Сломалась машина? Есть отличное средство для починки!

Съемки прошли спокойно, непринужденно, навеселе и трали-вали. Даже никакой софт бокс не захотел внезапно упасть и порушить композицию, чему Илья был несказанно рад. Кокошка удачно шутил, было даже смешно, гости веселились, и контент получился неплохим. Дело осталось за малым — смотаться и вернуться домой, спать. Однако, не все было так радужно, как представлял себе Яцкевич. Ведь если все подозрительно хорошо складывается, жди беды к ужину, как говорится. И беда действительно пришла. Большая такая, темноволосая, с хитрющим прищуром и насквозь мокрая. Илья, уже будучи дома, переоделся в теплую уютную пижамку, поглазел на бушущую за окном ночную грозу и довольный уселся читать комментарии к последнему ролику, чтобы выделить, что фанатам понравилось, а что стоит вырезать. На экране внезапно всплыло уведомление, и Илья, не имея привычки откладывать в долгий ящик, сразу же открыл его Фрама😖 Илюх, я сломался недалеко от тебя. Попытался повозиться, но неудачно. Делать нечего, жди, скоро буду😘 Илья усмехнулся с ситуации друга и продолжил прерванное занятие. Вскоре в замке провернулся ключ, и в коридоре раздался знакомый голос: — Фуух, бля. Я весь вымок к чертям, пока добирался к тебе. Гроза эта ебучая, как снег на голову... Мокрая макушка показалась в проёме в гостиную, где как раз сидел Эксайл. Илья поднял взгляд на Сашу, забавно сдерживая улыбку. — Привет, — промямлил он, надувая губы, чтобы они не растянулись в улыбке. Над ситуацией друга правда не хотелось смеяться, да и смешного на самом деле было мало, но Фреймтеймер всегда очень забавно ругался на такие обстоятельства, поэтому сидеть с покерфейсом отчаянно не удавалось. Саша естественно это заметил и остановился в проёме. За ним тянулась дорожка из мокрых следов, а под ногами образовалась лужица. — А что сломалось-то? — А? — переспросил Саша, нахмурившись, словно не понял, о чем речь. — Ну, в машине. — А... Да хер знает эту колымагу, у нее могло быть плохое настроение, что она решила просто встать и не ехать. Экая фифа, — фыркнул Ермолаев и Илья совсем немного усмехнулся. Слово "колымага", произнесённое злым Сашиным голосом, показалось очень смешным. Ермолаев замер с нечитаемым выражением лица, но после в его глазах на мгновение вспыхнул хитрый недобрый огонек, и уголки губ дрогнули, скрывая довольную улыбку. И, не успев ничего сообразить, Яцкевич лишь смог подорваться с насиженного места и развернуться в обратную сторону, как его тут же заключают в кольцо мокрых-мокрых рукавов, и его идеальная, мягкая пижамка промокает насквозь. — Саня! Чего творишь-то?! — громко воскликнул Илья, пытаясь оттолкнуть от себя Фраму. — А чего мне одному быть, как петух мокрый. Теперь не так обидно. — Пусти, сборник проблем! — Какой-какой сборник? — Задач по физике! — воскликнул Илья, отчаянно стараясь выпутаться из железного захвата. Он пытался отцепить от себя руки старшего, но те словно приросли к нему. Вся футболка уже бесповоротно намокла, и штаны сзади начали пропитываться влагой с улицы. Саша сзади прыснул, и Яцкевич перестал попытки освободиться. Он расслабил мышцы, выдохнув и смирившись с положением. Все равно пижаму уже не спасет. — Ну что, доволен? — спросил он, прикрывая веки и откидываясь на чужое плечо. — Почти, — вкрадчиво раздалось над ухом, — но ещё не до конца. В этот момент Илья прям жопой почуял неладное. Попытавшись было ещё раз рвануть из сильных рук, он почувствовал обжигающее прикосновение ледяных губ к своей шее, чуть ниже уха. — Мерзавец, — прошипел Илья, стараясь укрыть эрогенную зону от источника холода и игнорировать пробежавшиеся вдоль позвоночника мурашки. — Илюх, ну дай погреться. Я промерз, все таки, — промурлыкал явно довольный