Одни ощущения на двоих

Шен не планировал этого. Определённо нет, но глядя сейчас на Муана, решительно смотрящего на него снизу вверх, ощутил, как замирает сердце и напрягается низ живота в приятной судороге. Он знал о собственном влиянии на Муана, но точно не рассчитывал, что игривое поддразнивание и попытка взять его на слабо сработают так сильно. Шен запрокинул голову и стукнулся затылком о прохладную стену чайной комнаты Черного замка. Чужие пальцы ловко справлялись с тяжёлой плотной тканью Шеновского наряда, подобранного владельцем этих самых пальцев. — Муан, ты ведь знаешь, что не должен этого делать? Я просто пошутил... — неуверенно пробормотал Шен, опасаясь смотреть вниз. Мечник у его ног выглядел слишком хорошо, чтобы слабое сердце его бессмертного тела выдержало подобное зрелище. — Заткнись, — участливо посоветовал Муан, — Не стоило разбрасываться словами. Неожиданно вкрадчивый и вместе с тем распаленный тон мужчины обласкал уши проклятого старейшины и осел плотным комом возбуждения в паху. Шен обречённо закрыл лицо руками, не в силах противостоять искушению. Как, черт возьми, они к этому пришли?

***

— Ну да, да, давай хвастайся своими умениями, прославленный ты мечник, — прозвище прозвучало как ругательство из уст Шена, хотя и беззлобное, — Подумаешь, выбил у меня из рук меч. Не повод для гордости. Он ворчал, подбирая с земли Смертельное лакомство. Бессмертный меч словно загудел в ответ на его слова, и Шен, бережно погладив рукоять, убрал его в ножны. Муан пожал плечами, довольно улыбаясь. Нечасто ему выпадал шанс поспарринговаться со старейшиной пика Черного лотоса. — Ты держался весьма неплохо. Мало кто может противопоставить мне что-то. — Хвастун, — вновь припечатал Шен, ничуть не впечатлившись похвалой, — Идём хоть чаю выпьем, раз уж ты всё равно здесь. Он направился к Черному замку. Муан, все ещё улыбаясь, пошёл следом. В чайной комнате Шен поставил кипятиться воду, а затем заварил чай, с удовольствием вдыхая ароматный сбор. Муан молча взял свою чашку, но пить не стал. Вместо этого он смотрел на Шена, не отрываясь, слово не было в мире ничего интереснее него. — Чего уставился? — буркнул Шен, чувствуя, как под этим взглядом начинают гореть уши, — Думаешь твои красивые глазки решат проблему с моим уязвленным самолюбием? — У меня красивые глаза? — переспросил Муан с лёгкой усмешкой. — Ни капли. «Ты сам это сказал», — отозвался мечник в мыслях. «Мало ли я что говорил. Скажу, что старейшина Заг — секси, ты поверишь?» Муан хохотнул. — Так что насчёт твоего уязвленного самолюбия? Как я могу решить проблему? — весело поинтересовался он, а затем, совершенно не подумав спросил, — Хочешь, на колени встану? Атмосфера накалилась мгновенно. — Хочу.

