. Сам того не замечая, Чан снова начал думать о человеке, который стоял за всеми исчезновениями. Не о жертвах, а о нем - человеком за кем все это стоит. Он пытался представить, что происходит в голове того, кто способен неделями жить рядом с чужим страхом. Спокойно ложиться спать, просыпаться, завтракать, смотреть на прохожих, и при этом продолжать делать то, что делает. Самым неприятным было то, насколько часто ему приходилось ставить себя на место таких людей. Чтобы понять преступника, нужно мыслить как преступник. Этому учат любого следователя, но никто не говорит, что происходит потом. Никто не предупреждает, что однажды ты начинаешь проводить в чужой голове слишком много времени. Машина плавно свернула на знакомую улицу. Вдалеке небо уже начинало светлеть, размывая границу между ночью и утром. Большинство людей скоро проснутся, начнут новый день, будут жаловаться на работу, опаздывать на встречи, строить планы на вечер. А где-то в этом огромном городе человек уже неделю как исчез без следа. И хуже всего было то, что Чан до сих пор не понимал почему. К тому моменту как тот приехал в офис, на почту уже была отправлена вся известная информация о Хан Джисоне. В том письме особо цепляющей информации не было. Он работает переводчиком в довольно хорошей компании, для души подрабатыет по вечерам в кофейне. Был чист как лист, даже дорожных нарушений не было. Остается вопрос, что так привлекло внимание похитителя к Джисону, если бы они были не связаны между собой. Опять же все были этим похожи, чистые, никак не провинившиеся и ничем не примечательные люди. Однако работы стало еще больше, и придется ждать утра, когда можно будет съездить с его напарником Джином, снять показатели у коллег и желательно найти человека с кем Хан контактировал каждый день по словам соседей.  Чтобы убить время, Бан, начал просматривать других пропавших с другой стороны, той которая чиста.  Первый.  Имя: Ю Джимин Девушка, 23 года, карие глаза, темные волосы с коротким каре. Из отличительных черт лица, заметная родинка над верхней губой. На момент пропажи заканчивала последний курс университета на факультете международных отношений. По словам преподавателей, была довольно ленивой студенткой, однако обладала высоким интеллектом и хорошими способностями к обучению, благодаря чему большинство ее недостатков оставались незамеченными. Училась стабильно хорошо, не имея серьезных проблем с успеваемостью. Со своими одногруппниками девушка поддерживала нейтральные отношения. Конфликтов за время обучения зафиксировано не было, однако близкого общения ни с кем она также не поддерживала. Семья практически прекратила контакт с ней после поступления в университет. По словам родственников, причиной стали разногласия по поводу будущей профессии: родители настаивали на экономическом факультете, в то время как девушка самостоятельно выбрала международные отношения. Помимо учебы, уже второй год подрабатывала репетитором корейского языка для англоговорящих учеников через онлайн-платформы. По словам клиентов, ответственно относилась к работе и редко отменяла занятия. Девушка проживала одна в съемной квартире в пригороде Сеула. Домашних животных не держала. О пропаже сообщила соседка, с которой девушка поддерживала хорошие отношения. После нескольких дней отсутствия каких-либо сообщений и звонков соседка решила обратиться в полицию, поскольку подобное поведение было несвойственно ее подруге. При осмотре квартиры следов борьбы или взлома обнаружено не было. Однако внимание сотрудников привлекло состояние помещения. Квартира выглядела слишком пустой, словно ее владелица готовилась к переезду. В шкафу находилось лишь несколько кофт и минимальное количество личных вещей, хотя, по словам соседки, еще незадолго до исчезновения квартира выглядела вполне обжитой. Дополнительные вопросы вызвало поведение самой соседки. Несмотря на заявления о близкой дружбе, она отказывалась подробно рассказывать о своих отношениях с пропавшей девушкой и заметно нервничала во время беседы. Впрочем, данное поведение не было признано подозрительным и могло объясняться