Ненавистный Богом

Кто такой Кью? Все, кто о нём знают, говорят, что это монстр, забравший жизни сотни людей, что он жестокий садист не способный проявить эмпатию. Разве Кюсаку Юмено такой? Является ли он этим "Кью"? Может ли он действительно убить каждого, кого захочет? Конечно нет, по крайней мере, пока заперт в тюрьме. За силу его способности и детские шалости он обречён пожизненно сидеть взаперти под камерами. Без солнечного света ребенок с ума сойдёт, что и произошло. К нему редко приходят люди, что он начинает забывать человеческие голоса. А кому он нужен? Разве что к нему редко приходят Дазай подразнить и Мори или Коё чтобы проверить его состояние. От людей он слышит только "Кью". К нему никогда не обращались по имени Юмено, разве что в семье. Камера Кюсаку, очевидно, была почти пуста: в углу матрас с простыней и жесткой подушкой, вдоль стены несколько стопок книг, которые были несколько раз прочитаны повторно. По его просьбе дали аптечку, но Кюсаку совсем не умеет ей пользоваться и учить его никто не хочет. По мелочи у его есть вещи, украденные когда его выпускали. Каждый день дают однотипную еду. Обычно разваристый рис, иногда с тофу или кусками мяса. Раз в сутки дают бутылку воды. Кюсаку всего достаточно, но со временем от риса становится тошно. Иногда он отказывается от еды чтобы не чувствовать снова этот мерзкий вкус, но от голода живот крутит. Так проходят его бесчисленные дни в одиночестве. Вокруг не души, только тяжёлый воздух, свет лампочки и камера, которая всегда за ним наблюдает. Кюсаку никогда не интересовался христианством, но слова Джона Стейнбека ранили его сердце. Действительно ли его не любит Бог? Среди книг у Кюсаку была Библия, но читать её сложно, так как много непонятных слов, будто их случайно расставляли. В этой книге он не нашел ни одной заповеди, ни одного наставления для себя. Неужели Кюсаку правда проклят Господом и не может понять простую книжку? Чем больше он об этом думает, тем больнее себе делает. Вокруг только боль и боль. Нравится ли это ему? Скорее, просто привык. Всё чаще эта боль становится невыносимой. За старыми бинтами на руках скрывается множество шрамов, сделанные своими же руками. Есть старые, давно заживжие, и вчерашние, из которых до сих пор медленно сочится кровь. Кюсаку это никогда не нравилось, раньше он не был склонен к такому. Наверное, виновато воспитание Дазая, либо же он сам сошел с ума. Давно Кюсаку нашёл себе лезвие бритвы. Оно сточилось и немного поржавело, но отвлекает от мыслей также, как в первый раз. Теплая кровь пачкает его одежду, но вряд-ли кто-то обратит на это внимание. Удивительно, что за это время он не заразился сепсисом или чем-то посерьёзнее, ведь раны он никогда не обрабатывал. Мерзко этим заниматься, но что поделать? Чем можно ещё можно успокоить эти мысли? Что вообще Кюсаку может делать в этих четырех стенах? А что случится если он умрет прямо сейчас? Будет ли кто-то грустить? Слишком много вопросов. Кюсаку замотал раны обратно, надеясь что кровотечение быстро остановится. Он лег на матрас, обнимая свою куклу-способность. Она такая уродливая. Он страдает из-за её, другие люди страдают из-за её. Кюсаку бы сам её проклял. От потери крови мутнеет в глазах и появляется слабость. Он быстро погружается в сон. Ему бывает сложно уснуть из-за мыслей или из-за того, что свет поздно выключают. Сейчас он может спокойно и умиротвоненно спать, что действительно его успокаивает. Наверное, завтра у его будет много сил, но только их некуда девать. Кюсаку давно потерял веру в лучшее. Сейчас он занимается тем, чем может.