Ермолаев Илье в самое ухо, обдавая его горячим дыханием. — Сань, а ты не заболеешь? — внезапно Илья развернулся к нему лицом, опомнившись, — отпускай меня давай и переодевайся, а то потом свалишься с температурой, и кто тебя лечить будет? Нам болеть категорически запрещено, а тебе особенно! — он ткнул пальцем в грудь Саши, чувствуя, какая она горячая на фоне холодной одежды. — Ладно, — протянул Саша и нехотя начал отстраняться. Уже почти отпустив Илью, он вдруг замер и тут же вернулся обратно, — хотя... — он снова наклонился ближе, и его дыхание в очередной раз обожгло нежную кожу Яцкевича. Такой контраст холодной одежды и горячего Сани бил Илье под дых, он ярче чувствовал прикосновения Ермолаева, его ледяные до ужаса руки, забравшиеся под домашнюю футболку. И наконец горяченные губы, которые совсем недавно были такими холодными, словно его окатило ведром воды со льдом. Даже взгляд был горячий — он прожигал им губы Ильи, не в силах отвести глаза в сторону. — Илюх, — позвал он неожиданно сиплым голосом. — М? — Помоги согреться, — шепнул он в самые губы парня, улавливая его рваный вдох и крадя следующий. Фреймтеймер резко подался вперёд, запечатывая поцелуй на губах Ильи. Он горячо сжимал талию в своих больших ладонях, с нажимом проводил вдоль боков, пока язык исследовал чужую полость рта. Александр исследовал кромку зубов, столкнулся с чужим языком, с силой провел по нему, выбивая из Ильи первый за вечер сдавленный выдох. Каждый раз, каждое исследование друг друга, каждая встреча без масок словно открывают их по-новому, с другой стороны. Илья давится воздухом, когда Саша склоняется к его шее и правда старается не оставлять следов. Хоть что-то бывает неизменным. Конечно же на следующий день Эксайл обнаружит на себе россыпь засосов, которые Саша старательно ставил на участки кожи, обычно закрытые одеждой. Но сейчас это не кажется таким уж важным. Сейчас гораздо важнее кажутся большие ладони Ермолаева, опустившиеся ниже поясницы и чужой язык, проводящий влажную дорожку вдоль шеи. Илья млел под прикосновениями, пока одна рука не начала нагло забираться под лёгкую ткань пижамных штанов. Ее мгновенно перехватила чужая. — Куда мы лезем? — грозно спросил Яцкевич. Ермолаев слегка отстранился и посмотрел на него с теплой улыбкой, понимая, какой тот воробушек: стоит, нахохлившийся, и пытается своим чудесным голоском звучать строго. Строгость — вообще не про Илью, ему просто не свойственно это состояние. Но он так мило пытался хмуриться, что сердце Фреймтеймера замерло на несколько мгновений. — А что, частная собственность? — деловито поинтересовался он, хитро заглядывая в глаза напротив и проглатывая тяжёлый ком, внезапно образовавшийся в горле, — я тоже имею права на это все. Илья удивлённо вскинул брови. — На что это ты там имеешь права, бесстыдник? — тихо воскликнул он, — и вообще-то ты собирался переодеваться! Так что шуруй давай! — Илья, поборов желание забить на обстоятельства и продолжить прерванное занятие, послушал голос разума, — высушись для начала, а там поглядим. Ермолаев недовольно цокнул, закатив глаза, но послушался. Вскоре в ванной раздалось мягкое шипение льющейся в душе воды, и Илья пошел переодеться и достать одежду для Саши. — Илюх, — вдруг громко послышалось со стороны ванной, — Илюхааа, — Ермолаев продолжал звать до тех пор, пока Яцкевич не ответил: — Да чего тебе, дебил? — Илюююх, дай полотенцеее, — все так же громко прокричал Саша. — Горе с тобой одно, — бурчал Илья, пока нес в ванную махровое полотенце и сменную одежду, — На, — когда в дверном проёме показалась голова Фрамы, Эксайл чуть ли не кинул ему в лицо сухие вещи. — О, спасибо, — поблагодарил Саша и скрылся за дверью. Илья прерывисто вздохнул, стараясь унять дрожь в