Простуда

Мозг медленно просыпается от тёмного безынтересного сна. Из уютного царства Морфея забирает в реальность ощущение болезненной сухости в горле. Открывать глаза пока не хочется, внутри надежда, что эта боль сама отступит и можно будет продолжать смотреть пустой, но самозабвенный сон. Конечно же, эта боль никуда не собирается уходить, и приходится приложить усилия, чтобы разлепить тяжёлые веки. Солнечные лучи давно покинули комнату, значит на улице близился вечер. Глаза немного жжёт, то ли от температуры, то ли от долгого дневного сна. Голова болит уже не так сильно, но место этой мигрени заняло ощущение тяжести, как будто кто-то положил в череп пару тяжёлых гирь. Похоже, градус тела уже перевалил за отметку в 38. Нужно постараться встать и выпить жаропонижающее, да и для горла стоит что-то принять. Попытка подняться с кровати происходит с переменным успехом. Мышцы немного ноют, а руки и ноги настолько тяжёлые, что их можно спокойно относить в местные фитнес-клубы и класть на место гантелей. Подняться и сесть всё-таки удаётся. На постели остался небольшой след от пота, как и неприятное ощущение влажности на теле. Нужно будет переодеться, перед тем как возвращаться в кровать. Перебирая ногами скорее по инерции от подъёма, чем по собственной силе воли, разгорячённое тело наконец добралось до кухни. Взгляд падает на аптечку, оставленную на барной стойке ещё утром. Около неё лежит уже открытая упаковка рассасывающих таблеток для горла. Придётся приложить усилия, чтобы воспалённые рот и горло смогли рассосать это лекарство, но работало оно безотказно. Закинув таблетку в рот, руки начали шарить в аптечке в поисках жаропонижающего. Нашёлся какой-то препарат с яркой красной упаковкой с надписью "Противовоспалительное, жаропонижающее...". Упаковка щёлкает характерным картонным звуком, и на руку выкатывается пластинка с таблетками. Досадно, но осталась лишь одна капсула, из-за чего в голове мелькает мысль: «Нужно будет заказать доставку». Наливая воду в стакан, рука задела упаковку доставочной еды, как кстати, заодно можно собрать мусор. Наконец завершив все обряды, уже уставшее тело всем весом наваливается на кровать. Можно было бы и уснуть в таком полусидячем положении, если бы не вибрация и свет от телефона. Было два непрочитанных сообщения: одно было час назад, второе сейчас. И тут в голову приходит осознание, такое же громкое и оглушающее, как и звонок у входной двери. Сегодня у Антона должна была быть встреча. Он совсем забыл про неё из-за внезапной хандры, которая буквально застала его врасплох ещё рано утром. Болел парень крайне редко, здоровье у него как у быка, но даже так иногда организм даёт слабину. Сомнений в быстром выздоровлении не было, но вот любые встречи смело можно было отложить на дня четыре. Кроме этой, видимо. В камере домофона стоял парнишка с чёрными волнистыми волосами и голубыми блестящими глазами. Как всегда теребил лямку от своей излюбленной сумки, в которой скорее всего был ноутбук. Но было у него что-то ещё в руках, какой-то пакет. Сам он был немного взвинченный, запыхавшийся, похоже, он торопился. От осознания последнего Антону стало совсем неповадно. Из-за глупой забывчивости человеку пришлось ехать далеко на метро, ещё и сразу после пар в универе. А сейчас зачинщик этого всего даже не в состоянии нормально думать, не то чтобы работать над написанием тяжёлых речей. Дверь щёлкает, и перед глазами появляется интересная картина. Немного сгорбленный Антон в домашних тапочках с уставшими глазами и немного потрёпанным видом. Хотя в целом всё как обычно, за исключением последнего. Антон обычно всегда с иголочки. – Привет. Прости, я разбудил? – простым, повседневным голосом проговаривает парнишка, в котором звучала неуверенность от того, что он, возможно, не вовремя. – Привет, Олег. Нет, я... – Мозг соображает туго, ещё и вся эта стыдная ситуация заставляет сделать небольшую паузу перед тем, как с выдохом начать свою оправдательную речь, – я не спал, но поработать нам сегодня вряд ли получится. Я сегодня... не в состоянии. Гость с обеспокоенным