***

Нижнее одеяние оказалось перед глазами упрямого мечника. В том, как он действовал не было ничего романтичного или хотя бы сексуального, но сама ситуация кружила Шену голову, и этого было достаточно, чтобы под мягкими штанами весьма явно и однозначно проявились очертания возбужденного члена Шена. Муан на секунду замер, рассматривая его, все ещё прятавшего лицо в ладонях. Теперь, когда шутка приобрела физическое воплощение, Муан опасался, что Шен снова сдаст назад, прикроется одной из своих кривых улыбочек и, похлопав его по плечу, заявит о полном отсутствии у старейшины пика Славы чувства юмора. Но всё, что этот дикий зверёк сделал, — неловко попытался убедить Муана в необязательности происходящего, а затем замер, словно не знал куда себя девать, так что, пока Муан избавлял Шена от слоёв одежды, он терзался мыслью, что всё это смутно похоже на принуждение. Муан потянул Шена за руку, вынуждая опустить её, и попросил: — Посмотри на меня. Шен закусил губу и наклонил голову вниз, встречая взгляд мечника. Щеки проклятого старейшины заливал густой румянец. Муан, прислушавшись к чужим эмоциям, не заметил в них неприязни или протеста, но на всякий случай уточнил: — Я не стану этого делать, если тебе дискомфортно или противно, — он внимательно смотрел на него, а затем проницательно добавил, — Я не хочу, чтобы тебе было неприятно. Шен возмущенно вскинулся, считав между слов издевку. Он тут, значит, стоит в одном исподнем, лишается последнего достоинства, почти светя этим самым достоинством перед лицом Муана, а тот смеет спрашивать не неприятно ли ему? Муан тихо рассмеялся, уловив отголоски возмущения, и, прежде чем Шен успел придумать язву для ответа, спустил его штаны. Шен ахнул, замирая, как стоял, а Муан пристально всмотрелся в орган перед своим лицом. Ничего необычного, вообще-то, в нем не было: почти такой же цвет кожи, что и у Муана, может, немного темнее, чуть другая форма головки, тонкие венки, опоясывающие ствол подобно маленьким змейкам... Мечник хотел было фыркнуть собственным мыслям, но сдержался, осознав, как это будет выглядеть для Шена. Несмотря на то, что ничего особенного в члене Шена не было, само осознание, что это был его член, что Шен доверился настолько, чтобы позволить обнажить себя вот так... Это приводило Муана в какой-то необъяснимый восторг. — Эй... — неуверенно позвал Шен, — Что-то не так? Сомнения начали снедать его душу сразу, как Муан застыл, рассматривая его. Тишина давила. Что, если он передумал? Что, если разочаровался? Ну да, вряд ли прославленный мечник мечтал оказаться на коленях перед проклятым старейшиной. Шен почти попытался поднять Муана, когда тот обхватил его горячей шершавой ладонью. Шен зашипел и откинул голову назад, вновь ударяясь затылком о стену. Перед закрытыми веками заплясали искры, и он не мог бы сказать от удара это или от ощущения чужой руки. — Всё так, — спокойно отозвался Муан, сосредоточенно проводя рукой от кончика к основанию. Шена прошило болезненным удовольствием. Кожа на руке старейшины пика Славы была сухой и огрубевшей от постоянного контакта с рукоятью меча, и твёрдые мозоли неприятно царапали нежную кожицу, но это казалось Шену такой мелочью перед невыносимым жаром, обуявшем его пах. Рука медленно скользила по всей длине члена Шена, изредка сжимаясь чуть сильнее, заставляя его судорожно втягивать носом воздух и жмуриться в попытках справиться с ощущениями. Муан поднял взгляд на его лицо, которое тот теперь не прятал, и с удовлетворением отметил лёгкую гримасу, исказившую привлекательные черты заклинателя. Казалось невероятным, что Шен наконец вот так позволяет себе показаться перед ним уязвимым, и отчего-то наблюдение за выражением его лица казалось куда интимнее, чем движения руки. — Не молчи, если я что-то сделаю не так, — попросил Муан, отпустив изначальную браваду, заставившую