теле. Ермолаев всегда умудрялся выбить его из колеи своими выходками. Этот раз не стал исключением. Нет, не сказать конечно, что Илье не нравилось, но все происходило так внезапно, порывисто... Парень прошел на прежнее место, стараясь не наступать на мокрые следы. На кресле остались капли воды, из-за чего Илья поморщился. Саша всегда был таким! Всегда заставлял Илью выходить из зоны комфорта и творить невесть что... От одних только воспоминаний о времени, проведенном вдвоем, щеки Ильи пылали, как на лютом морозе, а кончики ушей начинало покалывать. Яцкевич постарался успокоиться, ведь нет гарантии, что в этот раз все будет также. Однако, на краю сознания он понимал, что был очень даже не против подобного исхода событий. — О чем задумался? — внезапно раздалось прямо над ухом и Илья от неожиданности чуть не подпрыгнул, чувствуя, как сердце норовит выскочить из груди. — Совсем дурак что ли? — он возмущённо оборачивается на Ермолаева, желая ему высказать побольше, но тут же захлопывает рот, не в силах произнести и слова. Саша стоял перед ним, наклонившись к самому лицу. Он плохо посушился, поэтому капельки воды скатывались по волосам, ниже по шее, собирались во впадинах возле ключиц, спускались ниже по груди... Илья пораженно поднял взгляд, поймав себя за дикими мыслями... Его глаза столкнулись с чужими холодными, спокойно изучающими, но источающими хитрость и тепло одновременно. Илья тяжело сглотнул и попытался разбавить сгустившийся воздух: — Кхм... А ты чего только штаны напялил-то? — Да жарко у тебя, — спокойно отозвался парень, окидывая взглядом комнату, как будто это что-то объясняло, — того гляди и штаны не понадобятся, — он вернулся к Илье и подмигнул ему. Яцкевич честно старался унять бешено бьющееся сердце, но пока без особых успехов. — Ладно, тогда... Ну ты в общем можешь на кровать лечь, а я на диване посплю, — ещё раз прочистив горло, промямлил блогер, отворачиваясь в другую сторону, в попытке спрятать свои красные щеки. Он всё ещё не знал, будет ли нормально, если они без подтекста лягут спать вместе. Но ему хотелось бы, чтобы однажды совместный сон стал привычкой. — Да ладно тебе, Илюх. Вместе ляжем, что как в первый раз-то? — Александр внезапно схватил его запястье и потянул за собой в сторону спальни, — вот, смотри, — он закинул туда Илью и сразу же уместился рядом на подушке, — хватает же места, вот и отлично. Он поудобнее устроился, покрепче обнял Илью и затих. Яцкевич напряжённо замер, пытаясь угадать, это обманный маневр, или Ермолаев действительно решил завалиться дрыхнуть. Илья кинул взгляд на часы и усмехнулся. Не было ещё даже полуночи, время детское, а Саша уже спать улегся. Нет, это точно какой-то план! И Илье надо срочно его разгадать. Яцкевич медленно наклонился к уху Фрамы. — Эй, Саш, ты все, спать? — позвал он шепотом, горячо выдыхая и посылая мурашки по всему телу. Илья довольно отметил лёгкую дрожь в руках оператора, вызванную его близостью. — Мгм, — промычал Саша, стараясь изображать спящего. — Ну тогда ты спи, а я пока ещё займусь своими делами, — Илья не отстранялся, желая вывести Сашу из равновесия и посмотреть, что же он задумал. Было бы действительно странно, если бы он вот так лег спать. Во-первых, обычно он предлагал либо поиграть, либо что-нибудь приготовить, обсудить планы на ролики, или ещё кое-что, прежде чем укладываться на боковую. Во-вторых, с мокрой головой Фрама никогда спать не ложился, а тут специально ее не высушил, значит сон в планы точно не входил. Илья посмотрел на него ещё пару секунд, словно решаясь сделать прыжок в воду, и, выдохнув, прижался губами к этому самому уху. Яцкевич прекрасно знал, что это место у Ермолаева особенно чувствительное, чем и собирался воспользоваться прямо сейчас. Он