Часть 5
20 июня 2026 г., 23:43
Я поставила диск с мультфильмом "Том и Джерри" в DVD-плеер. Мы с Начо разместились на диване — не рядом друг с другом, а так, по разные его стороны, мои ноги покоились на ногах Начо, он их массировал. И пока он смотрел в экран телевизора, я, незаметно, разглядывала его лицо. Что-то в моей душе трепетало от счастья, когда он тихонько хихикал происходящему в мультике, когда его брови вздымались вверх, когда он фыркал от веселья. Он казался мне прямо сейчас таким невинным, таким уязвимым, как будто он — нежный цветок, который может сорвать сильный порыв ветра. Начо Варга таким не был, конечно же, от слова совсем. Но сейчас... Мне так хотелось его оберегать, хотелось быть рядом, защитить его от страшного мира, в котором он живёт, потому что, как я поняла — я для него оплот стабильности. Он здесь, со мной, для того, чтобы приземлиться. Меня это не оскорбляло. Ему можно было всё, я всегда готова была его принять в своём доме, чтобы закрыть от ненастья. И вот он, такой счастливый, со светящимися глазами, сидит рядом со мной и улыбается, как ангел, но я и представить себе не могу, чем он был занят до того, как пришёл ко мне.
Начо заметил краем глаза мой пристальный взгляд, он обернулся на меня, его губы расплылись в улыбке, затем он рассмеялся и уронил голову на спинку дивана. Я потянулась к нему, обхватила его лицо руками. Я утонула в его глазах, меня всю переполняло незнакомое мне прежде чувство, которое я не возьмусь объяснять. Начо вопросительно вскинул вверх брови, когда я слишком долго на него смотрела с приоткрытым ртом, а его голову удерживала в плену своих ладоней. Я прильнула к его губам в поцелуе, я обхватила руками его шею, прижалась всем телом. Я жарко и ненасытно целовала его, он смеялся в мои губы. Я исступленно касалась его шеи маленькими поцелуями, наглаживала его бритую голову. Я бы весь мир положила к его ногам, вот настолько меня переполняло служение этому мужчине.
— Начо, — шептала я, как безумная, — ты сводишь меня с ума...
Он рассмеялся, я посмотрела в его глаза, в них растворилась капля возбуждения, сделав их блестящими и едва заметно томными, пьяными. Меня это лишь сильнее разгорячило. Я сорвала с него футболку, целовала и грызла его мощную грудь, я гладила его рельефные бока, пока наконец, не услышала сладкий стон из его уст. От этого у меня сердце упало в пятки, я посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Всё его веселье улетучилось, он выглядел так возбуждающе: взгляд тёмных глаз из-под полуприкрытых ресниц, поднятые жалобно вверх брови, приоткрытые губы. Он выглядел очаровательно беспомощным в моих руках. Этот грозный зверь, вызывающий иной раз у меня дрожь по телу, сейчас распластался под моими ласками.
Его твердый член топорщился в джинсах, я коснулась его рукой. Начо шумно выдохнул, его грудь стремительно провалилась вниз и так же резко поднялась. Я страстно желала ублажать его, ублажать всю ночь, видеть, как он тает от моей любви к нему. Он так возбужден, так слаб. И меня саму возбуждала лишь мысль, что я способна его так распалить, довести его до такого состояния. В его взгляде читалась мольба, он хотел большего. Я вела в этот раз, его удовольствие было в моих руках. Я касалась его там, где мне хотелось. Я наклонилась к его ширинке, и моё горячее дыхание опалило его, он вздрогнул и напряг бедра. Я расстегнула пуговицу, потянула молнию вниз. Он приподнялся, чтобы я стянула с него джинсы, так я и сделала. Он остался в чёрных трусах на голом теле, джинсы быстро слетели с его лодыжек. Я посмотрела на него: он поднял руки над головой и вцепился пальцами в спинку дивана, ноги широко раздвинуты в стороны, я уместилась между ними. Я опустилась к его паху лицом, поцеловала его бёдра в такой близости, что его член упёрся мне в щёку. Начо простонал, у меня свело все внутренности, я легонько его укусила. Я не хотела, чтобы всё закончилось быстро, я хотела растянуть это удовольствие. Начо кусал свои губы, сладко мычал, когда я вылизывала его в проекции паховой складки, я знала, что это будет сводить его с ума. Он вздрагивал каждый раз, когда чувствовал давление моего языка. Трусы, в том месте, куда упиралась головка, взмокли. Я потерла это место большим пальцем, Начо простонал и запрокинул голову назад. Я обхватила губами ствол его члена через ткань, плотно сжала, чтобы почувствовать, как он пульсирует.