обычным переживанием за подругу. Второй. Имя: Со Чанбин Мужчина, 29 лет, темные волосы, карие глаза, рост около 180 сантиметров. Из отличительных черт, небольшой шрам на подбородке, оставшийся после драки еще в подростковом возрасте. Работал автомехаником в частной мастерской. По словам коллег, человеком был вспыльчивым и нередко ввязывался в конфликты, однако серьезных проблем с законом не имел, лишь несколько раз привлекался за мелкие нарушения общественного порядка и участие в драках, но до суда дела никогда не доходили. Личная жизнь складывалась значительно хуже. За год до пропажи мужчина изменил своей девушке, с которой состоял в отношениях почти семь лет. После громкого расставания эта история быстро стала известна родственникам. Семья заняла сторону девушки, и со временем общение практически прекратилось. Последние месяцы он жил один в небольшой квартире на окраине Сеула и поддерживал связь лишь с несколькими друзьями. Пропажу обнаружил работодатель после того, как мужчина несколько дней подряд не появился на работе и не отвечал на звонки. При осмотре квартиры следов взлома или борьбы обнаружено не было. Внутри находились все его документы, банковские карты и личные вещи. Создавалось то же впечатление, что он просто вышел на улицу и больше не вернулся. Единственной странностью стала оставленная на кухонном столе недопитая бутылка пива, хотя знакомые утверждали, что последние несколько месяцев мужчина практически не употреблял алкоголь. Третий.  Имя: Ли Джуен Мужчина, 31 год, тeмно-русые волосы, серые глаза. Всегда выглядел аккуратно и ухоженно, предпочитал классический стиль одежды. Работал финансовым консультантом в крупной компании и имел высокий стабильный заработок. Среди коллег пользовался уважением благодаря своей ответственности и спокойному характеру. Конфликтов на работе не имел, долгов и финансовых проблем также не обнаружено. С раннего возраста являлся сиротой. Родителей потерял еще ребенком, воспитывался в нескольких приемных семьях, однако ни с кем из них не сохранил близких отношений. Несмотря на это, знакомые описывали его как человека доброжелательного и отзывчивого. Он регулярно жертвовал деньги благотворительным организациям, помогал детским домам и редко отказывал друзьям в помощи. Проживал один в собственной квартире в центральной части Сеула. Был достаточно обеспечен, чтобы позволить себе переехать в более престижный район, однако делать этого не хотел. По словам соседей, вел спокойный образ жизни и придерживался строгого распорядка дня. О пропаже сообщили коллеги, когда мужчина впервые за много лет не появился на важной деловой встрече и перестал отвечать на сообщения. Осмотр квартиры не выявил ничего подозрительного. Вещи находились на своих местах, кошелек и документы остались дома, а на рабочем столе все еще стоял включенный ноутбук с открытыми таблицами. Словно его владелец отвлекся всего на несколько минут и собирался вернуться обратно. На доске теперь появился еще один столбец с информацией. Четвертый. Имя: Хан Джисон *** К восьми утра мозг Чана уже работал как хорошо слаженный механизм. Несколько кружек кофе и бессонная ночь сделали своё дело. День был расписан почти по часам, хотя в идеале Бан предпочел бы распланировать его по минутам. Он всегда считал, что порядок способен удержать хаос хотя бы на расстоянии вытянутой руки. Правда, был один человек, который успешно разрушал любые его планы. Хван Хенджин. Иногда Чану казалось, что тот способен остановиться посреди улицы и завести разговор даже со случайным прохожим, после чего исчезнуть из реальности минут на сорок. Каким образом ему удавалось находить общий язык буквально с каждым встречным, оставалось загадкой. Сам Хенджин обычно лишь театрально разводил руками, ссылаясь на свою натуру человека с буквой "Р„ в его типе личности, после чего продолжал делать все ровно наоборот от любого составленного плана. На удивление, сегодня он выглядел вполне прилично. Кожаная куртка сидела на нем так, словно ее подбирали специально под него, расклешенные брюки дополняли образ, а новые солнцезащитные очки с