прихватил губами кромку уха, немного оттянув ее в сторону, опустился чуть ниже к мочке, задев ее уже зубами. Затем провел кончиком языка по внутренней стороне ушной раковины, одной рукой параллельно накрывая левую часть груди и немного массируя её . Саша в ответ на действия Ильи громко выдохнул и вдруг резко поднялся, умудряясь оказаться сверху Эксайла. Ермолаев придерживает чужие руки и коленками сжимает бедра, сталкиваясь с чуть затуманенным, но смелым взглядом. — А что это мы тут делаем? — спросил оператор с ехидным прищуром. — Свои дела, — просто ответил Илья, не отводя взгляд от глаз напротив. — Ах вот оно как, — Саша улыбнулся и в ответ опустился к чужой шее, — тогда, мистер, позволите мне продолжить ваше занятие? — Только рад, — сдавленно ответил Илья, чувствуя, как зубы смыкаются на его ключице. Блогер запрокинул назад голову и немного выгнулся в спине, открывая лучший доступ и вид Фреймтеймеру. Саша втянул кожу губами, после прикусывая. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть, как место укуса медленно начинает краснеть. Удовлетворённо усмехнувшись, Ермолаев вновь наклонился, кусая уже возле быстро бьющейся венки, которая с потрохами выдавала состояние Ильи. Внезапно Фрама расслабился и уткнулся лицом в сгиб между плечом и шеей, мелко подрагивая плечами. — Саш, ты чего? — обеспокоенно спросил Илья, немного приподнимаясь на локтях. — Да я просто рад, — ответил тот, и в его голосе послышалась такая широкая улыбка, что Яцкевич невольно представил ее, — раньше только я проявлял инициативу и мне было важно выяснить, хочешь ли ты действительно того же, или только я один варюсь в этом котле, — он приподнялся, оказываясь очень близко возле лица Ильи. Яцкевич быстро краснел, хотя и старательно пытался скрыть это. Ермолаев замер, разглядывая чужое лицо так близко, словно видел его в первый раз. Чуть подрагивающие ресницы, затуманенный взгляд, бешено расширенные зрачки шоколадных глаз, россыпь родинок и очаровательные кудряшки, падающие на лоб. Илья был невероятно милым, но, когда ему хотелось, он мог быть очень горячим. Возможно, это выходило непроизвольно, Фреймтеймер ещё собирался это выяснить. Но прямо сейчас Яцкевич, также в ответ рассматривая Сашу, дышал чуть чаще и юрко проводил языком по быстро сохнущим губам, возможно, не осознавая, какое действие это имеет на Ермолаеве. Саша упёрся взглядом в уже малиновые губы напротив, чувствуя, как трещит по швам его самообладание. — Саш? — не выдержав долгого зрительного контакта, прошептал Илья, доверительно заглядывая в самую суть Фрамы, что послужило для него спусковым крючком. Ермолаев вновь быстро склонился, целуя чуть припухшие губы, но почти сразу отстранился, подтягивая за собой Илью. Парень приподнялся и почувствовал, как с него стягивают футболку. Ермолаев кинул ее куда-то в сторону, не отрываясь от Ильи. Он, стоило только получить доступ, вновь припал к шее, но не стал там задерживаться, так как впереди его ждало кое-что поинтереснее. Илья боялся смотреть на действия парня, но одновременно с тем, внутри него росло какое-то темное желание наблюдать за картиной, как Саша нависает над ним и творит с ним все, что его душе угодно, как можно чаще. Яцкевич чуть наклонил голову, с придыханием наблюдая, как Ермолаев проводит языком по правому соску, посылая электрические разряды по всему телу. Илье итак было жарко, но сейчас кровь буквально вскипела в венах. От такой картины он становился жадным до близости с оператором. Блогер чувствует, как на прохладном воздухе твердеют ореолы и как быстро этим пользуется Фреймтеймер. В какой-то момент Илья не смог сдержать тихого стона, потому что Саша чуть приподнялся, сильно проезжаясь по уже возбуждённой плоти. Ермолаев усмехнулся и, глядя