взглядом слушал эту речь, параллельно ощущая какой-то странный жар, то ли из квартиры, то ли от самого Звёздочкина. Оттуда же и повеяло лёгким запахом пота и затхлости. Пазл в голове начал складываться. – Ты что, заболел? – с уверенностью в голосе, но не в лице, сказал Олег. – Да, небольшая простуда. Думаю, пару дней отлежусь и встану на ноги, – его раскусили, что ещё было ожидать от университетского отличника, но оставлять всё так как есть нельзя, просто невежливо, – раз так вышло, может, хотя бы зайдёшь на чай, обсудим планы по выступлениям устно, потом запишем? Мысль звучала не так плохо, в конце концов не зря же Душнов ехал столько времени до этой квартиры. Дверь впускает гостя, и, уже переступая за порог, хозяин квартиры останавливает его в прихожей: – Подожди, я проветрю кухню, чтобы не надышался этими бациллами – чуть сгорбленная спина удалилась за поворот. Есть время снять куртку. Пластиковый пакет аккуратно поставлен на пол. Пока парень запрокидывал сумку обратно на плечо, то случайно задел ногой другой пакет, не его. Похоже, это мусорный пакет, а в нём виднелись пластиковые упаковки из-под еды. Тут в голове что-то перещёлкнуло, и нахлынуло какое-то раздражение и нецензурный поток слов, но в итоге вышло только: – Антон! Это был не крик, нет, но голос звучал достаточно громко, чтобы его услышали, и достаточно серьёзно, чтобы у человека с этим именем проскочили лёгкие мурашки. С такой строгостью его имя произносили его родители, когда Антон в чём-то провинился. – Ты что, питаешься только едой из доставок? – шаги, уверенные и полные тихой яростью, приближались к кухне. Вряд ли комната успела проветриться, но сейчас это мало кого волнует, – ещё и судя по их количеству – раз в неделю питаешься? Действительно, откуда твоему иммунитету вообще взять силы на восстановление? Взрослого, статного мужчину, недавно закончившего бакалавриат и поступившего на магистратуру, отчитывает парнишка младше его на 3 года, ещё и по комплекции он сильно уступал старшему. Но отчего-то становилось стыдно, всё-таки он был прав. Ел Звёздочкин мало, даже до простуды, но после аппетит пропал вовсе. – Как можно настолько не заботиться о своём питании? – брюнет подошёл почти вплотную к больному и очень строго смотрел в янтарные глаза. Он был уверен в своей правоте, несмотря на то, что сам мог упустить приём пищи в потоке какой-то зубрёжки, – я приготовлю тебе поесть, а ты – принеси пакет из коридора и ложись отдыхать. – Олег, не нужно... – Несмотря на попытку сделать голос твёрдым и уверенным, немой взгляд голубых глаз всё равно остаётся непоколебимым. Приходится смириться, тем более спорить сейчас сил нет совсем. После непродолжительной игры в гляделки Антон, как проигравший, направился в прихожую с недовольным вздохом. Олег же отправился на кухню осматривать рабочее место и содержимое холодильника. В нём было мало полезного, хотя масло и какие-то базовые соусы были, и на том спасибо. Захлопнув холодильник, в голове крутились разные варианты того, что можно было бы приготовить. Суп – это очевидно, но нужно было что-то ещё, потому что Антон наверняка не будет ничего готовить, пока он в таком состоянии, если он вообще хоть когда-то у плиты стоял. Пока худые пальцы обследовали шкафчики кухни, из коридора пришёл хозяин квартиры. Пакет приземлился на небольшой столик около розового сервиза. Теперь можно было увидеть, что в этом пластиковом мешке лежали различные продукты. Зачем они Олегу с собой? – Зачем тебе с собой продукты? – создалось ощущение, что отличник видит будущее. – А это, – сейчас Душнов звучал уже более обыденно, как будто это была самая обычная встреча и не было этого строгого тона, – покупал в общагу немного, чтобы потом по темноте не ходить в магазины, ну и брал немного сюда, сделать что-нибудь перекусить. Лёгкая улыбка без намёка на корысть. Олег правда брал с собой иногда что-нибудь съестное на двоих. Со стороны это выглядит как акт вежливого гостя, но на самом деле ему было неудобно, что Антон платил ему такую круглую сумму за редактирование текстов для Дипломатора. Хотя – это