— Джейд, пожалуйста... — пролепетал Начо и потянулся рукой к резинке трусов, чтобы избавиться от них.
Я ему помогла. Член Начо освободился из трусов — влажный, твёрдый, пульсирующий. Невероятно красивый, правильной формы, такой аккуратный. Он был так близко, так горячо, так реально, что у меня перехватило дыхание. Я обхватила его ладонью, чувствуя, как он бьётся в моей руке, как его кожа натягивается от каждого моего движения. Я провела большим пальцем по головке, стирая влажную каплю, и Начо выдохнул так, как будто я ударила его. Его бёдра напряглись, он приподнялся, подаваясь навстречу, и я чувствовала, как сильно он хочет, чтобы я взяла его в рот.
Я медленно опустилась, обхватила его губами и взяла глубже, чувствуя, как он наполняет меня, как его вкус растекается по языку. Я двигалась медленно, ритмично, глубоко, чувствуя, как его пальцы запутываются в моих волосах, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его бёдра начинают двигаться навстречу мне, податливо и жадно. Я слышала его стоны — нежные, скулящие, — и это заводило меня ещё сильнее. Я смотрела на него снизу вверх, и он казался мне таким беспомощным, таким открытым, таким моим. Его глаза были закрыты, ресницы дрожали, губы приоткрыты, и он покусывал их, чтобы сдержать стон. Я видела, как его кадык ходит ходуном, как напрягаются мышцы живота, как его пальцы сжимаются в моих волосах, но не тянут, не направляют — просто лежат.
Он был так прекрасен в этой уязвимости. Так трогателен. Так нежен.
— Джейд, — выдохнул он, и его голос был тихим, высоким, — я сейчас...
Я почувствовала, как он напрягается подо мной, как его бёдра начинают подрагивать, как его дыхание становится всё более прерывистым. Я сжала губы плотнее, усилила ритм, и он кончил — тихо, почти беззвучно, только сдавленный выдох и лёгкая дрожь, пробежавшая по его телу. Я почувствовала, как его тепло разливается у меня во рту, как его тело медленно расслабляется, как его пальцы ослабевают в моих волосах. Я подняла голову и посмотрела на него. Он лежал с закрытыми глазами, его грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила лёгкая испарина. Он выглядел таким беззащитным, таким уставшим, таким счастливым. Его губы тронула лёгкая улыбка — та самая, которой он улыбался, когда смотрел мультфильм. Та самая, которую я так полюбила.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них была благодарность. И что-то ещё — что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.
— Ты невероятна, — прошептал он.
Я улыбнулась, провела ладонью по его груди, по влажной коже, чувствуя, как его сердце бьётся под моими пальцами.
— Отдохни, — сказала я.
Он усмехнулся, притянул меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы.
— Я не хочу отдыхать, — сказал он, и его голос был низким, с хрипотцой, которая появилась только что. — Я хочу тебя.
Я поднялась на колени, нависла над ним, чувствуя, как его ладони скользят по моим бёдрам, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя лёгкие следы. Я смотрела на него сверху вниз, на его лицо, на его глаза, которые уже не были такими невинными — в них появилась искра, тёмная и влажная. Его руки скользили по моему телу, сжимали, гладили, торопили. Его пальцы нашли край моей футболки, и он потянул её вверх, открывая мою кожу, обнажая живот, грудь. Он стянул её через голову, и я осталась перед ним в одних джинсах, чувствуя, как его взгляд скользит по моему телу, как он рассматривает меня, как его глаза темнеют от желания. Он провёл пальцами по моей ключице, по груди, по животу, и я дрожала под его прикосновениями, как будто он гладил меня впервые. Его руки были шершавыми, мозолистыми, и каждое прикосновение оставляло на моей коже огненный след. Он расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с трусами, и я осталась перед ним полностью обнажённой. Он не торопился. Он смотрел на меня, на каждый изгиб моего тела, и его дыхание становилось глубже, его глаза темнели, его пальцы сжимались на моих бёдрах.
