почти молча

Дача Братишкина. Вова еле уговорил остальных поехать на пару недель на дачу. Воздух,природа,интересные идеи на стримы. Вова братишкин,Макс стинт,Илья мзиф,Денис дрейк,ну и ваня и саней. Первый день заселения подошел к концу. Вечером все они сидели на кухне. Выпили,кто-то немного,кто-то больше. Саня с Ваней не были прям пьяными. Были просто - ну,расслабленными. Ночь на даче была тёплой, почти душной. Окно в комнате они открыли настежь, и в него тянуло сырой землёй, травой и чем-то ещё — весной, которая уже перевалила за середину. Занавески шевелились от слабого ветра, и лунный свет падал на пол косыми полосами. Компания разошлась после полуночи. Сидели на кухне, пили чай с печеньем, и кое че покрепче. Было хорошо. а щас ещё и с компанией Потом остальные пятеро узнали от вовы что кровати везде двухспальные. Ну ничего,никто особо не возражал. «Да и похуй,какая вообще разница» — сказал кто-то. Только Ваня сказал Сане «осел блять,спим на разных краях. И не пододвигаться - я все сказал.» Саня поднялся наверх первым, сказал: «Всё, я спать». Ваня задержался на пару минут — сказал Вове какую-то херню про завтрашний стрим, потом тоже пошёл. В комнате горел только экран телефона — Саня сидел на кровати, смотрел в него, но, когда Ваня вошёл, отложил в сторону. — Ну и че?— спросил Ваня, закрывая дверь. — Да так, — Саня потянулся, зевнул. — устал просто. День длинный,нервный. — Ага, — Ваня скинул кофту, бросил на стул. Саня лёг на свою сторону — прям к стене.на спину. Потом, помедлив, повернулся на бок, лицом к стене. Подтянул колени — будто сжался в комок. — Сань, — сказал Ваня, садясь на кровать. — М? — С тобой че? — Устал, — голос Сани был ровным, без привычной улыбки. Не обиженным — просто уставшим. — Спокойной. — Спокойной, — ответил Ваня и выключил свет. Лёг на свою половину. На спину, глядя в потолок. Слышат краем, как Саня дышит — ровно, спокойно. Не сон, но близко. В голове у Вани крутилась какая-то херня. Вспомнил, как Саня вечером сказал про родителей. «Да заебали, поругались и они и мы и все». и «Да просто очередная херня какая-то,меня прилепили ещё». Рассказывал без надрыва, просто — факт. Ваня сказал первое что пришло в голову - «Да нормально всё будет. По крайней мере я есть». Саня тогда усмехнулся, кивнул, сказал: «Ага, ты есть». И дальше посиделки пошли, смех, чай, всё забылось. Но сейчас, в темноте, тишине, Ване почему-то вспомнилось, как Саня это сказал. Не «спасибо» и не «ты прав». А просто — «ага, ты есть». Будто это само собой разумеющееся. Будто Ваня — это что-то настолько привычное, что даже не обсуждается. «Ну ты ж мой…», — пронеслось в голове, и Ваня мысленно сплюнул. «Пиздец. Пиздец. Что за хуйня». Он перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку. Подумал: «Че за бред. В голове не укладывается. Твою мать». Ругнул себя последними словами за то, что вообще подумал об этом. Через минуту он перевернулся на бок, посмотрел в спину Сани. Тот лежал тихо, но Ваня знал — не спал. Дыхание было слишком ровным, чтобы быть сном. Настоящим. — Сань, — сказал Ваня негромко. — М, — отозвался тот. — Чего ты блять там забился в угол? голос Сани был глухим. — Просто устал. Спи. Ваня хотел сказать что-то вроде «Ну и дебил» или «Пиздец ты дурной», но слова не хотели быть сказанными. Не потому, что боялся обидеть. Саня бы не обиделся - они никогда не обижаются на подобный дружеский буллинг. А просто — ваня сам не понял почему не сказал. — Подвинься, — сказал он вместо этого. Саня не пошевелился. — Подвинься, блять, — повторил Ваня, придвигаясь сам. Он положил руку на Санино плечо, потянул на себя — не сильно, но настойчиво. Саня поддался, перевернулся на спину, потом на другой бок, лицом к Ване. — Ты чего? — спросил он, и в голосе было явное удивление. Не испуг, нет — просто удивление. Ваня почти никогда не обнимал или что-то подобное. А тем более - лежа в кровати. он же сам,если вдруг приходится ложиться на одной,говорит «спим на разных краях,это даже не обсуждается». — Ничего, — буркнул Ваня. — Лежи. Он притянул Саню ближе, пока тот не уткнулся лбом ему в ключицу. Обнял — неловко, непривычно, как будто делал это впервые в жизни. Рука легла на спину, поверх футболки. Саня замер, потом выдохнул и расслабился. — ты совсем уже спятил?— тихо сказал он. — Заткнись, — Ваня уткнулся носом в его макушку. Волосы пахли шампунем и чем то своим. — Я щас вьебу. Саня не ответил. Только вздохнул и придвинулся чуть ближе, утыкаясь лбом в ключицу глубже. Ваня лежал, чувствуя, как бьётся сердце — где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. В голове вертелось: «Пиздец. Пиздец вообще блять. Что я делаю. Пиздец пиздец пиздец». Он не знал, зачем это сделал. Просто — Саня лежал, сжавшись в комок, и Ваня в этот раз не смог иначе. Он чмокнул Саню в макушку. Коротко, быстро, как будто случайно. Саня не пошевелился. Может, не заметил. А может, сделал вид. Ваня выдохнул, прижал его крепче и подумал: «Это всё. Я ебанулся. Окончательно. Какой пиздец я творю». Через минуту он снова коснулся губами волос. Чмокнул тихо, почти неслышно. — Вань, — сказал Саня, не поднимая головы. — Ну что? — голос Вани был хриплым. — Ты че делаешь там? — Не неси хуйню, — Ваня сжал его плечо. — Ветер подул. — В комнате? — Окно открыто. — Окно далеко. — Заткнись, — Ваня чмокнул его в третий раз, уже намеренно. И добавил: — Уёбок. Саня не засмеялся. Не ответил. Но сейчас Ваня не отмахнулся как обычно. Лежал, чувствуя тепло Саниного тела, его дыхание. — Спокойной, — прошептал Саня. — Ага, — сказал Ваня. Саня уснул через несколько минут — дыхание стало глубже, тело расслабилось, пальцы разжались. Ваня лежал, смотрел в темноту и думал: «Что нахуй происходит? Пиздец. Пиздец. Это же пиздец». Но он не убрал руку. Не отодвинулся. Просто продолжал лежать, чувствуя, как веки тяжелеют, как сон подкрадывается незаметно. Перед тем как провалиться, он чмокнул Саню в макушку ещё раз. Напоследок. А утром он проснётся, отодвинется, скажет «ты дышал в лицо всю ночь,кусок дебила тупого, иди в душ», и они будут делать вид, что ничего не было. Но ночью, в темноте, в этой комнате, где пахло весной и сном, Ваня позволил себе то, чего не позволял никогда. И никто об этом не узнает.