правильно, ведь иногда приходилось писать речь с нуля, да и Антон далеко не бедный студент, сводивший концы с концами. Но в глубине души у брюнета что-то говорило, что так надо. Да и в поедании бутербродов за чаем и обсуждением будущих выступлений оппозиционера было какое-то приятное ощущение уюта. – Слушай, а у тебя нет фартука? – В голубых глазах уже совсем пропал былой напор и остался совсем щенячий и просящий взгляд. Сложив руки на груди и артистично закатив глаза, магистр отправился в соседнюю комнату за кухонным фартуком. Ему совершенно не нравилось, что бразды правления в этой квартире переходят в руки другого человека. Но с каждым шагом лёгкое раздражение испарялось, и все эти мысли сводились к одной: «Олег всегда такой». Упрямый, нервный и всегда заботливый. От последнего даже становилось иногда неловко, а за что к Антону проявляют такую почти материнскую заботу? Но Звёздочкин никому не скажет, что ему это нравилось. Откопав из глубин шкафа злосчастный фартук, шатен вернулся в кухню, где Олег уже успел помыть овощи и уже приготовился к их нарезке. – Вот, – горячие, немного подрагивающие руки протягивают розовый фартук с нагрудником. Конечно розовый. Этот контраст серьёзного статного студента и розового сервиза и тапочек с фартуком каждый раз заставлял брюнета улыбаться. Когда он только узнал о дальтонизме Антона и такой случайности с заказом мебели на дом, отличник удивился, даже немного посмеялся. Звёздочкин – тот самый крутой студент, которого знает почти каждый в университете, дома лежал на розовых подушках и пил из розовой чашки. Спустя уже почти полтора года их знакомства это вызвало только улыбку, это выглядело... Мило? – Спасибо, – худые руки приняли обмундирование и принялись завязывать низ фартука. Поглядывая снова на шатена, было очевидно, что тот не собирается стоять в стороне и оставлять Олега хозяйничать по кухне. Хотя тяжёлые горячие вздохи выдавали в нём усталость, даже такая небольшая беготня заставила его запыхаться, – а ты иди и отдыхай, еда будет готова ещё не скоро. Опять Олег начинал указывать шатену, что ему делать. И даже несмотря на то, что у Антона и вправду немного кружилась голова от лишних телодвижений, он, скорее из вредности, в итоге сел за барную стойку, облокотив на неё руку. Душнов, наблюдая за этой картиной, лишь закатил глаза и вернулся к нарезанию овощей. Янтарные глаза сверлили спину младшего. Атмосфера была тяжёлой, душной. Может, это было из-за недомогания, но хотелось как-то разрядить обстановку. Взгляд бегал по комнате, ища тему для разговора, пока не упирается в сумку, оставленную Душновым около столика с сервизом и теперь ещё раскрытым пакетом. – Ты отредактировал последнюю речь? – голос немного пропадает, таблетка давно подействовала, но горло всё ещё немного пересохшее. – Да, как раз хотел тебе её сегодня показать, – В это время брюнет уже дорезал часть овощей и разогревал сковороду. Движения у него были отточенные, готовить ему приходилось постоянно, ещё со школы, когда они жили с отцом одни. Чтобы не питаться полуфабрикатами, нужно было выкручиваться, – как только закончу с этим, покажу, что вышло. – Угу, – басом промычал Антон. Было как-то странно, вся эта ситуация была странной. Конечно, они и раньше могли сидеть и болтать о чём-то, не связанным с их совместным детищем под названием Дипломатор, но так, чтобы они обсуждали это только вскользь, пока в квартире происходит какая-то совершенно бытовая история, было в новинку. Из-за того, что Антон чувствовал себя ослабленным и потерянным, его это совершенно не радовало, но... – А следующее выступление ты когда планируешь? – вопрос голубоглазого выводит из раздумий и заставляет напрячься, чтобы вспомнить какое вообще сегодня число. – Нужно выздороветь, поэтому где-то девятнадцатого можно будет выступить, – видно плохо из-за того, что брюнет стоит спиной, но на эти слова Антона он явно кивал головой. Его порадовала первая часть предложения, значит Звёздочкин не совсем пропащий. – Так, а это какой день недели? – темноволосый начал крутить головой в поисках календаря, но ни на