— Ты такая красивая, — прошептал он, и я почувствовала, как его голос дрожит.
Он потянулся, целуя мою грудь, живот, бёдра. Он был нетерпеливым, почти грубым — но не больно, а так, как будто он боялся, что я исчезну, если он замедлится. Его пальцы впивались в мои бёдра, оставляя следы, и я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения.
— Я хочу чувствовать тебя, — выдохнул он мне в шею, и его дыхание обжигало кожу. — Всю.
Он перевернул меня, укладывая на диван. Я оказалась под ним, чувствуя, как его тело прижимается ко мне — горячее, сильное, влажное от пота. Его кожа пахла так, как пахнет гроза после долгой засухи — влажным деревом, разогретым металлом и чем-то первобытным, от чего кружилась голова и хотелось вдыхать снова и снова, прижимаясь к нему всё теснее. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде уже не было той невинной уязвимости. В нём появилось что-то другое — тёмное, голодное, нетерпеливое. Его глаза потемнели, стали почти чёрными, и я видела, как его зрачки расширились, поглощая свет. Его дыхание было глубоким и неровным.
Он поцеловал меня — жёстко, глубоко, настойчиво. Его язык проник в мой рот, и я чувствовала его вкус — сладкий, солёный, его.
Он вошёл в меня резко, глубоко, и я вскрикнула от неожиданности. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, но я чувствовала, как его тело напряжено, как ему трудно сдерживаться, как мышцы его спины дрожат под моими пальцами. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, и почувствовала, как он глубже проникает в меня.
— Давай, — прошептала я, заглядывая в его глаза. — Не сдерживайся.
Он начал двигаться — быстро, жадно, почти дико. Его дыхание стало рваным, его пальцы впивались в мои бёдра с такой силой, что я чувствовала, как его ногти впиваются в мою кожу. Его тело двигалось во мне с такой силой, что я чувствовала, как диван скрипит под нами, как его бёдра ударяются о мои, как его член скользит внутри меня, раздвигая, заполняя, доводя до предела.
Он был уже не тем нежным Начо, который смеялся над мультфильмом. Он был зверем, который проснулся внутри него — сильным, голодным и ненасытным. Его лицо было искажено удовольствием, брови сведены, губы приоткрыты, и он покусывал их, пытаясь сдержать стоны. Его глаза были полузакрыты, из-под ресниц сверкала влажная темнота. Его грудь тяжело вздымалась, мышцы живота напрягались при каждом толчке, и я видела, как его шея выгибается назад, открывая горло. Капли пота скатывались с его лба, падали на мою грудь. Он был так красив в этом состоянии — дикий, необузданный, полностью потерявший контроль. Я хотела видеть его таким. Я хотела, чтобы он всегда был таким — свободным и моим.
— Джейд, — выдохнул он, и его голос был хриплым, почти злым. — Ты моя. Только моя.
Его дыхание сбилось. Он начал двигаться быстрее, грубее, и я чувствовала, как его бёдра напрягаются, как он сдерживается из последних сил, чтобы не кончить слишком рано. Его пальцы сжались на моей талии так сильно, что я знала — там останутся синяки. Он застонал — громко, низко, почти рыча, — и я почувствовала, как его тело напряглось в финальном толчке. Его член пульсировал внутри меня, изливаясь горячим теплом, и я чувствовала, как его тело содрогается, как его дыхание становится прерывистым, как его пальцы сжимаются на моей талии. И в тот же миг я почувствовала, как волна удовольствия прокатывается по моему телу, как я теряю контроль, как кричу его имя.
Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, влажные от пота. Он уткнулся лицом в мою шею, и я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как его сердце замедляется. Я гладила его по голове, ощущая, как он медленно расслабляется, а его тело становится тяжёлым и мягким.
— Ты невероятна, — прошептал он.
Я улыбнулась, провела пальцами по его спине, чувствуя, как мышцы под кожей постепенно отпускают напряжение.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза уже не были такими тёмными. В них снова появилась та нежность, которую я так любила. Он улыбнулся — той самой улыбкой. Той, которая делала его похожим на мальчишку, который только что посмотрел мультфильм и смеялся над глупым котом.
Он опустил голову мне на грудь, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным и глубоким. Он засыпал. Его пальцы расслабились, тело обмякло.
