контроль.

Свет в их спальне был приглушен до теплого, янтарного полумрака. Шторы были плотно задвинуты, отсекая шум вечернего Сеула и создавая кокон интимности, который принадлежал только им двоим. Воздух был пропитан знакомым ароматом их общего геля для душа и чем-то более тяжелым, мускусным предвкушением. Джей, уже успевший размяться после душа, сидел на краю их широкой кровати. В одних свободных домашних штанах, он лениво промакивал влажные после мытья волосы полотенцем, когда Чонвон, напротив, полностью одетый, подошел к нему со спины. Тонкие, но сильные пальцы легли на плечи Джея, сминая напряженные мышцы. — Мы слишком устали на этой неделе, — прошептал Чонвон, касаясь губами его уха. От этого прикосновения по телу Джея пробежала знакомая волна жара. — Может, сегодня... попробуем что-то по-другому? Разнообразим? Джей усмехнулся и, отбросив полотенце, накрыл ладонь Чонвона на своем плече. Его большой палец погладил костяшки. — Звучит интригующе. И кто же сегодня главный режиссер? Чонвон вышел из-за его спины и встал перед ним. В его лисьих глазах плясали бесенята, которых Джей так хорошо знал и которые предвещали что-то совершенно особенное. Обычно мягкий и податливый, Чонвон сейчас излучал совершенно новую, волнующую ауру контроля. — Ты в прошлый раз выбирал сценарий, — тихо напомнил он. — Я свою порцию грубости получил. Моя очередь. Джей откинулся на руках, с интересом глядя на него снизу вверх. — И что же ты задумал? Вместо ответа Чонвон подошел к шкафу и извлек оттуда нечто, чего Джей раньше не видел, моток широкой, черной атласной ленты. Ткань мягко мерцала в полумраке, переливаясь в руках Чонвона. В другой руке он держал такую же черную, непрозрачную повязку для сна. — Мы много играли, — голос Чонвона стал ниже, приобретая бархатистые, обволакивающие ноты. — Но я никогда не говорил тебе о своем самом сокровенном желании. Своем фетише. Джей сел прямо. Его улыбка стала шире, в темных глазах зажегся огонек чистого, незамутненного желания. Видеть своего обычно кроткого Чонвона таким собранным, властным, говорящим о своих желаниях действовало на него сильнее любых прелюдий. — Я весь внимание, Вон. — Тогда вставай, — скомандовал Чонвон, указав пальцем на тяжелый деревянный стул у письменного стола. Джей послушно поднялся и прошел к стулу. Это был старый, добротный стул с высокой спинкой и без подлокотников идеальный для того, что, кажется, задумал Чонвон. Сердце Джея забилось чаще. Он понял расклад игры, еще даже не услышав правил. — Сядь, — голос Чонвона стал тверже. — Руки заведи за спинку. Джей медленно опустился на стул. Прохладное дерево коснулось его разгоряченной спины. Он выполнил приказ, заводя руки назад и скрещивая запястья. Чонвон обошел его, и Джей услышал, как шелестит атласная лента. Прикосновение ткани к коже было прохладным и гладким. Чонвон работал тщательно, но без лишней боли. Он обернул ленту вокруг запястий Джея несколько раз, создавая надежный, но комфортный узел, а затем закрепил ее за центральной перекладиной спинки стула. Джей на пробу дернул руками, веревка держала крепко, но не врезалась в кожу. — Не туго? — с напускной заботой спросил Чонвон, наклоняясь к его уху. — Терпимо, — выдохнул Джей, уже чувствуя, как возбуждение начинает пульсировать в паху. — Отлично. А теперь... последний штрих. Чонвон встал прямо перед ним. Он медленно, наслаждаясь моментом, развернул повязку для сна. Его глаза блестели в свете прикроватной лампы. Он аккуратно, почти нежно, наложил ее на глаза Джея, погружая его в абсолютную тьму. Пальцы Чонвона скользнули по вискам, заправляя повязку за уши, чтобы ни один лучик света не просочился внутрь. Мир Джея сузился до ощущений: тепло тела Чонвона рядом, его учащенное дыхание, легкий