золотистой оправой и логотипом Miu Miu на дужках явно стоили больше, чем Чан был готов потратить на одежду за несколько месяцев. Отдельного внимания заслуживали кольца. Их было много, даже слишком. И каждый раз, когда Бан смотрел на руки напарника, ему вспоминались многочисленные замечания начальства о том, что однажды тот обязательно уронит какое-нибудь украшение прямо на место преступления. Самое раздражающее заключалось в том, что Чан был с этим полностью согласен, а Хенджин же традиционно делал вид, что ничего не слышит. Встретившись возле входа в офис, они без лишних слов направились по своему привычному маршруту. Сначала кофе, а потом все остально, и никак иначе. Кофейня находилась прямо под зданием офиса и давно стала частью их утренней рутины. За пять лет в ней почти ничего не изменилось. Те же теплые деревянные панели на стенах, те же старые лампы с мягким желтым светом, те же небольшие круглые столики возле окна. Даже запах оставался прежним — смесь свежемолотого кофе, сладкой выпечки и чего-то неуловимо домашнего. Место словно застряло во времени, и именно поэтому они оба его любили. Здесь не было ощущения спешки, которое преследовало их в остальном мире. Колокольчик над дверью тихо звякнул. — Доброе утро, — лениво протянул Хенджин, подходя к стойке и привычно облокачиваясь на нее локтями. — Нам как обычно. Бариста поднял голову и сразу улыбнулся. Ли Феликс работал здесь уже столько лет, что давно перестал быть просто бариста. Иногда Чану казалось, что тот знает о них больше, чем большинство его друзей. Он помнил, какой кофе они заказывают. Помнил, когда у них плохое настроение. Помнил, когда лучше не задавать лишних вопросов. — Как обычно? — переспросил Феликс, приподняв бровь. — Хотя нет, я передумал. Сегодня фраппе. — Конечно передумал. — Я человек непостоянный. — Ты человек проблемный. — Хенджин довольно улыбнулся, будто только что получил комплимент. Феликс покачал головой и убрал светлые волосы назад. Несколько прядей тут же выбились обратно, заставив его недовольно вздохнуть. Перехватив волосы темной резинкой, он привычным движением завязал небольшой хвост и принялся за заказ. Чан наблюдал за этим почти машинально, ему всегда нравилось смотреть, как люди хорошо делают свою работу. В движениях Феликса все столь легко и естественно, что казалось будто он поет давно выученную мелодию, и от этого было невероятно сложно увести взгляд. Лед со звоном упал в высокий стаканчик. Следом отправились сироп, молоко и кофе. Кофемашина тихо зашипела, наполняя помещение еще более насыщенным ароматом. — Как идет новое дело, Крис? — спросил Феликс, не отрываясь от работы. Чан едва заметно поморщился.Даже здесь от него не скрыться. — Так себе. — Настолько плохо? — Настолько запутанно. — на этот ответ Феликс понимающе кивнул. Он никогда не лез с советами. Наверное, именно поэтому с ним было так легко. Через несколько минут перед ними появились напитки. — Американо без сахара для самого жизнерадостного человека в Сеуле. — Очень смешно. — И фраппе для местной иконы стиля. — Вот это уже правда. — Феликс рассмеялся. — Хорошего дня вам обоим. И постарайтесь никого не арестовать раньше обеда. — Ничего не обещаю, — ответил Хенджин, подхватывая свой стакан. Попрощавшись с другом, они вышли из кофейни и направились к парковке. Утреннее солнце уже постепенно поднималось над городом. Впереди их ждал долгий день, полный разговоров, допросов и бесконечных попыток найти хоть какую-нибудь зацепку. Первой остановкой по плану был офис, в котором работал Хан. Расследование продолжалось. До офиса Хана они добрались на удивление быстро. Утренние пробки еще не успели окончательно захватить город, поэтому машина спокойно скользила по улицам Сеула. Из колонок негромко играла Join Me группы HIM. Песня была старше некоторых сотрудников, которых им предстояло сегодня допрашивать, но Хенджин упорно не желал убирать ее из своего плейлиста. Чан уже давно перестал обращать внимание на музыку. Она превратилась в часть фона, смешиваясь с шумом двигателя и редкими комментариями напарника, но на слух это было явно приятнее, чем