Грех

Это странно. Странно ощущать прикосновение других губ на своих. Странно чувствовать, как чужие пальцы переплетаются с собственными: жест абсолютно бесполезный, нефункциональный. Но хочется еще. Отчаянно хочется. Горячее дыхание обжигает черные как смоль холодные уста, влажные и блестящие от их смешавшейся слюны. Даже в тусклом освещении серой и угрюмой комнаты на нежных девичьих щеках отчетливо виднеется горячный румянец. Глаза женщины сомкнуты, но арранкар с любопытством наблюдает. Змеевидные зрачки чуть расширились, поглощая своё зрелище. Она еле заметно дрожит. Не от страха. Два силуэта, стоящие в полумраке у небольшого решетчатого окна, снова приникают друг к другу. Голод не был ему ведом, но сейчас он ощущает то, что можно было бы назвать насыщением. Жадность его ранее не опьяняла, но в моменте он жаждет всецело отдаться. Ленность не была частью его характера, но текущая инициатива казалась необычной. Гнев его не терзал, но тело тает в поразительно контрастном умиротворении. Зависть ни разу не дурманила холодную голову, но от чего-то он растворён в чувстве наивысшего обладания. Гордыня не была ему присуща, но в этот миг он как никогда покорен. Страсть не обжигала пустую грудь, но стремления его чище, чем все былые помыслы.  Может он испытывал все семь смертных грехов разом, не замечал и только тотчас от них высвободился? - Посмотри на меня. - не приказ. Просьба. Он всё еще осторожно держит лицо женщины и та, волнительно выдохнув, льнет к его ладони, касаясь ее губами с внутренней стороны.  Пленница раскрывает глаза, серые радужки поблескивают в мягком свете безжизненной луны, подобно местным пескам и Улькиорра ощущает, как в груди его опускается тяжелый камень. Сколь сильным должен быть грех человеческой любви, если он вытесняет собой все остальные? Насколько велика будет цена?