аромат его любимого лосьона. Чонвон отступил на шаг. Тишина звенела в ушах. Джей напряг слух, ловя каждый звук. Шелест одежды. Чонвон раздевался. Медленно. Дразняще. — Правила игры просты, Джей, — голос Чонвона раздался откуда-то слева. — Сегодня я полностью доминирую. Я решаю, в каком темпе, как глубоко и как долго мы будем работать. Ты не двигаешься. Ты не можешь видеть. Ты можешь только чувствовать. И ждать. Джей сглотнул ставшую вязкой слюну. Беспомощность всегда его заводила, но обычно он был сверху, контролируя и направляя. Сейчас же он был обездвижен, ослеплен и полностью отдан во власть своего партнера. И это оказалось острее, чем он мог себе представить. Мышцы на его руках напряглись, инстинктивно пробуя веревку на прочность. Горячие, сухие ладони легли на его колени и медленно поползли вверх, по бедрам, к паху. Большие пальцы чертили круги, невесомо касаясь внутренней стороны бедра, но намеренно избегая самого очевидного места. Джей зашипел сквозь зубы, подаваясь бедрами вперед, но ладони Чонвона тут же исчезли. — Я же сказал не двигаться, — раздался шепот у самых его губ. Джей замер. Горячее дыхание коснулось его рта. Он наклонился вперед, ожидая поцелуя, но Чонвон отстранился. Легкий, почти невесомый поцелуй пришелся в уголок губ. В ямочку на подбородке. На кадык. Дорожка из быстрых, щекочущих поцелуев спустилась на грудь, язык обвел сосок, но тут же отпрянул, стоило Джею сделать вдох. Чонвон дразнил его, делая все специально незаконченным, выводя из равновесия. — Чонвон... — хриплый стон вырвался из горла Джея. — Тш-ш-ш, — прошелестел Чонвон, и Джей почувствовал, как его собственных штанов касаются чужие пальцы. Медленно, мучительно медленно, они стянули резинку, освобождая его возбужденную, истекающую смазкой плоть. А затем наступила тишина. Джей слышал только свое рваное дыхание. Где Чонвон? Что он делает? Смотрит? Беспомощность сводила с ума. Он дернул руками, и атласная лента предательски скрипнула. Он физически ощущал, как натягиваются веревки на его предплечьях. Ему хотелось разорвать эту чертову ленту, освободить руки, схватить Чонвона за бедра и грубо, без всяких игр, насадить на себя. Утвердить свое доминирование. Это желание жгло его изнутри сильнее любого огня. Внезапно влажное, обжигающее тепло накрыло головку его члена. Джей ахнул. Рот Чонвона был горячим, а язык творил нечто невообразимое, выводя мокрые узоры на самой чувствительной точке. Но едва Джей попытался податься бедрами глубже, проникая в это тепло, как рот исчез. Холодный воздух коснулся влажной кожи, посылая разряд тока по позвоночнику. Чонвон отстранился, оставив его дрожащим на самом краю. — Черт возьми, Вон! — прорычал Джей, сжимая кулаки за спинкой стула. Мышцы на его руках вздулись буграми. — Что, Джей? — невинным тоном спросил Чонвон, и по звуку Джей понял, что тот опустился на колени прямо перед ним. Снова горячее дыхание коснулось его паха, но теперь Чонвон просто дул на разгоряченную, влажную плоть, заставляя Джея стонать от разочарования и желания. Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка. Чонвон двигался в своем собственном темпе, медленно, словно волна. Он давал ровно столько стимуляции, чтобы Джей был на грани, а затем все отбирал. Влажные, скользящие прикосновения языка сменялись полным отсутствием контакта, оставляя Джея висеть в пустоте, дезориентированного и ослепленного как в прямом, так и в переносном смысле. Каждый мускул в его теле был напряжен до предела. Веревка, казалось, впивалась все сильнее, но это лишь подстегивало его ярость и страсть. — Чонвон... прошу... — прошептал он, теряя остатки контроля. Это была не мольба о пощаде, это была мольба о продолжении. — Просишь? — с улыбкой в голосе спросил