его припереть Шена к стенке и опуститься перед ним на колени. Сейчас было не время для напускной уверенности, поэтому он обезоруживающе честно признался, — Я никогда раньше не делал подобного. Он приблизил лицо к паху Шена и глубоко вздохнул, опаляя дыханием головку, на которой выступила капелька смазки. Это показалось любопытным, так что Муан не удержался и, высунув язык, слизал полупрозрачную жидкость. Шен крупно вздрогнул и распахнул глаза, устремляя взгляд вниз. Захотелось немедленно оттолкнуть мечника, отругать его за... А собственно за что? За то, что он старался сделать приятно самому Шену? Его сердце вдруг защемило от прилива нежности к мужчине перед ним. Это был новый опыт для них обоих, и все же Муан был таким трогательно ответственным... — Хорошо, — враз охрипшим голосом пробормотал Шен. Если всё, что он просил за это, — говорить о своих ощущениях честно, Шен вполне мог пообещать подобную мелочь. Муан кивнул и, неловко высунув язык, принялся облизывать головку как леденец или мороженое. Даже такой неумелой ласки было вполне достаточно, чтобы возбуждение и удовольствие волной разошлись по телу Шена. Он с присвистом выдохнул, не отрывая взгляд от мечника. Воздух между ними словно сгустился, наполнился какой-то необычной энергией и предвкушением. Муан продолжал исследовать языком член проклятого старейшины, проводя кончиком по ветвлениям вен и тут же широко зализывая собственные следы из слюны. Тяжёлые вздохи и полузадушенные стоны, которые Шен старательно сдерживал, только подгоняли Муана, давали понять, что он на правильном пути. Он ощущал биение пульса под языком, бархатистость тонкой кожицы. Это очаровывало. Реакция Шена на то, как Муан подразнил дырочку уретры кончиком языка, превзошла любые ожидания. Он всхлипнул и вскинул руку, зажимая себе рот, и одновременно с этим двинул бёдрами вперед, словно пытаясь получить больше. К моменту, когда Муан решил, что можно зайти дальше, слюна достаточно смочила всю поверхность члена Шена, так что теперь даже грубоватая ладонь мечника на основании, медленно и размеренно ласкающая его, доставляла только удовольствие. Искры то и дело вспыхивали перед глазами, а низ живота сводило судорогами. Раскрасневшиеся щеки, рваное дыхание, влажно поблескивающие и словно затянутые пеленой возбуждения глаза... Муан ощутил, как в груди теплеет от осознания, что именно он и никто другой довёл Шена до такого состояния. «Такой красивый», — отметил Муан, обращаясь к Шену через их связь. Это заставило проклятого старейшину ещё больше покраснеть, хотя, казалось бы, уже некуда. Шен взглянул на него из-под полуопущенных ресниц и облизал губы. Муан, усердно облизывающий его член, как самое желанное лакомство, сводил его с ума. «Ты тоже». Когда Шен ощутил горячий и влажный рот на себе, а чужие губы сомкнулись вокруг головки, он не сдержался и громко застонал. — Га-а-ай... — сорвалось с его губ, а рука метнулась вниз, путаясь в светлых шелковистых волосах старейшины пика Славы. Зазвенела по каменному полу выскользнувшая заколка, но никто не обратил на неё внимания. Этот протяжный стон, звук его имени, пустил по всему телу Муана волну жара, и тот собрался внизу, концентрируясь в паху. Он невольно подался бёдрами вперед, ища хоть немного трения, хотя бы о ткань своей одежды, и застонал сам, удивляясь тому, как сильно это подействовало на него. Муан отстранился и, впившись взглядом в Шена, хрипло потребовал: — Ещё раз. Позови меня по имени снова. Он тут же вновь принял в рот член, усердно беря глубже, но, ощутив давление на корне языка, подавился и был вынужден сбавить напор, продолжая неспешное изучение своих возможностей. Шен двинул бёдрами, надавливая на затылок мечника, желая ощутить горячую полость ещё раз. — Гай, — послушно выдохнул он, чувствуя, как старается мужчина, чтобы взять его ещё хоть