на Илью снизу вверх, медленно провел языком по второму соску, посылая мурашки и импульсы по всему телу. Саша практически уткнулся лицом в грудь Эксайла, немного прикусывая и стимулируя соски, что позволило ему уловить звук чужого сердцебиения. Быстрое. Слишком быстрое, резюмировал бы он, если бы собственное сердце не отбивало похожий ритм. — Сань, — внезапно позвал Илья, уткнувшись взглядом куда-то в потолок. — М? — парень оторвался от припухшего соска и поднял взгляд. — Знаешь, кажется... — Илья опустил взгляд, встречаясь с чужим, похожим на его, взволнованным, потемневшим от желания, с толикой скрытого обожания, — кажется, это уже навсегда... — О чем ты? — спросил Ермолаев, хотя зародыши догадок в голове заставили его волноваться ещё сильнее. — О тебе, — тихо ответил тот и одной рукой зарылся в волосы Саши со стороны задней части шеи, — о том, какие чувства ты во мне вызываешь. Саша пораженно замер, во все глаза глядя на парня. Ком подкатил к горлу, а сердце просилось выйти наружу. — Почему ты так решил? — сиплым сорвавшимся голосом спросил он. — Потому что это ты, — на выдохе произнес Эксайл, — всегда был ты, и второго тебя на свете не бывает. Ермолаев быстро облизнул пересохшие губы, не зная, как дальше поступить: расплакаться от счастья, как будто ему сделали предложение руки и сердца (хотя ему правда очень хотелось заплакать от счастья, потому что его драгоценный Илюша будто разрешил им быть вместе навсегда) или продолжить начатое. Решив, что поплакать успеет после, Ермолаев выдохнул через нос, пытаясь вернуть себе крохи контроля, и резко перевернул их местами, усаживая на себя очень удивлённого Илью. Яцкевич приземляется на парня в очень удачное место, чувствуя сквозь тонкую ткань хлопковых штанов, как сильно, до боли возбуждён Саша. — Сань! — воскликнул он, но не раздражённо, а скорее от неожиданности. — Что такое, Илюш? — мягко поинтересовался Ермолаев, сжимая чужие бедра до красных следов на коже, немного надавливая на них и заставляя Илью чувствовать чужую эрекцию сильнее. Илья задержал дыхание, опустив голову, зажмуриваясь, и уперевшись ладонями в широкую грудь. А после, чуть успокоившись, он решил нанести ответный удар и немного поводил тазом из стороны в сторону, плотно прижимаясь к Саше. Ермолаеву казалось, будто у него искры из глаз посыпались. Он резко подался вперёд, напористо впиваясь в чужие губы и прижимая Илью к себе, не оставляя между ними и капли пространства. Он тяжело дышал, одной рукой обнимая чужую талию и дурея от ощущения веса Ильи на себе, а другой забираясь сзади под лёгкую ткань штанов и белья Яцкевича с Hello Kitty. Илья схватился за его плечи, немного впиваясь ногтями в кожу. Ермолаев удовлетворённо подумал о том, что после на нем останутся следы, свидетельствующие об их близости. Его ладонь спускалась ниже, пока указательный палец не уткнулся в сжатое колечко мышц. Саша слегка надавил на него, но не проник внутрь. Он провел по кромке, дразнясь, но упорно не проталкивал палец дальше. Вместо этого он предпочел, вцепившись лёгким укусом в чужую ключицу, собрать появившуюся влагу кончиком пальца и размазать ее по проходу, доводя Яцкевича до ручки. Илья напряжённо замер, зажмурившись и прерывисто дыша. Внутри него поднялось такое трепещущее волнение из-за манипуляций Саши, что ощущение в груди было похоже на свободное падение или на спуск на американских горках. Каждый раз был как первый, предвкушение и чувство лёгкого страха перед проникновением заставляло Илью мелко дрожать в чужих руках. — Нормально? — раздалось над ухом Яцкевича низким, охрипшим голосом. — Д-да... Все хорошо. Ермолаев выдохнул и ненадолго прервал свое занятие. Он чуть отстранился от Ильи и склонился к прикроватной тумбочке, открывая верхний