какой-нибудь рэп. Ему казалось, что расследования похожи на долгую дорогу. Сначала ты уверен, что знаешь направление, потом начинаешь сомневаться, а в какой-то момент просто продолжаешь ехать вперед, надеясь, что нужный поворот все же появится. Здание компании оказалось обычным офисным центром, одним из сотен подобных в городе. Стекло, бетон и люди с пластиковыми пропусками на шее. Такие места всегда выглядели одинаково, и построены по одному шаблону. Внутри их встретил пустой ресепшн, и несколько сотрудников в углу, которые подошли к ним и проводили детективов настороженными взглядами. Люди всегда одинаково реагируют на полицию. Даже если им нечего скрывать. Разговоры начались почти сразу. Коллеги Хана отзывались о нем исключительно положительно. Настолько положительно, что это начинало раздражать. Все говорили так, словно они читали один и тот же заранее подготовленный текст: Он ответственный, пунктуальный, вежливый, спокойный. Чан сидел напротив очередной сотрудницы и терпеливо делал пометки в блокноте. — Были конфликты на работе? — Нет. — Долги? — Насколько мне известно, нет. — Странное поведение перед исчезновением? — На этом вопросе женщина задумалась, дав мимолетную надежду. — Последнее время выглядел уставшим. — Насколько уставшим? — Как человек, который плохо спит. — А это описание подходило половине Сеула. Чан тяжело выдохнул. — Еще что-нибудь? Женщина уже собиралась отрицательно покачать головой, но вдруг остановилась. — Хотя… — Да? — Бан поднял взгляд. — Был один парень. Хенджин, который до этого лениво крутил ручку между пальцами, сразу оживился. — Какой парень? — Не знаю. Мы не были знакомы. Но он часто приезжал за Ханом после работы. — Часто? — Очень. Наверное, несколько раз в неделю. — Друг? Родственник? Парень? Женщина смущенно пожала плечами. — Не знаю. Но они явно были близки. Чан быстро записал информацию. — Имя? — Не слышала. — Когда вы видели его в последний раз? — Вчера. На этот раз замолчали уже оба детектива. — Вчера? — переспросил Хенджин. — Да. Он приезжал сюда и спрашивал про Хана. — Как выглядел? — Очень взволнованным. Если честно, мне даже стало его жалко. Он несколько раз пытался дозвониться до него прямо при нас. Чан почувствовал, как внимание наконец зацепилось за что-то настоящее. Первая живая эмоция за все утро. Но следующие разговоры, к сожалению, оказались намного менее полезными. Один из коллег вспомнил, что за неделю до исчезновения Хан с кем-то громко спорил по телефону. Правда, ни имени, ни темы разговора он не знал. Другая сотрудница утверждала, что видела его возле станции метро с неизвестной девушкой. Третий рассказал, что Хан зачем-то интересовался арендой складских помещений. Четвертая была уверена, что последние дни он постоянно кому-то писал сообщения и выглядел напряженным. Проблема заключалась в том, что каждый новый факт рождал еще несколько вопросов. Спор по телефону мог касаться работы. Неизвестная девушка могла оказаться родственницей. Склад мог понадобиться для чего угодно. Сообщения вообще ничего не значили. К концу беседы блокнот Чана пополнился новыми страницами заметок, но яснее картина не стала. Напротив. Она наоборот становилась все более размытой. Словно кто-то специально подбрасывал им десятки мелких деталей, среди которых пряталась одна важная. Когда они вышли из здания обратно на улицу, утреннее солнце уже успело начать опускаться. Хенджин потянулся и снял очки. — Ну что, поздравляю. — С чем? — Мы потратили почти пол дня и узнали примерно ничего. Чан молча посмотрел на свои записи. — Нет. — Нет? — Мы узнали про человека, который жил вместе с Ханом. Хенджин задумался на несколько секунд. — Думаешь, он важен? — Пока что это единственный человек, который искал его раньше нас. — Бан захлопнул блокнот. И почему-то именно эта мысль нравилась ему больше всех остальных зацепок. Но так или иначе расстраивал сам факт того, что про него те слышали еше от соседей, но теперь они убедились что он существует. День закончился незаметно. Когда человек занят работой, часы всегда идут быстрее. Особенно если эта работа состоит из бесконечных