Хрупкий образ

      Барбара всегда была хорошей девочкой. Она всегда добросовестно и честно выполняла свою работу, всегда помогала чем могла, не унывала и верила в лучшее.       Люди каждый раз отвечали ей тем же. Хотя некоторые молодые фанаты были назойливыми и иногда доставляли проблемы, но в то же время служители церкви и рыцари всегда выручали её из неловких ситуаций.       Ведь они её любили.       Часто ей что-то дарили. В основном это были сладости, закуски, самые разные угощения для неё. Будучи всеми любимой милой звездочкой, Барбара принимала подарки улыбаясь каждому и изящно махала в ответ ладошкой. В итоге в церковь так часто приносили для неё угощения, от которых она никак не могла отказаться, что в конце-концов всё пришло к этому.       Примеряя своё новое платье, Барбара снова грустно вздохнула. Зеркало не могло ей солгать.       «Я растолстела», — печально выдохнула она, встряхивая в руках свой выступающий вперёд мягкий и податливый животик.       Будучи невысокой юной девушкой, Барбара всегда на удивление легко набирала лишний вес. Поначалу он распределялся по телу более-менее равномерно и это было не так уж и заметно. Но теперь лишних килограммов стало куда больше, и их было не так легко скрыть одеждой. Весь набранный ей вес начал активно откладываться в определённых местах: на животе, боках, ягодицах и бёдрах. Даже щёки стали круглее! И, к величайшему сожалению Барбары, совсем не там, где ей бы этого хотелось — её грудь так и не стала больше.       Пышная юбка нового платья вполне удачно прятала её широкие бёдра и круглую мягкую попу, но вот живот так легко было уже не скрыть одеждой. Даже с расстёгнутой до конца застёжкой едва-ли надетого на неё платья, ткань так туго натягивалась в талии и на животе, что грозила лопнуть по швам.       Покрутившись то одним боком, то другим перед зеркалом, Барбара тяжело вздохнула. Руки провели по животу, коснулись высокого пояса платья, который был натянут сильнее всего. Чуть надавив пальцами, она смотрела, как мягко проминается её торчащий вперёд мягкий живот под натянутой тканью. Глубоко вздохнув, она снова сняла платье и положила его обратно на кровать. Подхватив заранее подготовленный лежащий рядом уже немного поношенный и потёртый подгрудный бельевой корсет, она ловко надела его, тут же принимаясь туго затягивать шнуровку на спине.       — Ах!       Дышать становилось сложнее.       — Ещ-щё немного! — Барбара тяжело вдохнула и выдохнула воздух, сильнее дёргая завязки.       Как бы сильно её не душил корсет, как бы больно ни впивались тугие кости в кожу, оставляя красные следы — она не могла разрушить тот хрупкий образ, который видели прихожане и её поклонники.       — Уф-ф! Х-ха, — тяжело дышала она, завязывая шнур так, чтобы под тканью платья он был максимально незаметным.       Платье с лёгкостью застегнулось на ней, сидя идеально.       Теперь Барбара снова покрутилась перед зеркалом. Затянутый в корсет мягкий выпирающий живот на вид стал практически плоским и талия снова стала осиной, хоть и шире, чем была раньше. Пояс платья выглядел чуть туже, чем неделю назад, но он хотя-бы не натягивался настолько, чтобы это было слишком заметно. А то, как предательски выглядывала и выпирала нижняя часть её круглого живота под одеждой и корсетом — под пышной юбкой было совсем не видно. Хотя подклад вместе с нижними юбками и пришлось немного сдвинуть к бокам, чтобы спереди было не слишком сильно заметно, что большую часть объёма там занимает совсем не юбка. Ставшие широкими бёдра и попа сглаживали силуэт, гармонично уравновешивая его со всех сторон.       Даже со всем набранным ей лишним весом в этом платье она всё-ещё выглядела на удивление миниатюрной. Силуэт казался хрупким, талия была узкой, а пышная юбка напоминала раскрытый цветок, красиво струилась к коленям.       Снова покрутившись перед зеркалом, она кивнула своему отражению.       Если бы она не знала, куда именно нужно смотреть — то нельзя было с первого взгляда сказать, насколько сильно на самом деле и где она поправилась.       Как долго ещё она сможет удержать тот образ? Продолжая старательно держать лицо и мило улыбаться, как долго она сможет это скрывать?       