ящик. — Почему ты как будто лучше меня знаешь, где у меня что лежит в моем же доме? — усмехнулся Эксайл, чуть расслабившись и выдохнув. Саша пожал плечами и выудил из ящика смазку. Он кинул ее рядом на кровати, а потом пошарил вслепую в том же ящике. Но, не обнаружив искомого, поднял вопросительный взгляд на Илью. — Ой... — тихо и удрученно произнес тот, — кажется, после последнего раза закончились, а я не восполнил запасы. — Бляя, — протянул Саша и с выражением вселенской скорби вернулся в обратное положение. Яцкевич немного помолчал, обдумывая что-то, а затем, набрав побольше воздуха в лёгкие, быстро произнес: — Не страшно, можно без презерватива. Ермолаеву показалось, что ему послышалось. Он неверяще уставился на Илью. — Ты уверен? — спросил он, тяжело сглотнув. — Да, — кивнул блогер, — мы ничем не болеем, и вероятности заделать детишек у нас с тобой тоже нет. Просто лишние пятнадцать минут потом провести в ванной — не страшно, — отмахнулся он. — Хорошо, — осторожно кивнул Ермолаев, — приподнимись. Илья понял намек и быстро избавился от штанов и белья, оставаясь перед Фреймтеймером совершенно открытым. Саша глядел на него во все глаза, но быстро сосредоточился и повторил действие Ильи. Как только мешающие предметы одежды были отправлены в короткий полет, блогер обратно сел сверху Ермолаева, чувствуя поясницей его возбуждение. Саша выдавил на ладонь большое количество смазки и распределил ее по пальцам. Он словно собирался прыгать в воду, судя по ощущениям. Парень задержал дыхание, чувствуя в груди трепещущее чувство волнения. Ермолаев вновь сел, обнимая Илью двумя руками и одной вернувшись к исследованию узкого колечка мышц. Благодаря смазке Саша смог с лёгкостью ввести один палец, и Яцкевич кажется даже не боялся, полностью расслабившись в его руках и мелко подрагивая. Илья обнял Сашу, стараясь дышать через нос, потому что ему всего было чересчур: ощущений от давления внутри, лёгкого покалывания в местах, где Ермолаев успел наставить засосов, стимуляции собственного члена, зажатого между их телами, Сашиных рук, его дыхания, успокаивающих поглаживаний по пояснице. Чересчур было Саши. Его было так много везде и одновременно, что начинала по-тихоньку кружиться голова. Илья так крепко сосредоточился на окружающих его факторах, что не заметил, как Саша добавил ещё один палец, начиная немного раздвигать их внутри, подготавливая для себя. Ермолаев ощупывал изнутри нежные стенки, чувствуя их тепло, отчего становилось странно приятно. Он внезапно задел бугорок, из-за чего Яцкевич в его руках сильно вздрогнул, крепче вцепившись в плечи и рвано выдохнув. Вот она. Саша ехидно усмехнулся и провел по простате ещё раз, выбивая из Ильи еле слышный стон и крупную дрожь. — Саша блять, — выругался Яцкевич, растягивая гласные в имени, — ты просто дразнишь меня, козел. — Ничего подобного, — состроив беспристрастный тон, ответил Ермолаев, — я тут новые горизонты открываю, а не издеваюсь над бедными самаритянами. И он снова надавил кончиками пальцев на бугорок нервов, получая в ответ несдержанный стон. — С-скотина, — сбивчиво прошептал Илья, зажмуривая глаза. — Мгм, — согласился с ним Саша, прижимаясь губами к быстро бьющейся венке на шее. — Козлина, — вновь выругался Яцкевич когда оператор добавил третий палец. — Ну я, — ответил ему Саша, целуя парня в шею с другой стороны и слегка прихватывая кожу губами. Саша чувствовал здесь запах геля для душа Ильи особенно сильно. Он был готов поклясться, что Яцкевич пользовался исключительно своими продуктами, поэтому пах просто великолепно. Саша не мог надышаться его запахом, дурея только от него одного. Двигая пальцами внутри Ильи, Саша старался понять, достаточно ли он подготовил парня, или стоит ещё уделить время