разговоров, документов и попыток собрать из сотни мелочей хоть какую-то картину. К вечеру глаза Чана уже неприятно болели от экранов и записей. Хенджин выглядел не лучше, хотя упорно делал вид, что полон сил. С силой Хван открыл дверь, чуть ли не ногой, забыв о всяких приличиях, не то чтобы постучатся. — Если ты сейчас скажешь, что хочешь ещё поработать, я увольняюсь, — заявил он, только зайдя в его кабинет развалившись на стуле перед его столом. — Не драматизируй. — закатив глаза, кинул Бан. — Я серьезно. — Ты это говоришь каждую неделю. — Но вдруг именно сегодня я не шучу. Чан лишь устало покачал головой и захлопнул папку с документами. Дав понять, что работать Джин больше не даст, Чан начал медленно, явно делая это нарочно, раздражая того. Бан обожал таким образом его бесить, и его забавлял факт того, что он ничего с этим сделать не сможет, и ему лишь остается ждать, и ныть, с мольбами быть хоть чуточку быстрее. Через полчаса они уже спускались по лестнице к кофейне. По понедельникам и пятницам у них появилась странная традиция — ждать окончания смены Феликса, а затем вместе идти куда-нибудь поужинать или выпить. Никто уже не помнил, когда это началось, но это было уже как правило. На улице медленно темнело. Внутри кофейни посетителей почти не осталось. Лишь несколько студентов сидели возле окна, окруженные ноутбуками и пустыми стаканчиками. Феликс стоял за стойкой и протирал кофемашину. — Вы сегодня подозрительно вовремя. — Мы решили дать преступности один вечер отдохнуть от нас, — ответил Хенджин. — Отдохнуть решил ты, вытащив Криса с собой. Но признаю это благородно. Они дождались закрытия. Ли выключил часть света, перевернул табличку на двери и начал собирать вещи. Они дождались закрытия. Ли выключил часть света, перевернул табличку на двери и, закинув сумку на плечо, наконец вышел наружу. Последние посетители давно разошлись, и улица постепенно пустела, ее лишь освещали тусклые фонари. — Так куда, идеи есть? — спросил Хенджин, поправляя очки. — Только не говорите, что опять в тот бар. Я еще после прошлого раза не восстановился, и не готов к такому. — Это ты после лестницы не восстановился, — усмехнулся Феликс. Они неторопливо двинулись вдоль улицы, обсуждая что-то совершенно неважное. Разговор перескакивал с темы на тему, пока позади не раздался резкий стук, кто-то настойчиво бил костяшками по стеклу, будто открыть нужно было срочно, даже хотелось помочь человеку. Все трое одновременно обернулись. Звук доносился со стороны кофейни. И действительно возле витрины кофейни стоял мужчина. Из-за расстояния было сложно рассмотреть лицо, но выглядел он странно. На вид худой и в темной одежде, даже с натянутым капюшоном. Он продолжал стучать по стеклу, и агрессивно дергать ручку двери, явно пытаясь привлечь чье-то внимание внутри уже закрытого помещения. — Эй, мы закрыты! — крикнул Феликс. Мужчина поднял голову и замер. На одно короткое мгновение его взгляд встретился со взглядом Чана. Что-то в этом лице показалось знакомым, совсем немного, но запоминающиеся, будто он уже видел его где-то раньше, может даже не в жизни, а по телеканалу. В глазах был страх, не дикий, будто убил кого-то, а страх, из-за которого можно было-бы расплакаться, даже мужчине. Незнакомец резко отступил назад. Развернулся и почти бегом скрылся за углом соседнего здания. — Что это было? — нахмурился Хенджин. — Понятия не имею, — сказал Феликс, и продолжил свое рассуждение с Хваном. Чан еще несколько секунд смотрел в сторону переулка. Пусто. Никого. Изчез вновь. Лишь ветер гонял по асфальту какой-то рекламный листок на месте, где он стоял. — Крис? — Спросил Хенджин, прерывая диалог с Феликсом. Тот моргнул и отвернулся. — Ничего. Но почему-то остаток вечера его не покидало ощущение, что он должен был узнать этого человека. Или наоборот. Что этот человек узнал его, но побоялся подойти и попросить о помощи. Крис прекрасно мог понять такое поведение, просить о помощи сложно, даже если вокруг тебя правильные люди, которые могут тебя понять. Но чего же он испугался, пока оставалось загадкой, которую тот явно планировал разгадать.