Чонвон. — Хорошо. Вот твоя награда. В следующую секунду Джей почувствовал, как на его член насаживаются. Одним мучительно медленным, тугим движением. Чонвон сам надел себя, опускаясь до самого основания, и низкий, гортанный стон сорвался с его губ. Джей замер, потрясенный. Он чувствовал, как внутренние стенки Чонвона плотно обхватывают его, сжимаются в такт его дыханию. Эта наполненность, это абсолютное принятие после стольких минут дразнящей пустоты были сродни взрыву. Чонвон начал двигаться. Медленно, но с амплитудой, каждый раз почти полностью соскальзывая и вновь насаживаясь до упора. Его темп был как пульс спокойной музыки, неторопливый и глубокий. Джей, лишенный возможности видеть, осязал каждую деталь внутреннего рельефа своего партнера, каждую его пульсацию, каждую дрожь его бедер. — Тебе нравится? — выдохнул Чонвон, ускоряясь. — Нравится, когда тебя связывают и дразнят? Когда я решаю, когда ты кончишь? Его слова стали последней каплей. В голове Джея помутилось. Желание взять контроль, грубо и яростно, затопило его разум красной пеленой. «Двигайся быстрее!» — хотелось кричать ему. «Дай мне действовать!» Этот размеренный темп сводил его с ума. С диким, животным рыком, идущим из самой глубины груди, Джей напряг все мышцы. Он был сильнее, намного сильнее. Мощным рывком он подался всем корпусом вперед, и черная атласная лента с треском лопнула. Звук рвущейся ткани смешался с удивленным, испуганно-восторженным вздохом Чонвона. В ту же секунду руки Джея оказались на свободе. Одним движением он сорвал с глаз повязку. Его взгляд, горящий и свирепый, встретился с расширившимися от шока глазами Чонвона, который замер на нем верхом. Джей схватил его за бедра, словно в тиски, не давая пошевелиться. Его пальцы грубо впились в нежную кожу. — Игры кончились, малыш, — прорычал Джей, его голос был низким и опасным. Он встал со стула, не выходя из Чонвона. Чонвон инстинктивно обхватил его ногами за талию, цепляясь за плечи, чтобы не упасть. Джей сделал шаг и швырнул его спиной на кровать, нависая сверху, словно хищник. — Ты хотел темпа? — прорычал он, начиная вбиваться в податливое тело быстро, жестко, безжалостно. — Я покажу тебе темп. Чонвон вскрикнул, вцепляясь пальцами в простыни. Это было именно то, чего он втайне добивался весь вечер, сорвать контроль, разбудить этого зверя. Толчки Джея были глубокими и сильными, выбивающими весь воздух из легких. Их темп был бешеным, отличным от того плавного ритма, что задавал Чонвон. Джей взял лицо Чонвона в свою ладонь, заставляя его смотреть прямо в глаза. — Ты думал, что сможешь долго меня сдерживать? — прошипел он, не сбавляя темпа. — Я чуть не разнес этот чертов стул, пока ты дразнил меня. Он наклонился и впился в губы Чонвона жадным, грубым поцелуем, в котором смешалось возмездие и обожание. Чонвон ответил с той же яростью, стоны тонули в их ртах. Грань между болью и удовольствием окончательно стерлась. Джей ускорился, доводя их обоих до пика. С хриплым стоном он излился в Чонвона, чувствуя, как в тот же миг тело его партнера сжимается в оргазме, выгибаясь дугой ему навстречу. Они рухнули на смятые простыни, тяжело дыша. Воздух в комнате стал горячим и влажным. Джей перекатился на спину, притягивая обессиленного Чонвона к себе на грудь. Его пальцы рассеянно гладили красные следы от его же захвата на бедрах Чонвона. — Прости за веревку, — пробормотал он, все еще пытаясь отдышаться. — Куплю новую. Чонвон тихо рассмеялся, уткнувшись носом в его шею. Его голос был хриплым после стонов. — Не надо. У нас осталась повязка. А это... Это было именно то, чего я хотел. Ты сорвался. Джей усмехнулся в темноте, крепче прижимая его к себе. — В следующий раз, когда захочешь поиграть в доминирование, используй цепи.