этому вопросу. Он задумчиво продолжал раздвигать пальцы в стороны, сгибать их, мять чувствительные стенки, вытаскивать и заталкивать обратно. И в какой-то момент Илья уже не выдержал: — Саш, блять, давай уже, хватит, — заявил он с красным от смущения лицом и нахмуренными бровями. Ермолаев замер. Вот и ответ сам пришел, надо было всего-то извести Эксайла, чтобы понять, когда можно. Саша не стал комментировать мат, так мило и нетипично прозвучавший от Ильи, хотя в голове отметил и запомнил это надолго, собираясь вспоминать в плохие времена для поднятия настроения. Саша усмехнулся. — Как скажешь, — он положил руки на чужие бедра, — но тебе самому придется сделать это. Илья немного отстранился, удивлённо глядя на Ермолаева. — То есть, ты хочешь, чтобы я?... — Ага, — довольно улыбнулся Фреймтеймер и лег обратно на подушки, продолжая сжимать чужие бедра. Илья рвано вдохнул. — Ты изверг. — Для тебя — кто угодно. Илья опёрся руками о грудь Саши, приподнимая таз. Волнение в груди заставляло сердце биться быстрее, в предвкушении прикусывая нижнюю губу. Он завел одну руку за спину, направляя член Ермолаева в себя, и начал плавно опускаться, стараясь не делать резких движений. Илья почувствовал, как сильнее сжались руки на бедрах, как Ермолаев старался сдерживать себя от того, чтобы не навредить ему случайно. Яцкевич на выдохе опустился до упора, чувствуя заполненность до краев. Его распирало изнутри, и ему требовалось время, чтобы привыкнуть к этому. Вместо толчков Илья пока просто покачивался из стороны в сторону, стараясь быстрее привыкнуть к чужому размеру. Дыхание Саши замедлилось, будто почти пропало. Он во все глаза смотрел на жмурящегося Илью, как красиво он смотрелся, сидя сверху на Ермолаеве. Как чудесно у него трепались кудряшки. Саша чувствовал что-то животное, наблюдая за парнем, как что-то поднималось в его груди, затмевая здравый смысл. — Илья, — сдавленно просипел он, проводя руками выше и останавливаясь на талии. — Чего? — тяжело выдохнул Яцкевич, немного запрокидывая голову назад, когда качнулся особенно сильно. — Я сейчас перестану себя контролировать, — предупредил Ермолаев. Илья замер, тяжело дыша и глядя чуть влажными глазами на Сашу. Его доверчивый взгляд сорвал у Фреймтеймера все тормоза. Он перевернул их местами, нависая сверху, и резко вышел наполовину, а затем грубо вошёл по самое основание. Илья громко простонал, вцепившись в чужие руки, проводя короткими ногтями и чуть запрокидывая голову назад. Саша тут же припал к его шее, как жаждущий странник, дорвавшийся до воды. Ермолаев с нажимом провел языком по дернувшемуся кадыку, а после прикусил это же место, продолжая равно входить и выходить из Эксайла. Саша опустил голову, уткнувшись лбом в место у основания шеи. Он приоткрыл глаза и случайно увидел, как при выходе стенки Ильи тянутся за ним, словно не желая отпускать. Из горла Ермолаева вырвалось что-то похожее не тихое рычание, и он с силой вцепился зубами в место на груди, всё ещё помня о рамках одежды, подавляя свои животные порывы. Илья тихонько всхлипнул от переизбытка эмоций. Саша, уловив звук, немного замедлился, двигаясь плавно, нежно входя до самого упора и замерев в этой точке. Он поднялся выше, сталкиваясь с чужим затуманенным взглядом, подернутым пеленой слез. Яцкевич зажмурился, когда член Саши задел простату внутри, сильно сжимая его орган и немного царапая кожу на плечах, из-за чего новая слезинка скатилась с уголка глаза. Саша просто не мог не отреагировать на это. Он словно только сильнее возбуждался от картины перед ним: запыхавшийся, красный Яцкевич, доведенный до предела из-за него, Саши. Фреймтеймер резко подался вперёд, целуя Илью, врываясь языком в чужой рот, возобновляя толчки. Эксайл стонал ему в губы и