одной стене и даже на холодильнике его не находит. Антон нашаривает рукой телефон в кармане домашних штанин и открывает календарь. – Суббота, – телефон откладывается в сторону, его свет неприятно давит на глаза. – У тебя нет календаря на кухне? – Парнишка развернулся к шатену с глазами, полными удивления и вопроса. – А зачем, если есть телефон? – Ответил магистр с таким же недоумением, смотря на брюнета. – Затем, чтобы не марать телефон грязными руками, – наконец-то прервал эту череду вопросов Олег, показательно подняв руки. Они были запачканы морковкой, луком и другими ингредиентами для супа. – Не было такой ситуации, – абсолютно безучастно ответил Антон, показательно отвернувшись. – А ты готовь почаще, может, появится. – Не умею я, – голос звучал тише. Звёздочкину правда тяжело давалась готовка. Каждый раз, когда он ею занимался, он непременно что-нибудь забывал, и весь рецепт шёл коту под хвост. – Да ладно, не верю, – Олег слегка повернулся, чтобы точно расслышать, что говорит магистр. – В последний раз я пересолил сырники, – максимально стыдливо проговорил на выдохе Звёздочкин. После чего повисла небольшая пауза, а дальше по кухне разлился звонкий смех. Антон кажется покраснел от стыда. Похоже, его статус «самого крутого студента в универе» сейчас рассыпался на атомы в этом лёгком заливистом смехе. Наконец-то отсмеяв всю ту абсурдность этой ситуации, которую рассказал ему шатен, он выложил овощи на сковородку и на выдохе лишь сказал: – В следующий раз подписывай сахарницу и солонку, – в голосе не было злого, только лёгкое подтрунивание и искреннее веселье. В этой атмосфере на лице Звёздочкина всё-таки поползла улыбка. Кухню стал заполнять приятный запах разных овощей, которые шкварчали на сковороде. Снова повисло молчание, но оно больше не было таким напряжённым. Янтарные глаза снова разглядывали худой силуэт студента. Он выглядел так аутентично в этой квартире. В этом розовом фартуке с лёгкой улыбкой на лице. В голове мелькнула мысль подойти сзади и обхватить его руками... Жаропонижающее ещё не подействовало, что ли? Томясь в собственных мыслях, глаза начинают закрываться. Запах вкусной еды и хорошая компания убаюкивали. Подпираясь рукой, Антон немного задремал. Неясно, сколько времени прошло, но когда шатен открыл глаза, около него поставили горячую тарелку с супом и легко потормошили по плечу. – Я поставил суп в холодильник, там же макароны с курицей. Её правда немного, остальная ушла в суп. Но можешь купить сосисок или посыпать сыр, – сознание всё ещё пыталось проснуться и пыталось понять, что происходит, пока человек, который его разбудил поднимал сумку, – я пойду. За край серой кофты цепляется рука, которая останавливает удаляющийся силуэт. – Куда ты? – голова всё ещё туго соображала, поэтому этот вопрос звучал достаточно глупо. – В общагу, конечно, – немного развернулся корпусом Олег, чтобы видеть того, кто его остановил. – Оставайся, уже поздно, – голос звучал глухо из-за того, что говорил больной почти в столешницу. – Антон, я... – в груди отчего-то защемило. Конечно, нужно отказаться и пойти в общежитие, это же странно – вот так остаться у человека дома, с которым у вас чисто рабочие отношения. Но вид Антона, такого уязвимого и мягкого, вызывал внутри противоречивые эмоции. И уже мысль про уход стала отдаляться. Всё-таки до него ещё нужно добраться, нужно приготовить поесть, а вдруг он не успеет и место проживания будет уже закрыто. Ещё немного помявшись и выдохнув, Олег всё-таки отвечает: – Ладно. Тёмная сумка обратно падает к подножью стойки, и наконец отмерев с места, худая рука почти невесомо касается лба шатена. – У тебя температура поднялась, – рука Олега холодная, немного высушенная от воды. Ладонь отпустила разгорячённую голову и обошла магистра, пробираясь к столику у дивана, на котором теперь находилась аптечка, – тебе надо поесть и померить температуру. Лёгкая улыбка так и ползла по лицу Антона. Это была маленькая победа в сегодняшнем странном дне. Теперь он будет есть суп с градусником под мышкой, а следить за его здоровьем будет самый чуткий врач.