немного больше, — Гай! Муан, услышав свое имя, вновь произнесенное так чарующе сладко, удвоил усилия, игнорируя дискомфорт. Хотелось сделать все возможное, лишь бы Шен продолжал так звать его. Язык старательно обвивал твердый ствол, наполовину скрытый во рту. Собственное возбуждение остро пульсировало между ног, член упирался в шов нижних штанов, и Муан невольно покачивал бёдрами, желая хоть немного уменьшить жар, охватывавший всё тело. Муан не знал, что именно сделал, но чужое удовольствие на периферии связи вдруг вспыхнуло слишком ярко, слишком сильно, накрывая его с головой. Мечник одновременно чувствовал член Шена на языке и словно бы ощущал язык на члене. Ощущения проклятого старейшины врезались в сознание Муана, заполняя собой вообще всё. Не было ясно, где заканчивается Муан и начинается Шен, кому принадлежат чувства и эмоции. Никаких мыслей больше не осталось. Шен сжал волосы Муана, больше не сдерживая стоны. Электрические покалывания в районе копчика не давали думать о чем-то, кроме навязчивого желания кончить и ощутить наконец, как ослабляется узел возбуждения, сводящий судорогами низ живота. Сердце билось где-то в горле, словно птица в клетке. Шен не слышал себя, лишь глухой стук своего пульса раздавался в ушах. Удовольствие нарастало неотвратимо, и Шен напрягал все своё тело, стремясь за ним. — Гай! — вскрикнул он, практически сдергивая Муана со своего члена и одновременно с этим ощущая, как кружится голова. Он разом потерял зрение и слух, в ушах зазвенело от силы оргазма, а колени подогнулись. Шен даже не услышал чужой стон. Муан не ожидал, что его отпихнут так резко, но в следующую секунду возбуждение, что он чувствовал в удвоенном объёме, разрешилось сильнейшим приступом удовольствия. Казалось, все мышцы в его теле выкручивает, а затем резко расслабляет. На лицо брызнуло нечто горячее, и Муан с удивлением обнаружил, что ощущает что-то подобное и внизу. Он опустил взгляд на пах, понимая, что кончил, даже не касаясь себя. Испачкал штаны, как какой-то несдержанный подросток. Кончики ушей его вспыхнули. — Разве ты не сказал, что никогда не делал подобного? Тогда почему это было так хорошо?.. О! О черт, Муан, прости... — залепетал отдышавшийся наконец Шен, заметив, что подбородок и щека старейшины покрыты спермой. Он тут же опустился на колени рядом с ним, хотя больше подходило бы рухнул, отбивая обнажённые колени о каменный пол, ведь ноги его совсем не держали, и принялся собственным рукавом стирать следы своего оргазма. Муан все ещё был слишком шокирован несдержанностью своего тела, чтобы что-то возразить. Шен заметил, что тот как-то слишком уж отрешен от происходящего, и потянулся к их связи. Растерянность и стыд, которые он ощутил, удивили его. — Муан?.. — позвал Шен, а затем тоже опустил взгляд. На штанах мечника красовалось влажное пятно, — Ты что, кончил, пока?.. [+10 баллов к неотразимости главного героя Шена!] — объявила вдруг Система, заставив Шена подавиться воздухом. — Замолчи, — немедленно отреагировал Муан, приходя в себя. Шен усмехнулся и лукаво прищурился, рассматривая его. Покрасневшие уши, растерянное выражение лица, блестящие от слюны губы... Боги, даже в таком — особенно в таком! — уязвимом положении он выглядел словно небожитель, заглянувший к Шену по ошибке. — Так понравилось? — не удержался проклятый старейшина от безобидной колкости. — Закрой рот, — взмолился тот. — Да брось, со всеми случается, — весело отозвался Шен, — ...наверное. Он рассмеялся над мученическим лицом Муана, а затем подался вперед, почувствовав непреодолимое желание прикоснуться к этому красивому лицу, и поцеловал его, ощущая лёгкий привкус самого себя. Мечник, на секунду растерявшийся от проявленной инициативы, тут же ответил на поцелуй, притягивая Шена к себе. Неловкость ушла на второй план, уступая место вновь вспыхнувшей страсти.