мелко дрожал, стоило только задеть чувствительную точку внутри. Несмотря на то, что двигался Саша нежнее, медленнее, это словно только усугубило ситуацию, потому что так Яцкевич стал отчётливее чувствовать его член внутри: какой он горячий, какую лёгкую вибрацию создает, венки, обрамляющие орган. Саша двигался в нем плавно, выбивая воздух из лёгких, при каждом толчке проезжаясь животом по чужому органу. Илье этого было слишком. В какой-то момент из интереса Илья приложил ладонь к своему животу, чувствуя через мышцы член Саши внутри. Ермолаев заметил это и замер. — Что ты делаешь? — тяжело сглотнув и широко раскрыв глаза, спросил он. — Мне было интересно, — промямлил Эксайл, как всегда добивая своей детской непосредственностью. Саша снова быстро припал к его шее, на этот раз не сдержавшись и сомкнув зубы у основания. Илья коротко простонал и почувствовал, как внутри него разливается приятное тепло. Он удивлённо замер. — Саш, ты?... — Молчи, — перебил он его хриплым голосом. Яцкевича не пришлось уговаривать, потому что от ощущения полной заполненности и непрекращающихся поцелуев в районе шеи он сильнее задрожал. А когда Ермолаев положил руку на его член, слегка проведя по головке, разрядка не заставила его ждать. Он кончил с громким стоном, прогнувшись в спине, пачкая себя и задевая Сашин подбородок. Ермолаев устало завалился прямо на него, не обращая внимания на ещё теплую сперму. Все равно мыться придется. Илья пытался немного отдышаться, что ему мешал сделать Фреймтеймер, придавив его своей тушей. — Саш, можно уже выходить. — Угу, — пробурчал тот в ответ, устало вздыхая. Ермолаев приподнялся, лениво чмокнул Илью в нос и аккуратно вышел. Яцкевич тут же почувствовал, как из него по-немногу начала вытекать сперма. Пока они окончательно не испортили матрас, стоило поскорее убрать беспорядок. — Так. В душ, бегом марш, — скомандовал он и резко поднялся, тут же жалея об этом. Поясница начала немного ныть, поэтому редкие движения доставляли дискомфорт, плюсом теплая жидкость начала течь по внутренней стороне бедер. Заметив это, Ермолаев подавил в себе животное желание продолжить в ванной, потому что Илья итак устал за день. Пора ему отдохнуть. Вымывшись и убрав постель, парни улеглись в кровать. Саша придвинулся ближе к Илье, обнимая его со спины и целуя в заднюю часть шеи. — Спокойной ночи, — устало шепнул он. — Угу, — сонно согласился Яцкевич.

***

На следующее утро Саша и Илья проснулись, позавтракали и стали собираться на продолжение съемок очередного сложного ролика. Выйдя из дома Яцкевича, Саша куда-то уверенно повел его. Илья нахмурился, но пошел за ним. Оказывается, возле дома стояла припаркованная машина Ермолаева. Илья резко остановился, увидев ее. — Не понял, — протянул он. — Что? — спросил Саша, замерев около уже открытой двери, — садись давай, а то опоздаем. — Не понял, — повторил Яцкевич, подходя ближе, нахмурившись, — она же сломалась, — он указал на машину. Ермолаев медленно перевел взгляд на транспорт. — Аааа... Бля, — коротко изрёк он и виновато посмотрел на Илью, — ну, выходит, починилась. Илья пораженно выдохнул. — Ах ты... Ах ты, — он все не мог подобрать слова, которым ему хотелось бы назвать Сашу и которое бы в полной мере описывало этого подлеца, — поганец! Саша тепло улыбнулся, взяв его за руку. — Ну... Иногда любовь толкает нас на странные поступки. Яцкевич замер, пораженно глядя на него и наливаясь краской. — Так, ты давай тут не подлизывайся, — наконец ответил он, — я всё ещё помню про очень незаметный и не подозрительный огромный пластырь на моей шее, так что быстро милость не заработаешь, — Илья залез на пассажирское и уставился на счастливо лыбившегося Ермолаева, — ой, поехали уже, а. — Ага. Машина тронулась с места.