Занимаясь своими обычными обязанностями в церкви, снова и снова держа спину прямо, Барбара чувствовала, как косточки корсета нещадно сдавливают её под одеждой. Столь привычное теперь ощущение тугого давления больше не дарило ей былого спокойствия. Особенно когда кто-нибудь из поклонников приносил ей очередное угощение. Уже успев угоститься печеньем и сладкой булочкой, она надеялась что в это утро ей больше ничего не вручат.       Принимая очередной подарок с милой улыбкой, пальцы Барбары слегка дрожали. Было ли её лицо бледным в этот момент? Была ли улыбка натянутой?       — Большое спасибо, я обязательно это скушаю! — улыбалась она, в глубине души желая лишь заплакать.       Осторожно упакованные в промасленную бумагу рыбные шашлычки из Хорошего Охотника, которые она держала в руках были уже не первым подарком для неё сегодня. Улыбающийся поклонник радостно помахал ей вслед рукой, глядя как Барбара идет обратно в сторону церкви.       Когда у бокового входа в её снова окликнули, Барбара с трудом сдержала тяжёлый вздох.       — П-пожалуйста, примите это! — появившаяся из-за ближайшей колонны краснеющая до ушей девушка протянула ей большую и увесистую на вид корзину, внутри которой было что-то завёрнуто в накрахмаленное полотенце. — Пожалуйста, угоститесь этим! Я-я очень старалась! Н-надеюсь, что Вам понравится!       Барбара сглотнула. Снова еда?       Шашлычки в её руке шуршали бумагой, в которую были завёрнуты.       Ей хотелось заплакать.       — Ах! Это всё для меня? Конечно, я всё съем. Большое тебе спасибо.       Барбара надеялась, что её улыбка не дрожала.       Принимая из чужих рук корзину, она удивилась, насколько та оказалась тяжелее, чем она изначально думала. А как только её взгляд оторвался от полотенца, она с удивлением увидела, как стоящая перед ней девушка сияла от радости, а щеки её были ярко-алыми. Глядя, как та чуть ли не подпрыгивает от радости и торопливо попрощавшись, убегает в сторону ведущей вниз лестницы, сама Барбара поспешила поскорее скрыться в тени собора.       Сидя за столом в небольшой комнате для отдыха, Барбара смотрела на полную корзину ещё тёплых лунных пирогов.       «О нет», — внутренне кричала она, хотя живот предательски заурчал в предвкушении.       Парочка рыбных шашлычков лежащих рядом с корзинкой теперь казались ей лишь мелочью в сравнении с этим подарком.       — И я должна всё это съесть, — прошептала она самой себе, хмуря светлые брови и гулко сглатывая.       Беря в руку первый небольшой пирог и откусывая кусочек, Барбара вновь и вновь возвращалась к мыслям о своём неловком положении. Корсет всё-ещё неумолимо сжимал её, поддерживая хрупкий образ всеми любимой звёздочки, но такими темпами даже он не спасёт её от такого количества угощений. Съедая один сочный пирог за другим, она чувствовала, как туго натянутая ткань давит, врезаясь жёсткими косточками в нежную кожу, не давая лишний раз вздохнуть.       Кусочек за кусочком, которые она глотала через силу заставляли её есть мучительно медленно. Когда она наконец добралась до дна корзины, то чувствовала лишь тугую боль.       Её немного мутило.       Заглянувшая в столовую служительница обратила внимание на её нездоровый цвет лица и тут же велела ей идти домой.       — Простите, — виновато склонила голову Барбара, чувствуя не только тугую боль и тошноту, но и горькое отчаянье.       — Иди скорее, тебе нужно отдохнуть.       Стараясь идти не слишком быстро, чтобы её вывернуло всем съеденным в ближайшие кусты, но в то же время и не слишком медленно, Барбара как можно скорее перешагнула порог своего дома. Как только дверь её комнаты закрылась за спиной, она тут же принялась неловко снимать платье.       Отбросив одежду куда-то в сторону, тяжело сопя, Барбара начала снимать корсет. Немного неловкими движениями ослабляя шнуровку, тут же удовлетворённо мыча, чувствуя, как неумолимое давление ослабевает. Наконец, отбрасывая и его в сторону, она смогла расслабиться и вздохнуть. Пальцы невольно проследили злобные красные следы, оставшиеся на её коже. Живот казался ей ещё больше чем раньше. А набитый целой горой лунных пирогов желудок снова заурчал, требуя добавку, хотя он и ощущался тугим под слоем мягкого жирка.       Неужели в желудке ещё было место после всего ей съеденного?       — Больно, — прошептала Барбара.       Как долго ещё она сможет скрывать? Как долго она сможет хранить этот когда-то хрупкий образ?